Сладенький

Станислав Шеминов с ранних лет мечтал о покорении космоса, он с особой усладой изучал энциклопедии и фильмы по теме научной фантастики, где так похожие на людей инопланетяне колесили по бескрайнему пространству, спасая мир. Но больше всего он любил «Звездные войны», пересмотрел все имеющиеся фильмы и перечитал книги, собрал гигантскую коллекцию мерча и даже автографы главных актеров на иностранных плакатах. За своей гигантской мечтой он гнался многие годы, в школьное время одноклассники и родители несерьезно относились к подобному увлечению, пока он зачитывался на задних партах, и старался урвать первые места в кино, между этим бегая по репетиторам. Поступил в Институт ракетно-космической техники и технологии. Готовился стать космонавтом. И все шло к тому. Стас спал и видел себя на космической миссии, а вокруг Бескрайняя Вселенная. Однако здоровье его подвело. Язва желудка, плоскостопие и искривление позвоночника, что заработал в подростковые годы — поставили крест на мечте. Но спустя тридцать лет упорной работы, ему доверили возглавлять миссию на Венеру, после удачной вылазки и доставки туда роботов и части техники. Возможно, самому побывать там ему было не суждено, но стать частью гигантской команды — посчитал за честь. Все шло хорошо, благополучная транспортировка, посадка и начало исследований, а уже через два месяца они должны были лететь обратно. Каждую маленькую победу он считал, как свою. И все шло хорошо, до одного краткого сообщения от капитана Д. Масленникова. День 1319. «Сегодня после очередной экспедиции, вернувшись, обнаружил раненого Чернеца, он в критическом состоянии был помещен в лазарет. Вполне очевидно предположить, что на него напали. И это кто-то среди нас.» Стас знал, что пин слабый, и сообщения доходят с разницей в пять дней, чтобы он сейчас ни написал, уже опоздал.

***

Антон был очень рад, когда его одного из многих выбрали в экспедицию, самый молодой из кандидатов на это место. Он понимал всю ответственность, возложенную на хрупкие плечи еще вчерашнего выпускника. Ему то казалось, что есть люди куда профессиональней, но сокомандники на него не смотрели подобным образом, наоборот всегда поддерживали и успокаивали, подсказывали. Но сейчас подсказать никто не мог, когда Дима вызвал всех по внутренней связи в командный отдел. Рядом стоял Поз, рукава зеленого комбинезона были запачканы кровью. — Артем ранен, — без лишнего разглагольства начал Дима. Лица исказились, все начали вздыхать и ахать. — Что случилось? — спросил Даник, делая шаг вперед. — В 11:35, по расписанию я был в первом шлюзе, заканчивал дезинфекцию после очередной вылазки. В без двадцати зашел на мостик, где возле шлюпок обнаружил Артема. С дырой в животе, — сжал челюсть, стреляя глазами в команду. — Это не несчастный случай. Нельзя просто напороться на что-то, — он взял еще один перерыв. — Позов подошел быстро, мы смогли спасти Артема. Но суть в том, что это ведь сделал кто-то. — Ты подозреваешь нас? — щеки Данияра порозовели в цвет комбинезона. — У меня нет другого выбора. Поэтому я прошу вас признаться. И мы решим это здесь и сейчас, не доведя до Земли. Но все молчали. — Я проверю карточки каждого, — сжал губы в одну линию. — Хотелось бы решить этот вопрос по-хорошему. — Как ты можешь подозревать нас? — спросил Егор. — Мы вместе на чертовом корабле больше трех лет. Мы как семья друг другу. — И в семье бывают ссоры. Но, а что вы мне предлагаете? Поверить, что Артем сам налетел на арматуру? — повысил тон, но не услышав ответы, сказал: — Все свободны. Антон быстро нагнал Поза прежде, чем тот бы успел спрятаться в медицинском отсеке по мостику. — Как он там? — Все серьезно, Шаст. Его кто-то проткнул тонким острым предметом. — Ножом? — Возможно. Благо органы сильно не пострадали, он сейчас на сохранении. — А как там...? — и отсек себя на половине. — Арсений? — усмехнулся Дима, открыв карточкой медицинский кабинет, пропуская Антона внутрь. — Да. — Взгляни сам. Антон подошел к толстому окну, что разделяла лабораторию и лазарет, один прозрачный куб был занят Артемом, скрывая часть тела автономной медицинской машиной. Арсений лежал на простой койке, носогубка покрылась испариной, часть длинной черной челки прилипла ко лбу, а сам он выглядел бледным, что аж синие вены просвечивались сквозь тонкую кожу, как сквозь бумагу. Он как-то умудрился сильно заболеть и уже несколько дней лежал с лихорадкой. — Подойди ближе, — ткнул Дима, заставив вздрогнуть. — А я могу? — Конечно. — А как же стерильная зона? — Артем в кубе. А Арсению вирусов не занесешь новых. — Не думаю, что… — Завали, — открывая дверцу лазарета, цокнул Поз. — Иди полюбуйся своей спящей красавицей. Может хоть поцелуй его поднимет. — Дима! — шикнул, боясь быть услышанным. Никто не должен был знать о его влюбленности к коллеге, что родилась почти сразу и так крепко, о котором он постоянно думал. А первое время при общении млел, как кисейные барышни, лишний раз боясь и слова сказать, чтобы не выставить себя идиотом. Зайдя, сел на табуретку вблизи койки. Несмотря на изматывающую болезнь, Арсений все равно выглядел красиво, глаза бегали под закрытыми веками, щеки покрылись щетиной за неделю нахождения здесь. Он потерял ход времени, погрузившись в свои мысли, что скакали от одной мысли к другой. Они знакомы почти четыре года, работают бок обок, и даже больше, если брать в расчёт те месяцы подготовки на Земле. И да, они не всегда сходились во мнениях, бывали ссоры, но чтобы умышленно кому-то навредить — никогда. Сложно поверить, что кто-то ударил Артема ножом. Антон почувствовал на себе взгляд, Арсений приоткрыл глаза, ряд черных ресниц подрагивал. — Очнулся? — мутный взгляд смотрел без особой цели, как бы сквозь Антона. — Пить, — прошептал одними губами, но этого было достаточно. Антон, подорвавшись, подбежал к дистиллированной воде, набирая достаточно в стаканчик. Понимая, что Арс еще не способен пить самостоятельно, пользуясь положением и желанием быть полезным, Антон запустил пятерню в темную слегка влажную макушку, приподнимая голову. Поднес горлышко к сухим губам, покрытым коркой, поднимая донышко. Арсений осушил почти весь бокал за считанные секунды. — Спасибо, — сказал уже чуть громче, падая обратно на подушку. Шастун не хотел убирать руку, переставать касаться, и хотя парень с трудом осознавал реальность, пользоваться положением не было желания. Он просидел еще несколько минут, пока не пришел Сергей проверить друга.

***

Обстановка на корабле накалялась. Чернец потерял много крови, поэтому все еще находился в отключке, что делало, и так не простое положение — затруднительным. Каждый будто бы стал сомневаться в сокоманднике, с которым недавно готов был разделить все. Больше всего был взвинчен Даник, что припомнил каждую ссору с Артемом у ребят, присев на уши Масленникову. Капитан проверил карточки и все находились на местах, однако каждый из них без труда смог бы стереть данные в компьютере возле шлюпок. Антон же просто не хотел верить в подобное, поэтому относился ко всем так же. Задача проста: доделать свою работу и вернуться на Землю без жертв. Через пару дней после происшествия на поправку вышел Арсений, по крайней мере, смог встать с кровати и вернуться к починке роботов и к их обеспечению, подолгу сидел в своей коморке, редко выходя даже на обед. Никто об Артеме не говорил, и Арсения рассказами донимать не стали. Решили подождать, пока Чернец очнется. В следующий раз Антон был в теплице, проверял недавно посаженные образцы в местной почве при измененном климате, записывая результаты, когда раздался крик, и пейджер на столе завибрировал. Не тратя время, отложил бумаги, запечатал теплицу, поспешил в сторону коммуникационной. В коридоре между мостиками уже стояли все, Даник кричал: — Это он! Это, блять, он, — что-то звякнуло об железный пол, и подойдя ближе, он понял, что длинный кухонный нож с зубчиками выпал из рук Тауланова. Масленников держал за плечи друга, яростно пытающегося вырваться. Наконец-то он посмотрел в ту сторону, куда тыкал Даник. На полу лежало два тела — Егор перепачканный кровью, а над ним завис Позов, осматривая голову, и — сердце замерло. Арсений. Влажный, но без повреждений на первый взгляд. — Он, блять, это он! — кричал Даник, не оставляя надежд вырваться. — Успокойся, блять, — на помощь к Диме подоспел Сергей со шприцом успокоительного, пытаясь управиться с неугомонным. — У него щупальца. Он монстр! — он наконец-то ослаб в руках Димы, пришлось прижать сильнее, чтобы не рухнуть с ним. — Совсем свихнулся здесь, — подытожил Сергей, поднимая кончиками пальцев нож. — Что делать будем? — Его запрем в карантинной! — скомандовал Дима. — А ты, Шаст, что стоишь? К Позу, помоги! Антон будто только сейчас очнулся, вздрогнул. — Пошли! — Поз поднял Егора, направляясь в медотсек, оставляя Арсения Антону. Он чувствовал, как горит Попов, поднимая его, глаза бегали по фигуре, ища раны, но не находя, одновременно с этим мозг пытался проанализировать и обдумать случившееся. — Ничего страшного, — Дима уложил раненного в куб. — Ухо ему отрезал, отрастим новое. Антон оставил Арсения в койке, в которой тот провел неделю. — Что произошло? — А ты не понял? — не отрываясь от раны, спросил Поз. — Даник рехнулся. Сначала Артем, а теперь и Егор пострадал. У него следы на шее, сначала придушить хотел, а когда тот потерял сознание, ухо отрубил, зачем-то. И видимо Попов их застукал. Подал сигнал. Есть раны? — Вроде нет. Температура опять поднялась. Тяжело даже думать о том, что бы было, не успей они, возможно бы Даник убил Егора и дорвался бы до Арса, и так истерзанного болезнью. — Посмотри внимательно. А потом лекарство дай. — На Даника не похоже. — Антон, мы заперты друг с другом почти четыре года, за редкими вылазками по Венере, сойти с ума как раз-два. Слышал этот бред? Щупальца. Развернувшись, стянул перепачканные перчатки. — Осмотри Попова! Я проверю Даника и распечатаю новое ухо Егору. Маякни если че. — Ладно, — кивнул, дождавшись, когда Позов вышел. Осматривать Арсения казалось слишком интимным, личным, не для лишних глаз и все равно, что это в медицинских целях. Он кандидат биологических наук! Курс анатомии сдавал на отлично, в состоянии заметить повреждения и ослабить жар. Он не спеша подошел к Арсению, посчитав до пяти, натянул латексные перчатки. Начал с головы, перебирал темные волосы на наличие шишек или кровоподтёков, не найдя следов, спустился ниже, рассматривая тонкую кожу шеи с россыпью родинок. Дернул вниз собачку на фиолетовом комбинезоне, открывая ключицы и грудь, на которой розовые соски, обрамленные едва заметными волосиками, стали почти малиновыми с вытянутой ареолой. Он так давно вживую не видел красивого голого мужчины, что мысли ушли в другое русло. Антон соврет, если скажет, что не представлял по ночам подобный сценарий, конечно, не такой, где Арсений без сознания и с температурой, но в пациента и доктора они играли. Собачку дернул до ремня, не позволяя себе оголить кожу ниже, смотря на поджарое тело с полосой шрама от аппендицита и кубики пресса. Арсений всегда казался слишком нереальным, а сейчас доказательства его идеальности на лицо. Сглотнув сухой ком, дернул собачку вверх. Выбросил перчатки, подошел к ящику с медикаментами, доступ карточки позволил вытащить жаропонижающие. Вернулся к Арсению, оставляя воду и пилюли на тумбе рядом с койкой. Чтобы дать таблетки, надавил на щеки, раскрывая рот, однако там обнаружил не только язык и ряд зубов, они то, конечно, были с красным налетом, но помимо этого он явно рассмотрел хрящ, покрытый кожей. Чертыхнулся, отпрыгивая назад. — Блять. Ему не могло показаться, это невозможно. Но глаза Арсения чуть приоткрылись, затем он моргнул, желваки заработали, а когда он снова открыл их, то вся глазница была красного цвета, без голубизны хрусталика и без белка — сплошная краснота, будто капилляры лопнули. Страх парализовал Шастуна, он и не подумал шевелиться, замер фарфоровой статуей. Казалось, прошло минут пять, прежде чем Арсений поднялся на ноги, но движения были резкие, хаотичные, словно кукловод дергает за ниточки, поднимая тряпичную куклу. Длинные розоватые склизкие щупальца выскользнули из-за спины, отрезвляя Антона, он двинулся в сторону лаборатории, в надежде закрыться от лазарета и от того, чем сейчас был Арсений. Но не успел, сильное щупальце окольцевало ногу, присасываясь, притягивая к себе. Антон потерял равновесие, ударяясь затылком об пол до искр в глазах, затылок сразу отозвался тупой болью. Потребовалось пару секунд прежде, чем Шаст смог открыть глаза, сморгнув слезы. Арсений (или то, чем оно сейчас являлось) оседлал бедра, щупальцами фиксируя руки к полу. Рот неестественно широко открылся, обнажая ряд зубов и длинный острый язык, кончик которого доставал до края подбородка, — свой же, казалось, Антон проглотил. Оно смотрел на него сверху вниз кровенёными глазами, не моргая. Настоящее чудовище из страшилок. Шершавый язык скользнул по щеке до уха, оставив влажный след. — Сладенький, — прошипел не своим голосом. А затем произошло то, что Антон не мог и представить при схватке с инопланетным существом, оно попыталось засунуть язык в рот. Гипотетически это можно было назвать странным поцелуем, но не о таком мечтал Шаст. Чудовище продолжило ерзать на бедрах, задевая член, будто бы точно зная, что таким образом добьётся возбуждения полового органа, что давно не знал ласки, а губы терзали его жадно, дико, слегка прикусывая зубами. Оно дернуло замок красного комбинезона, просовывая горячую ладонь внутрь, нащупывая сосок, сжимая пальцами. Антон ойкнул, но звук проглотил чужой рот. Хотелось просто сдаться под агрессивным натиском, отдать всего себя на растерзание этого существа, что так отчаянно желал его то ли затрахать, как в популярном хентае — член уже болезненно заныл от трения с жесткой тканью, — то ли съесть. Больше было похоже на второе, когда Оно стало покусывать шею до покраснений, а затем еще сильнее сжало челюсть на горле, будто хотело оторвать себе кусок кожи, Антон болезненно закричал, пытаясь снова стряхнуть с себя чудище, но безрезультатно. В одночасье Шастун почувствовал, как тело Арсения полностью завалилось на него, щупальца ослабли. С помощью Сергея он смог высвободиться из-под монстра: Серый оглушил его медицинским чемоданчиком, вмешавшись не думая. — Так и знал, что с ним что-то не так, — заключил, сжимая губы в одну линию. — Он был сам не свой. Ты как? — Порядок, — но ноги еле держали от пережитого стресса. Антон взглянул на свои запястья, на которых виднелись следы присосок.

***

— Я взял пробу щупалец, — начал Позов отчитываться Масленникову. — И это что-то явно внеземного происхождения. — Мы в фильме «Чужой», хочешь сказать? — Возможно, и так. — И что делать? Как понять, что это сейчас в нас не поселилось? Или в Антоне? — Масленников кивнул в его сторону, Антон после инцидента не проронил и слова. — Сложно сказать, мне надо больше времени для изучения. Одно могу сказать точно — это паразит. И ему нужно оставить тело в сохранности, насколько это возможно: когда Сергей ударил Арсения по голове, отрубилось и существо, это симбиоз. — Сделай, что требуется, чтобы понять, что это за хератень и как ее убить без вреда для Арса. Мы улетели ввосьмером и прилетим ввосьмером без венерианского паразита. — Есть капитан. — Почему он не убил меня? — наконец-то спросил Антон, хотя и казалось, что кусочки плоти существо пыталось оттяпать, Антон отделался просто, в отличие от Артема и Егора, последний стал приходить себя. — Мне откуда знать? Вон, сходи к Сергею, он у карцера, пытается разговорить существо.

***

— Сережа, прошу, сделай что-нибудь, — Антон услышал жалобный голос уже на подмости. — Мне так плохо, — послышались глухие удары ладони об стекло. Арсения поместили в карантинную, в которой до этого был буйный Даник. По сути комнатка два на два, чтобы койка влезла, с мягкими стенами. Комнатушка для того, чтобы хранить там скафандры, которые подверглись сильной дозе радиации, или для людей, которые могли бы прихватить какой-то вирус, и чтобы купировать заражение. По сути сейчас использовалось по назначению: отделяла больного от здоровых. — А что я могу сделать? — Эта штука. Она в моей голове. Я не контролирую, я не…— он оборвал себя на полуслове. Антон заметил, как глаза Арсения с его приходом окрасились снова в красный, будто одно его присутствие будило зверя. Сережа развернулся, переводя взгляд туда же, куда и глаза без зрачка и белка. — Сладенький, — голос снова стал чужим: из слегка подрагивающего в хрипло-зловещий, скользкий длинный язык прошелся по зубам, Оно прилипло к стеклу, замер, словно хищник перед добычей. Антон замер. Он понимал, что существо не вырвется из-за толщи стекла, но почему-то ощущал липкий страх и пульсацию в тех местах, где недавно были присоски. — Арсений в сознании. Местами. — Будь хорошим мальчиком, открой эту чертову дверь, — не обращая внимание на замечания Сергея, продолжила сущность неестественным голосом. — Что ты хочешь? — паразит внутри явно быстро мутировал, раз смог захватить разум и пользоваться речью. Глистам до подобного далеко, но на то Он и инопланетный разум. — Кушать, — вновь облизнулся, — я сожру твою голову, когда выберусь, — бросил небрежно в сторону Матвиенко. Щупальца стали проглядывать из-за спины. — А тебя… — взгляд буквально на мгновение приобрел привычный голубой хрусталик, что явно говорило о борьбе за сознание. — Меня? — обычно переговоры с террористами не ведутся, но тут другое дело. Неизвестный организм. Если есть возможность пообщаться с пришельцем на понятном языке, то почему бы это не сделать. — У меня на тебя другие планы, — однако сражение было явно проиграно. — Тебя я начиню личинками, выносишь их для меня в себе до Земли. В тебе им будет хорошо, тепло и сыто. Только дай выбраться и наполню спермой твой сладкий зад, — очередной удар ладонью по стеклу, Антон отшатнулся. Оказывается часть про «трахнуть» оказалась правдивой. — Я… я пойду, — Антон почувствовал жар в щеках и побежал по мостику к себе в каюту. Да, определенно это было мерзко, отвратительно и оставляет после себя много вопросов. Почему существо выбрало его? И неужели оплодотворение из-за симбиоза происходит естественным образом. Второе, конечно, его волновало больше, как биолога. Шаст захлопнул дверь, облокачиваясь на раковину бедрами. Набрал в ладони холодной воды, пытаясь отрезвить себя. В зеркале наконец-то разглядел свой помятый вид, покраснения на лице от чужого рта и багровые следы на шее. Страшно подумать, что следы оставил Арсений, вернее та сущность внутри. Но как бы то ни было, мозг зафиксировал близость чужого тела, такого притягательного и желательного, чужие руки на сосках, по которым сейчас уже провел сам, пытаясь ухватиться за фантомные ускользающие ощущения на грани боли и удовольствия. Это было отвратительно, неправильно, но воображение от долгого воздержания и нереализованное возбуждение давали о себе знать. Член окреп от дорисованной сцены, каким бы мог быть секс с инопланетным существом, и тут годы просмотренного хентая пошли на пользу. Он представлял присоски на сосках, а руки — блуждающими по всему телу, как пришелец целует его с той же страстью, только уже без стремления засунуть язык до гланд и отщипнуть кусочек плоти. Антон провел рукой по члену в такт своим фантазиям, а в сознании появилась сцена, как в задницу вошли тентакли, даруя ощущение заполненности. В построение воображаемых картин ему не было равных, он без труда накрутил себя до оргазма, выдавив сперму на собственную ладонь. Это однозначно было неправильно.

***

— Блять, — ударился лбом об стекло, сощурившись будто съел лимон. — Прошу, Серый, скажи, что я не говорил сейчас Шасту, что наполню его задницу спермой. — Сказал, — ничуть не подсластил пилюлю. — Бля-я-ть, — осел, видимо существо добилось своего и снова отступило, чтобы набраться силы перед еще одним ударом. — Забавно, что ты четвертый год не мог ему это сказать, а сейчас инопланетная мразь озвучила за тебя. — Убей меня. Я разрешаю. Только и эту тварь тоже. — Арс. — Я не переживу это. Просто убей меня. Какая же хуета. — Не драматизируй.

***

— Какие-то новости, Поз? — Антон просто не мог долго отсиживаться в стороне наедине со своими мыслями. Данияр рвал и метал после прихода в сознание, обвиняя каждого в недоверии и поспешных выводах. Но злился недолго, пошел проведать Егора и его новое ухо. — Некоторые, — загадочно ответил, меняя зеркало в микроскопе. — Барбарисыч сказал, что Оно, как и все другие существа, стремится к размножению, — бросил неоднозначный взгляд в прищуре. — Бля-я-ять, как он это сказал? — Там что-то про сперму в заднице. Считаю, это прогресс в ваших отношениях. — Хуйгресс. — Тоже мне кандидат биологических наук. Помог бы лучше с этим. — Я ботаник. Моя специализация растения. Ты же работаешь с живыми организмами. — С людьми, хочу подчеркнуть. Я доктор медицинских наук, я лечу людей, печатаю несложные органы, провожу исследования и операции на людях. Так что… — Хорошо-хорошо. Известно, что скорее всего «этакое» попало на корабль с Венеры. Но почему оно выбрало Арса? — Вот на это я, наверное, могу дать ответ. Вопрос лишь в том, заболел ли Арсений раньше, чем это хрень попала внутрь. — Повышенная температура? — Его все время лихорадило, но при приёме лекарств он приходил в себя. И это ключ к исцелению. — Предлагаешь экстремальное охлаждение? — Сейчас отвечу, — взглянул в прибор, рассматривая клетки. — Холод может и не убьет, но заметно ослабит, — заключил. — Что с клетками? — Без движения. — И что ты предлагаешь? — Поместить Арсения в куб. Попробовать опустить температуру тела до тридцати двух, ниже, боюсь, не сможем без последствий, а затем извлечь паразита. — Каким образом? — Как извлекают остриц, — пожал плечами. — Ты затеял весь разговор, чтобы его свести к заднице Арсения? — Ну, твою задницу с Сережей мы уже обсудили. — И кто из нас гей еще. — В любом случае, задача со звездочкой — как его поместить в медкуб и там удержать, стекло там не такое плотное, как в карантинной. — Симбиоз. Сам сказал, повреждение носителя, повреждает и паразита. Только на этот раз пустим газ. А не устроим сотрясение мозга. — Звучит просто. А на деле. — На деле может и не сработать. Надо поговорить с Масленниковым.

***

Сергей попросил его держаться подальше во время миссии, существо проявляло особую активность находясь рядом, поэтому Антон в неведенье и на нервах провел три часа. Пейджер и рация молчали, то ли все было хорошо, то ли настолько хреново. Но пока лужи крови не окрасили пол корабля, а задница не наполнилась личинками в пересмешку со спермой — можно было не паниковать. На деле он обошел каюту тысячи раз, не смог отвлечься ни на игру, ни на работу, а между прочем отчет по выращиванию плодовых культур на венерианской земле за него никто не напишет. Наконец пейджер противно запищал с кратким сообщением от Димы: Он в лазарете. Оно в криокамере. Без замедлений Антон побежал в медицинский отсек, который встретил его легким беспорядком, там остались лишь Масленников, Сережа и Поз, мягко говоря помятые, видимо, без сопротивления не получилось. — Гляди, — первым его заметил Димка, кивая на криокамеру, в котором застыло существо, отдалённо похожее на медузу длинной в шестьдесят сантиметров с присосками на щупальцах, что уже не были такими вытянутыми. — И все это из его задницы, — сказал чересчур гордо. — Похож на Далеков, — оставил комментарий капитан. — Только вместо жестяной коробки — тело из плоти и крови. — Все проверил? — отходя от койки, спросил Сергей. И только сейчас, такого помятого, и бледного под капельницей в больничной рубашке, смог Арса заметить Антон. Живой, что важно. — Ага. Никаких личинок. — Славно, — Масленников зачесал челку пятерней. — Осталось придумать, какой рапорт написать Стасу. И убедиться, что с этой хренью покончено. — Буду проверять постоянно температуру тела, а после выздоровления устроим тест с раздражителем. Помещу его в ванну со льдом. — Отлично. Остальные пусть продолжат работу без отклонений. Через три недели по плану мы должны отчалить. И я не позволю никакой инопланетной херотени помешать мне.

***

Арсений пришел в себя на следующий день, а спустя еще несколько дней приступил к работе. Антон сознательно его избегал. Он испытывал стыд, однако не и за того, что Арс наделал, пока был одержим, а из-за собственных мыслей. Казалось, Попову хватит лишь одного взгляда, чтобы прочитать, как Антон был не против соития с инопланетной приблудой. Антон сидел у себя в теплице, фиксируя побеги и рост плодов, когда внутрь вошли. Не спеша оторвался от блокнота, встречаясь взглядом с Арсением. Он то думал, что желание не разговаривать и избегать друг друга до окончания миссии — обоюдное. С каким усердием уже начал, почти не выходил из теплицы, передвигаясь строго по маршруту: каюта-теплица-лаборатория, даже ел у себя. — У тебя нет доступа сюда, — встал с колен, отряхивая комбинезон. — Попросил Диму открыть доступ. — Зачем? — Затем, что ты меня избегаешь. — Не правда. — Правда. Даже Артем отнесся к произошедшему с пониманием, а я проткнул его и попытался съесть. Я попытался поговорить с Позом, но он посылает меня на личный диалог с тобой. А ты избегаешь. Это все из-за того, что паразит выбрал тебя для оплодотворения? Мне жаль, но при всем желании, я не мог забрать полный контроль. — Не в этом дело. Я прекрасно понимаю, что твоей вины нет. Существо могло быть в любом из нас. И ни в коем случае тебя не виню. — Тогда в чем дело? — сжал челюсть, было понятно, что он не отступит. — Дело во мне. Окей? Это личные тараканы. — Я понял, — лицо его стало лишь суровее. — Я забыл, что ты с Воронежа, — выдержал небольшую паузу, подбирая слова. — Тебя ведь задели слова? Если я гей, это не значит, что я покушаюсь на твою задницу, — развернулся, намереваясь выйти. — Стой, — сказанные слова дошли до сознания с опозданием. Он в два широких шага налетел на Арсения, мешая провести карточкой по индикатору. — Стой, — откуда-то набравшись смелости, забрал карту из рук и отступил немного. — Так, еще раз. Я не держу обиды. И… ты гей? — Блять, очевидно. — Нифига не очевидно. — Антон, об этом все знают. — Я не знал, — на что получил лишь закатанные глаза и желание уйти. — Хорошо. — схватил за плечи, останавливая попытки уйти, хотя без карты это невозможно. — Я не гомофоб. — Тогда в чем дело? Антон взмолился к бескрайнему космосу за помощью, чтобы тот либо убил его, либо еще что-то, потому что говорить не хотелось. Он кандидат биологических наук, серьезный дядька, а сказать о чувствах не может. Признаваться еще в том, что у него больная сексуальная фантазия, хотелось еще меньше. — Я тоже. — Что тоже? На гавно похоже? — сказал между прочим доктор технических наук. — Тоже гей. Блять, ну не знаю, я решил, чтобы ты там не подумал… — Не понял. В чем дело? — Ты мне нравишься, — выплюнул. — Я не знал, как ты на это отреагируешь? А еще ты меня поцеловал. То есть не ты… И мне вообще башку снесло, — аккуратный нежный неторполивый поцелуй прервал его тираду, теперь мягкий язык ласкал. Все внутри сжалось от трепета, это в разы приятнее всего, что Антон там себе нафантазировал, аж ноги стали ватными. — Ты мне тоже, — отстраняясь с легкой улыбкой на влажных губах, ответил Арс. — На гавно похоже. — Не стоит переживать о личинах в заднице, — продолжил, не реагируя на шутливую ремарку. — Если что, я предпочитаю быть снизу. — Это надо проверить. Теперь Антон был убежден, что дорога домой пройдет куда приятней.