В Казани сегодня солнце

Список опрашиваемых медленно подходил к концу, и теперь Ляйсан остро ощущала, что ей нужен выходной. Ну и холодно было. Всё-таки шарашиться по этим гаражам и неотапливаемым кооперативным квартирам, которые находились где угодно, но не рядом друг с другом, было выше её сил. К тому же, на улице уже почти стемнело, поэтому она решила закончить с этим всем сегодня и, желательно, как можно скорее. Опрос подозреваемых проходил, скажем так, необычно. Кащей обычно заходил первым, здоровался со всеми, кого знал, а после из-за его спины выглядывала Ляйсан. Её представляли, садили за стол, или его некое подобие, вместе с остальными, предлагали выпить. К большому удивлению девушки, многие из опрашиваемых, если не все, о ней были наслышаны, а потому и разговор шёл легче. Кащей, правда, в определённом смысле всех смущал, потому что любая скабрезная шутка могла обернуться побоями. Признаться честно, ей и самой было неловко, но так было спокойнее. Всё же под угрозой сломанного носа на диалог обычно пьяные мужчины шли с большей охотой. - Мужики, - начала Ляйсан, брезгливо садясь на хлипкий, повидавший жизнь табурет, - у меня на районе девушку убили, Галиной звали. Птичка напела, что она с кем-то из вас ходила. Вот, так сказать, пришла вопрос решать. Узнаёте? Вся информация, кроме имени и маленькой фотографии на столе, как ей казалось, была лишней. Да, женщин с одинаковым именем в Казани, может, и много, но настолько популярная среди зеков-авторитетов была только одна. Ну или было в ней что-то такое, что не давало её забыть. Кроме доступности, конечно. - А ты че это, как там…Ляйсан Маратовна, за вафлёрш теперь вписываешься, а? – один из мужиков, очень сухой, весь в наколках, с изрядно постаревшим лицом и каким-то тяжёлым взглядом мельком посмотрел на лежащую прямо перед ним фотографию. Он как-то злобно усмехнулся и тут же закашлялся. То ли водкой поперхнулся, то ли сигаретным дымом, окутавшим комнату. Видимо, он тот, к кому девушка и пришла. – За шлюх мстишь, получается? Ляйсан закурила под противный мужской гогот, заполнивший кухню. Ей, откровенно говоря, было плевать на эти ничтожные попытки задеть её. Проститутка, школьница, продавщица из комиссионки, жена авторитета – все они, когда умирали, были равны. А потому и заниматься делением на тех, за кого после смерти вписываться, а за кого нет было бессмысленно. В конце концов, она эту Галину не знала, за жизнью её не следила, так что и судить её не за что, да и незачем. Всё равно померла, чего уж тут, милиции же теперь разгребать. - А ты думаешь, что один такой герой-любовник? – Ляйсан выдохнула, посмотрела на мужика перед собой и чуть подалась вперёд. – У меня таких как ты целый лист, штук десять-двенадцать наберётся. Может, кто-то даже из твоих братков к ней на чай заглядывал, а ты и не в курсе. Она ж в твоём понимании почему фәхишә? Да потому что всё было слишком просто. Надоела, словом. А она, вот незадача, вместо того чтобы сопли на кулак наматывать и по тебе убиваться, другого себе нашла. Так вот теперь ответь на простой вопрос: если она по понятиям вафлёршей была…то ты, Радик, помазок, получается, что ли? Девушка следила, как мужчина менялся в лице. Сначала он, очевидно, ничего не понял, но осознание своего положения неизбежно проникало в уже отравленный водкой разум. Стадия веселья переходила в агрессию. Причём было не совсем понятно, на кого он злился больше: на легкодоступную Галину, которая умудрилась скрыть свой внушительный гарем любовников, или на Ляйсан, которая откровенно позорила его перед своими же. - Ты че, шлюха… - глухо раздалось в ответ. Родион, он же Радик, медленно поднялся из-за стола. Лицо его было искажённым, озверевшим, глаза налились кровью. Это че, его сопля какая-то помазком ещё называть будет? Он уже было замахнулся на девушку, которая сидела всё так же спокойно. Ляйсан не дрогнула, даже не думала уворачиваться, если ударят. Потому что не ударят. Она знала, что её защитят. Кащей очень кстати оказался рядом. Рука у него чесалась ещё с начала разговора, а тут даже был повод, точнее, целых два. Во-первых, у мужчин и без того были не лучшие взаимоотношения. Они друг друга не то чтобы ненавидели, но контактировали по минимуму. Ну откровенный гандон был этот Радик, если уж говорить по существу. Ещё и Галя эта, которая, как оказалось, врала им обоим о своей чистоте и невинности… Во-вторых, он хотел ударить женщину, которую Кащей пообещал себе оберегать от таких…типов, скажем так. Действительно ли Ляйсан нужна была эта защита? Вряд ли. Она была уже взрослой девочкой, жизнь прожила, всякое видела, сама бы, наверное, справилась. Но всё же ему хотелось её защищать. Хотелось просто быть уверенным, что Ляйсан в порядке. Ну и не валяется где-нибудь в яме в ближайшей лесополосе, вот и всё. - Дядь, успокойся. Сядь, выпей, нормально же общались, - Кащей сказал это как-то особенно успокаивающе, поэтому даже буйный Радик не посмел ослушаться. Скорее всего, он просто знал, что может случиться, если не последовать этому «дружескому» совету. Всё-таки сморкаться кровью ближайшее время ему не хотелось. Ну и на плечи ему надавили будь здоров, – Вот и хорошо. А теперь, Ляйсан Маратовна, можете расспросить этого…скажем так, гражданина, что же его связывало с интересующей вас женщиной. Он привалился к стене, внимательно наблюдая за допросом на кухне: Ляйсан была сосредоточена, пыталась запомнить абсолютно всё. Сидела нога на ногу, нахмурив брови и не сводя глаз с Радика, и периодически вспоминала про сигарету между пальцев. Девушка пристально следила за своим собеседником, за его взглядом, жестами, интонацией, будто испытывала неподдельный интерес к его рассказу. Точнее, к самому мужику, вот так это выглядело. Она могла бы, разумеется, достать свою папку, начать записывать, но так бы все сразу поняли, что она из милиции. Тут таких не любят. Выяснилось, что Радик, уже поуспокоившийся и принявший не самое почётное звание помазка, заглядывал к убитой на выходных, неделю назад. Тоже ей там какие-то подгоны делал, всем на районе говорил, что она с ним ходит и периодически наведывался в её квартиру. Бить – бил, но иногда и, как сам мужчина сказал, за дело. В основном выписывал хлёсткие пощёчины за непослушание. А рука у него, несмотря на общий нездоровый вид, была тяжёлая, Ляйсан это заметила. По показаниям Радика, с тех выходных, когда они последний раз виделись, от неё ни слуху, ни духу. Его искренне позабавила смерть некогда любимой женщины, мол, такая участь её рано или поздно настигла бы. Стоит признать, получилось скорее рано. Разговор был коротким, потому что находиться в этой затхлой квартире дольше минут десяти-пятнадцати было невозможно. Да и вытянуть что-то ещё из сморщенного зека было нельзя. Точнее, можно, но тогда без бытовухи бы не обошлось. Ляйсан всем телом ощущала, будто покрылась толстенным слоем грязи. И отмыть его, к сожалению, за один раз в душе не получится. Ещё минуты две Ляйсан сидела в обшарпанном подъезде на корточках, записывая абсолютно всё, начиная с сухих фактов для протокола и заканчивая личными мыслями об опрошенном мужчине. Она искренне боялась забыть хоть что-нибудь, потому что в голове роились мысли, от которых девушка ну никак не могла избавиться. Даже заставить себя думать медленнее представлялось чем-то маловероятным. Поэтому она яростно давила ручкой на тонкие листы бумаги, чтобы успеть записать всё до того момента, пока в голове не образуется вакуум, вызванный ужасной усталостью. Оставалось надеяться, что потом она сможет расшифровать свои же каракули. Кащей стоял тут же, на лестничной площадке, и курил, периодически поглядывая на свою спутницу. Смешная. Он искренне не мог понять, как эта девушка могла одновременно быть такой строгой, чересчур сдержанной, держать район, работать в милиции и при этом так забавно сидеть на корточках, закутавшись в свою норковую шубу. Видимо, именно за то, что она такая разная и непонятная, Ляйсан ему и нравилась. Когда эти двое наконец оказались на свежем воздухе, улица окончательно погрузилась во мрак. Зажглись редкие фонари, толку от которых, если честно, было мало. Вокруг стояла тишина, не нарушаемая ничем, кроме шелеста страниц в папке с делом, которые замёрзшими руками листала Ляйсан. Девушка провела по листу бумаги красным от холода пальцем и остановилась около одного имени. Адиль Гиреев…Странно. Было ощущение, что это имя она уже где-то видела. - Так, - она тяжело вздохнула. Ляйсан жутко устала и хотела наконец пойти домой, но человек в списке был последний, поэтому она уговорила себя потерпеть ещё немного, - у нас остался некий Гиреев Адиль. Знаешь, где его искать? Ляйсан перевела взгляд на Кащея, который, по всей видимости, пребывал в недоумении. Честно говоря, она надеялась, что он сейчас скажет, мол, этот Адиль уехал или в больнице, или… - Так он помер неделю назад, - мужчина даже не повернулся к ней, а Ляйсан удивлённо вскинула брови, будто это казалось какой-то очень тупой шуткой, - забили его черти какие-то у гаражей. Так что ищи в морге, Ляйсан Маратовна. Охуеть. Нет, где-то в глубине души она, конечно, была рада. Всё-таки это сулило скорое окончание рабочего дня, но ушам своим девушка поверить не могла. Только что озвученная причина смерти заставила вспомнить, кто этот человек. Это был тот самый мужик, с которым Игнат донимал её последнюю неделю. Было ли это совпадение случайным? Ляйсан не могла знать наверняка — как минимум, чтобы начать строить какие-то теории, нужно было больше информации. - Ну, тогда на этом твоя помощь заканчивается, - она немного замялась, абсолютно не зная, что ещё сказать. Сунула папку с делом в сумку, развернулась на пятках, чтобы уйти, как вдруг её неожиданно, даже как-то резко схватили за плечо. - Куда собралась? – Кащей строго смотрел на неё, это было видно даже в тусклом и периодически мерцающем свете уличного фонаря. Очевидно, он не хотел расходиться на мрачной улице спального района, но понять причину такого поведения для Ляйсан не представлялось возможным. – До дома провожу. А то тебя, Ляйсан Маратовна, за такой кривой базар ёбнут где-нибудь. - Я твоих арестантских авторитетов не боюсь, не первый день работаю, - Ляйсан стряхнула чужую руку со своего плеча. Что она, маленькая девочка, чтобы её кто-то под руку везде водил? Она ненадолго задумалась. Справедливости ради, куда идти-то Ляйсан не совсем понимала, чужая территория всё-таки. А потому, тяжело вздохнув, уговорила себя ещё немного побыть в компании Кащея. Другого варианта, в общем-то, у неё и не было. Пора завязывать уговаривать себя, а потом ввязываться в авантюры. – Но до дома, так уж и быть, можешь проводить. Кащей не дурак, сразу смекнул. Убить-то, может, и не убьёт никто, а вот заблудиться она могла легко. Поэтому они, недолго думая, направились по слабо освещённой улочке. Молча, разумеется. - Со мной теперь, получается, ходишь, Ляйсан Маратовна, - как-то резко и как будто невзначай выдал Кащей. Для него это, возможно, не было чем-то особенным, всё-таки она не первая, кто это слышит. А вот Ляйсан впала в ступор. У неё и в мыслях не было якшаться с этим…ну, вот с этим. Просто так как-то получалось, что обстоятельства снова и снова сталкивали их. То одно, то другое…словом, всё, что происходило между ними, было чистой случайностью. Хотя, может, всё-таки это была судьба? Нет. Никакой судьбы. Просто они – жертвы сложившихся обстоятельств, вот и всё. - Чего? – Ляйсан остановилась. Она хлопала глазами, будто ей сейчас рассказали самую нелепую и неправдоподобную историю из всех. На это даже ответить-то было нечего. Ей очень хотелось, чтобы то, что он сейчас сказал имело совершенно другой смысл. - А че не так-то? – Кащей обернулся и недоумённо посмотрел на девушку. Разумеется, он имел ввиду не то, что она себе напридумывала. Хотя, может быть, где-то в глубине души, если хорошенько подумать, он бы хотел придать этой фразе абсолютно иное значение. – Я тебя чуть ли не половине старших представил? Представил. Паре особо выёбистых фанеру пробил? Пробил. Ты че, Ляйсан Маратовна, думаешь, они теперь говорить не будут, что ты со мной ходишь? Радоваться должна, уважать больше будут теперь. Честно говоря, в его словах был смысл. Полагать, что после этого никто не распустит слух, будто они вместе – чуть ли не высшая степень глупости. Однако, Ляйсан такой расклад не очень нравился. Притворяться чьей-то девушкой ради мнимого уважения от зеков? Нет, такого счастья в жизни ей не надо было. - А мне не надо с кем-то ходить, чтобы заработать уважение, понял? – удивление с лица Ляйсан как будто за секунду стёрли. В конце концов, надо же было своё недовольство как-то внешне показать. Для большей комичности оставалось только топнуть ногой и надуться. - Да ладно тебе, Ляйсан Маратовна, не дрейфь, - Кащей чуть наклонился к ней и слегка улыбнулся. Улыбка вышла как будто бы даже не злобной, но всё равно настораживала, - Познакомлю тебя с своими пацанами, скажу, мол, так и так, друзья у нас такие вот интересные есть. Они у меня ребята нормальные, так что подружитесь. Ладно, идея притворяться, будто между ней и Кащеем что-то есть казалась не такой уж идиотской, если так подумать. Всё-таки союзники в этой абсолютно дикой грызне за асфальт в городе были ей нужны. Терять свою территорию никак не хотелось. Да и, признаться, рано умирать девушка не планировала. Да и звучало это не так уж и плохо, даже в какой-то мере логично, так что Ляйсан пришлось согласиться. Точнее, не согласиться, а принять эти фиктивные отношения как факт, что ещё оставалось делать? Остаток пути до её дома они молчали. Девушке пришлось хватать Кащея за локоть, потому что как бы там ни было, но дороги местами всё равно были страшно скользкими, а он очень кстати попался под руку и оказался наилучшей опорой. Ляйсан такая тактильность немного смущала, всё-таки чужой человек. Но ботинки у неё скользили, лёд всё никак не заканчивался, а он шёл чересчур уверенно, поэтому ничего другого не оставалось. Кащей же, перехватив руку Ляйсан поудобнее, подумал лишь о том, что ладонь у неё ужасно мягкая на ощупь. Да и сама она была, как оказалось, приятной девушкой. А если точнее, то с каждой встречей всё меньше и меньше походила на ту высокомерную суку, какой виделась ему в день знакомства. Размышлять о, теперь уже точно, симпатичной ему Ляйсан не хотелось. Мыслей было так много, что становилось банально страшно. Кащей не хотел торопить события, и без того всё происходило как-то чересчур быстро. Сначала надо в кино там, на дискотеку, а дальше чёрт его знает, может, и не сложится ничего, — так он думал. По необъяснимым причинам за Ляйсан хотелось всё-таки сначала поухаживать, узнать получше там: что любит, что не любит, какая она вот прям в жизни, без ментовской формы и излишне строгого амплуа старшей в группировке. Короче, все вот эти сопливые штуки хотелось делать, которые от него ждали другие многочисленные барышни и которых он дать не мог в силу одной-единственной причины – отсутствие к этим женщинам интереса. А Ляйсан эти ухаживания принимать наотрез отказывалась. Как он понял, из-за своих каких-то заёбов, но не суть. Остановит ли его это? Вряд ли. Очень маловероятно. - Вон мой подъезд, куда пошёл-то? – Ляйсан остановилась, вырывая Кащея из собственных мыслей. Он и не заметил, как оказался около уже знакомого подъезда. Типового, точно таких же в Казани тьма, но этот был как будто какой-то другой. Может, дело было в том, что тут никто не устраивал притон, а может в человеке, который в этом доме живёт. Кащей наконец дал девушке высвободиться. Повисла тишина. Вроде бы пришла пора прощаться, но всё как-то не хотелось, поэтому они стояли и смотрели по сторонам, избегая зрительного контакта. — Это…в ДК в воскресенье пойдёшь? – Кащей спросил просто так, чтобы чем-то заполнить молчание между ними. Попытка вытащить девушку на дискотеку была отчаянной. Хотелось, так сказать, создать повод. Теперь он мог хотя бы признаться самому себе, что ищет с ней встречи, прогресс налицо. – Там короче дискотека будет, твои пацанята, слышал, придут. Мне самому недосуг туда идти, хуйня эта в основном для скорлупы там, суперов…Но тебя, Ляйсан Маратовна, грех не пригласить. С универсамовскими заодно познакомишься, че уж там. Ляйсан задумалась. С одной стороны, на дискотеки она не ходила, делать там было откровенно нечего. Да и не с кем было пойти, если уж на то пошло. С другой же, раз её теперь пригласили, то почему нет? Проветрить мозги и хоть один вечер не заниматься самокопанием или работой уже давно пора было. Она подумала, что, возможно, Кащей заслуживает ещё одно шанса. К тому же, про кино она совершенно забыла, поэтому пусть хоть в ДК её сводит. - А если я забуду? – девушка хитро прищурилась и слегка улыбнулась. Впервые за день. Кащей уже и забыл, что она вообще умеет улыбаться. Но ей, безусловно, так было лучше. – До воскресенья-то ещё дожить надо. - Напомню тебе, не переживай. От подъезда до гардеробной в ДК провожу, - он усмехнулся в ответ и даже подумать не мог, что вот именно сейчас она согласится. Что ж, теперь придётся идти на эту ебаную дискотеку. Но, признаться, оно того явно стоит, ещё и в такой компании. – Иди давай, пока совсем себе не отморозила ничего. Ляйсан на это ничего не ответила. Она развернулась и забежала в подъезд, даже не попрощавшись. Самой не верилось, что она согласилась. Но она же себе пообещала, что если Кащей нормально куда-нибудь пригласит без всяких шарад, то согласится с ним пойти. Видимо, не совсем дурак был, раз догадался. Но до воскресенья ещё и вправду нужно было дожить. Всё-таки рабочая неделя только началась, поэтому Ляйсан дала себе слово, что постарается не забыть. *** Всю неделю ей было совершенно не до дискотеки. Из колонии, где должен отбывать срок муж убитой женщины пришла информация о том, что он всё ещё у них. Досрочно не освобождался, не сбегал, даже прислали более-менее положительную характеристику на заключённого. Одна из многочисленных версий, что убийцей был муж тут же отпала. Как он их мог убить-то? Телепатически? Протоколы об опросах подозреваемых ясно говорили о том, что никто из всего списка в ту ночь даже близко не находился рядом с домом убитой. У всех было алиби, подкреплённое показаниями свидетелей. Ляйсан уронила лицо в ладони и тяжело вздохнула. Ей не хотелось признавать, что дело зашло в тупик. Да, такое частенько случалось, но не расстраиваться из-за этого было просто невозможно. Часы в кабинете мерно тикали, за окном уже зажигались фонари, а она всё сидела, в миллионный раз пролистывая папки. Совершенно неожиданно дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился Игнат. Весь в снегу, с красным от холода лицом, шапка чуть съехала, но вроде как счастливый. И дышит так тяжело, будто за ним кто-то гнался. - Ляся, ты сейчас умрёшь, - он завалился в кабинет и кинул девушке на стол свежую, ещё даже не подшитую папку с делом. М-да, а она-то уже обрадовалась… - Помнишь ты вот сегодня утром ко мне приходила, что-то про мужика в кооперативе спрашивала? - Ну? – Ляйсан раскрыла пока ещё тонкую папку. С фотографии, прикреплённой к личному делу, на неё смотрел…Радик. Тот самый, который вчера грозился ударить её и назвал шлюхой. Отличия между ним в жизни и на фотографии были минимальные: такой же сухой, бритый, с ранними признаками старения и грозным взглядом. Судя по дате рождения, ему было слегка за тридцать. Дважды судимый, причём по достаточно серьёзным статьям, не женат, детей нет. Неудивительно. - Узнаёшь? – Игнат опёрся кулаками на стол, выжидающе глядя на коллегу. - Опрашивала его вчера. М-м-м…неприятный тип, а что? – она оторвала взгляд от личного дела и посмотрела на мужчину перед собой. Она примерно понимала, к чему он клонит, как никак, всю жизнь дружат. Девушке казалось, что это было чистой воды совпадение. С другой стороны, молния два раза в одно дерево обычно не бьёт… - Тот же почерк, ты глянь: забит до смерти в малолюдном месте, пробит череп, следы борьбы. Не думаешь, что… - Нет, Игнат, пока не думаю. Можем, конечно, приурочить твои дела к моему, но зацепок у меня пока всё равно ровным счётом никаких. Это либо сами любовники между собой теперь разбираются, либо муж. Но вот в чём дело: муж убитой сидит, сегодня характеристику прислали из тюрьмы, - Ляйсан тяжело вздохнула. Безусловно, в голову начали закрадываться мысли, что если уже двое из её списка убиты, то есть вероятность, что убийства не прекратятся, а будут только множиться. Список-то любовников был немаленький. Мотив был очевиден: жену убили за неверность, соперникам отомстили самым что ни на есть жестоким образом. Сидеть и ждать, конечно, было не самым лучшим вариантом. Однако, ничего другого пока не оставалось. Как назло даже опрашивать было некого, свидетелей преступления, как обычно бывает, не нашлось. Следствие зашло в тупик. Ляйсан это расстраивало, даже очень. *** Ко второй половине субботы суммарно насчитывалось пять убийств, четыре из которых – мужчины из списка Ляйсан. Да, теперь это была полноценная серия, спорить было бесполезно. Они с Игнатом сидели в её кабинете, заваленные кучей протоколов, отчётов судмедэкспертов и показаниями тех, кто так или иначе был знаком с потерпевшими. Чай давно остыл, поэтому пить его было невозможно, да и, честно говоря, не хотелось. Часы на стене проедали дыру в мозге своим тиканьем, а в глазах при чтении уже двоилось. Ляйсан уронила лицо в ладони. Ходить по кругу, не находя ничего нового, выматывало. - Знаешь, что я думаю? – вдруг подала она голос, и Игнат поднял голову, выжидающе глядя на коллегу. Девушка какое-то время молчала, думая о том, стоит ли озвучивать свою теорию. –Мне нужно личное дело мужа Галины. Оно же должно храниться в архиве, да? В кабинете снова воцарилась тишина. Ляйсан чуть повернулась к Игнату, но смотрела как будто сквозь него. Эта теория была абсолютно безумной, даже могло показаться, что девушка понемногу сходит с ума, загнанная в угол обстоятельствами убийств. Однако, думать именно в таком ключе у неё были свои причины. - Лясь, тебе точно нужен выходной, - глухо произнёс Игнат. Ему бы и в голову не пришло запрашивать такие документы, да и смысла в этом, если честно, практически не было. Человек всё-таки уже не первый год сидел в тюрьме. – Тебе бумаги мало, что ли? - Да я вот думаю…мы упускаем что-то очень важное, понимаешь? – Ляйсан отпила из чашки холодный чай, немного поморщилась. Гадость редкостная. – Помнишь, за что его посадили вообще? Года четыре назад это было, по-моему. - Не помню, я тогда в другом отделе был, - он тяжело вздохнул. И правда, когда мужа убитой садили, вместе они ещё не работали. Но всё равно было интересно узнать, если, конечно, это как-то поможет делу. – И за что же? - Человека убил он, Игнат, на труп тогда даже смотреть страшно было, - девушка поморщилась, в памяти всплыла эта не самая приятная картина из морга. Там, честно говоря, и смотреть-то не на что: на теле многочисленные гематомы, ушибы, переломы. От лица осталось одно название, настолько там всё плохо, - Не помню точно, что да как, но осудили его надолго тогда. Он, по-моему, незадолго до убийства к этим…к группировщикам прибился, к…Разъезду, вроде как. Погоняло у него ещё смешное было – Чибирда. Игнат прокашлялся, стараясь не смеяться, но всё же внимал рассказу коллеги. В конце концов, просьба достать ей его личное дело в свете таких обстоятельств не была такой уж и идиотской. Был даже в этом какой-то, скажем так, смысл. - Ладно, не дурак, понял, - он захлопнул папку с делом. Очевидно, что больше отсюда ничего нельзя было выдоить, даже если очень постараться. Связаться с духами зеков и то было бы разумнее, чем читать одно и то же в сотый раз. – Будет тебе личное дело, но не раньше понедельника, даже не думай. Ляйсан потянулась на стуле, слегка хрустнув позвоночником. Всё-таки сидеть в одной позе пол дня было уже не так легко. Игнат быстро собрал со стола папки и уже собирался уходить, как вдруг остановился, будто вспомнил нечто очень важное. - Кстати, пока не забыл – завтра сильно не расслабляйся. - С чего это? – Ляйсан удивлённо глянула на Игната. Такое заявление она точно не рассчитывала услышать перед единственным выходным на неделе. - Да это…Юля в гости к тебе всю семью притащить хочет, говорит, дети соскучились. Но мне просто кажется, что у неё скопилась тьма сплетен про всех вокруг, а поделиться особо не с кем, - мужчина вздохнул. Было видно, что он и сам не хотел никуда идти, да и Ляйсан напрягать как-то не хотелось. – Но только если ты против не будешь, конечно. - Господи, почему я должна быть против? Приходите, только…я, в общем, дежурю вечером в ДК, - девушка встала из-за стола, немного размялась. - С каких пор ты у нас дежуришь, ещё и в ДК? - А ты нос-то свой не суй в чужие дела – крепче спать будешь, - Ляйсан усмехнулась. Её такие вопросы от Игната всегда забавляли, но она на них никогда не отвечала. В конце концов, не скажешь ведь, что её группировщик на дискотеку позвал, ещё и один из подозреваемых. Надо было как-то выкручиваться. Хотя да, дежурство в ДК – идиотская отмазка. *** - Лясь, и вот ты представляешь, она мне, значит, говорит… - Юля как-то слишком весело щебетала на кухне, пока сама хозяйка квартиры сидела за столом, смакуя остатки тёплого чая в чашке. Из зала доносились какие-то весёлые песенки и до невозможности комичные голоса – дети заворожённо смотрели мультики с отцом, давая ему передышку от игр. С приходом гостей дома стало даже как-то уютнее. По крайней мере, не так тихо. – Ты что, опять куришь?! Ляйсан, замерев с сигаретой в зубах, перевела недоумённый взгляд на подругу, которая грозно смотрела в ответ, подперев бока. Она казалась Ляйсан какой-то до невозможности смешной: миниатюрная сама по себе, лицо чересчур детское. Возраста ей добавляли разве что очки и короткая стрижка, от которой и без того вьющиеся волосы кудрявились ещё больше. Ну и бюст у неё был, скажем так, примечательный, Ляйсан даже немного завидовала. А так, в целом, Юля была похожа на подростка, если, конечно, отбросить тот факт, что у этого подростка было двое маленьких детей. Не было ни одного раза, чтобы Ляйсан, увидев её вместе с Игнатом, удержалась от того, чтобы назвать своего друга детства педофилом. Обычно, после этого ей неплохо так прилетало. Дожили. Уже несколько лет её с завидной периодичностью избивал полутораметровый подросток и по совместительству счастливая мама двух ангелочков. - А ты куришь, что ли? – последовал глупый ответ. Нет, было совершенно очевидно, кому была адресована претензия и почему Юле это не нравилось. Но упустить шанс позадавать дебильные вопросы, чтобы окончательно вывести её из себя, девушка не могла. В этом была ещё одна отличительная особенность – подругу было так же легко разозлить, как и успокоить. Тут Ляйсан действовала по настроению: иногда молча слушала шуточные претензии, какими они и являлись практически всегда, чтобы Юля успокоилась как можно быстрее. А иногда, когда хотелось её позлить, Ляйсан доводила спор чуть ли не до драки. И вот в тот момент, когда подруга была готова натуральным образом её избить, девушка выставляла вперёд руку и упиралась в чужой лоб. Это, разумеется, злило Юлю ещё больше, поэтому она старалась напасть куда активнее. Однако, против достаточной разницы в росте не попрёшь. «Не кури при детях», - обычно говорила Юля, - «не хочу, чтобы они научились от тёти Ляси всему самому плохому». Причём попытка защититься аргументом, что это, вообще-то, квартира Ляйсан, всегда была заведомо неудачной. Когда Юля приходила, эта квартира как будто переходила в её пользование. Она спокойно пользовалась кухней, дети могли смотреть телевизор сколько угодно, потому что скучными книгами без картинок по теории криминалистики их было не занять, а Ляйсан оставалось только тихо сидеть и лишний раз ничего не говорить. Всё-таки после ухода подруги в доме магическим образом появлялась еда на неделю вперёд, а ради этого можно было и помолчать пару часов. Хотя в этот раз Ляйсан вынуждена была отказаться от ужина, приготовить который у неё всё не доходили руки. Как хорошо, что есть такие хорошие друзья, не позволяют продуктам в холодильнике портиться. Девушка всё же закурила, несмотря на строгий взгляд со стороны. Юле и без слов было понятно, что что-то не так. - Рассказывай давай, что у тебя там стряслось, - подруга села напротив, закинув кухонное полотенце на плечо, и выжидающе смотрела. Юля всегда отличалась какой-то повышенной эмпатией, что ли, а потому чуть ли не по вздоху могла понять настроение любого близкого ей человека. Ляйсан в жизни бы не смогла её обмануть или что-то скрыть. - Да дело это с мёртвыми авторитетами…не нравится оно мне, короче говоря, - Ляйсан выдохнула, стряхнула сигарету в пепельницу. На самом деле, смущало её скорее не само дело и не факт того, что расследование зашло в тупик. Нет. Самым странным во всей этой безумной карусели событий было то, что Кащей, который мог быть убийцей, оказывал ей двусмысленные знаки внимания. А она к ним была совершенно не готова, - Ну и один из подозреваемых настойчиво зовёт меня на свидание. Ляйсан неуверенно улыбнулась, глянув на подругу. Та была в лёгком недоумении. Вообще, личная жизнь у Ляйсан никогда не ладилась, а саму девушку это как будто и не сильно волновало. Первое время, когда Юля только познакомилась с подругой своего мужа, ей было её искренне жаль. Юлю и правда удивляло отсутствие личной жизни у на тот момент малознакомой девушки. Теперь же, спустя несколько лет, её больше поражало, что в их разговоре промелькнула фраза «зовёт меня на свидание». - А ты что? – Юле хотелось узнать больше об этом подозреваемом, всё-таки обычно Ляйсан ни о каких мужчинах даже не заикалась, времени, видите ли, на романы у неё нет. Зато про трупы рассказать – пожалуйста. Хоть бы встречаться с кем-нибудь уже начала, ей богу. Про утонувших, повешенных или забитых насмерть и от мужа каждый божий день можно наслушаться. Там уже ничего неинтересного. Ляйсан неоднозначно повела плечами, но ничего не ответила. Всё-таки рассказывать об этих недоотношениях как будто бы не стоило, всё-таки подозреваемый в убийстве. Ну и неприлично как-то: она уважаемый и, что немаловажно, уважающий себя человек с этим…с бандитом, короче. Такое положение дел, под каким углом ни посмотри, нельзя было назвать нормальным или хотя бы удобоваримым. Хуйня на постном масле, словом. - Ну…если вкратце, я согласилась, - последовал неуверенный, совсем тихий и практически неразборчивый ответ. Ляйсан не смотрела на Юлю, лишь нахмурилась и сосредоточила всё своё внимание на сигарете, которой упорно тыкала в пепельницу, будто та не хотела тушиться. Смотреть на реакцию подруги не хотелось. На то была своя причина. Юля была слегка младше, но иногда отчитывала так, будто живёт на этом свете лет сорок, не меньше. Она никогда не кричала и если ругалась, то говорила о проступке с наисерьезнейшим лицом, грозила пальцем, чуть ли не на гречку в угол ставила. И хотя для Ляйсан эта форма воспитания, рассчитанная в основном на детей, выглядела смешно, всякий раз почему-то становилось стыдно. Она бы сказала, что Юля ругается прямо как её мама. Точнее, маму-то она не помнила, но её расплывчатый образ из воспоминаний как-то очень хорошо накладывался на поведение подруги. А потому всякий раз, когда Юля её отчитывала, Ляйсан думала, что мама говорила бы точно также. Хотя думать так у неё не было никаких оснований. Вообще, Ляйсан вспомнила о матери только сейчас, наверное, впервые за долгое время. Признаться честно, думать о родителе, который отсутствовал всю её сознательную жизнь было некогда, да и не хотелось. Всё, что девушке было достоверно известно – мама ушла и оставила ребёнка с отцом, этого было достаточно. К тому же, только в последние несколько лет она смогла смириться, что женщине, благодаря которой Ляйсан появилась на свет и в которой иногда остро нуждалась, она была не нужна. Попытка понять, найти, пообщаться никогда ничем хорошим не заканчивалась. В конце концов, мама и сама не стремилась общаться. Казалось, будто она вычеркнула Ляйсан из своей жизни и ни под каким предлогом не хотела вспоминать о её существовании. Поэтому теперь, особенно после смерти отца, девушке было исключительно наплевать, жива ли мама, есть ли у неё другая семья и вспоминает ли она хоть иногда о своей дочери. У Ляйсан нет матери и никогда не было. Раздался тяжёлый вздох. Юля цокнула, но ещё какое-то время ничего не говорила. Она не то чтобы осуждала Ляйсан, скорее переживала. У неё и так опасная работа, того и гляди прибьют, а тут ещё и с районным авторитетом на свидание согласилась идти. В конце концов, а если у них не сложится? В лучшем случае про Ляйсан пойдут не самые приятные слухи, а о худшем исходе даже думать не хотелось. На кухне висело молчание, давление которого Ляйсан практически могла ощутить на своих плечах. От строго взгляда из-под очков легче не становилось. Зря призналась, наверное… - Нравится хоть? – Юля заговорила первой. Это был лишь наводящий вопрос. Она была уверена, что подружка на свидание идёт не из жалости и не из-за страха расправы за отказ. Вообще, Ляйсан в принципе мало кого боялась, разве что свою подругу и иногда начальство, а потому такой расклад был в принципе маловероятен. Это было бы всё-таки нелогично, даже нетипично для неё. Столько лет работать в милиции, каждый день общаться с зеками, убийцами, насильниками и бояться какого-то мужика бандитской наружности? Нет уж. Юля в жизни в это не поверит. Ей казалось, что если у Ляйсан чувство страха и есть, то оно атрофировано, причём в достаточной мере, чтобы начать за неё переживать и в случае пропажи звонить сразу в морг, а не по больницам. С её-то острым языком обычно долго не живут. Но всё равно интересно же, вдруг тут наклёвывается новая ячейка общества, поэтому Юля ждала ответа. - Ну…допустим, - Ляйсан наконец оставила в покое скрюченный окурок и подняла глаза на подругу. Во взгляде напротив, как оказалось, не было ни капли осуждения. Скорее, Юля была удивлена. Оно и понятно, не каждый же день подруга, самостоятельно лишившая себя шанса устроить личную жизнь, признаётся, что ей кто-то нравится. – симпатичный, если тебя это волнует. Хотя кого не послушаешь, все говорят, что лицо у него бандитское какое-то. И смешной, в отличие от Игната. «И сидевший, в отличие от Игната», - эту мысль она решила не озвучивать. Ляйсан было неловко говорить вслух о том, что Кащей ей всё-таки нравится. Да, ей никогда не нравились сидевшие. Да, изначально он не произвёл впечатления хорошего человека. Но как-то так получилось, что он уже вроде и неплохой, вроде можно и на дискотеку с ним сходить. Со своими тараканами в голове, с этими пацанскими понятиями, но всё равно неплохой. По крайней мере, бывало и хуже, а Ляйсан было с чем сравнивать. Не успела Юля ответить хоть что-нибудь, как в дверь позвонили. Сидящие на кухне девушки лишь недоумённо переглянулись. Никто из них даже предположить не мог, кто решил навестить Ляйсан. Это точно не с работы. Обычно с таким визитом без предупреждения приходил только Игнат. А он, видимо, притворился мёртвым в зале, лишь бы любимые, но чересчур активные Айзиля и Малика его не донимали. И опять из трёх возможных вариантов оставалось два. Ляйсан выскочила из кухни, чтобы открыть дверь. При самом худшем раскладе, как она прикинула, за дверью могли стоять люди, отчаянно желавшие избавиться от слишком любопытного милиционера. Но этот вариант она по какой-то причине не учитывала. Оказалось, на лестничной клетке стоял Кащей. В этот раз от него пахнуло только сигаретами и…одеколоном. Надушился, что ли? Хотя, может, он его пил, установить это было невозможно. Девушка глянула на настенные часы в прихожей. Рано пришёл. Она ещё даже не начинала собираться.