В Казани сегодня солнце

- Лясь, кто там? – раздалось с кухни, а после выглянула и сама Юля. Она удивлённо оглядела мужчину, перевела взгляд на Ляйсан, как бы спрашивая, что это за мужик. Хотя ей, если честно, всё и так было понятно: высокий, в меховой шапке, в плаще, а лицо бандитское, лучше было и не описать. Никто иной как неравнодушный подозреваемый, он же ухажёр. И что Ляйсан в нём симпатичного вообще нашла? Зек же, как его ещё назвать. — Это ко мне, — бросила Ляйсан подруге, которая уже юркнула в зал. Оттуда послышалось недовольное бурчание, очевидно, Игната. Юля настойчиво гнала его ужинать, зная о пристрастии мужа питаться на работе одним чаем. Ну и чтобы закрыть его на кухне, потому что Игнат был любителем развесить уши и подслушать чужие разговоры. Очевидно, что взрослым нужно было поговорить наедине. А с детьми Ляйсан уж как-нибудь сама справится. - Гости у тебя, что ли? – Кащей заглянул хозяйке за плечо и чуть усмехнулся, завидев двух маленьких девочек, сидящих чуть ли не с раскрытыми ртами перед телевизором. – То-то и видно, почему ты, Ляйсан Маратовна, ещё не собрана. - Ну заходи уже, раз пришёл, хватит мне квартиру морозить, - она отступила, пропуская ещё одного гостя. Да, сейчас он был очень некстати, - чего так рано? Кащей неспешно стянул шапку, пальто, даже разулся. За всё это время, которое показалось Ляйсан вечностью, он не проронил ни слова. На самом деле, было как-то неудобно задавать действительно волнующие его вопросы в присутствии посторонних людей в квартире. Всё-таки надо было обсудить нечто важное, чего кому-то кроме них двоих слышать не следовало. Ну и, разумеется, смущали дети, которые к этому моменту уже тихонько выползли из зала. Им было очень интересно посмотреть, кто там пришёл, хотя, стоит отметить, было не менее страшно. Поэтому теперь Айзиля и Малика – две абсолютно одинаковые на первый взгляд сестры – прятались за своей тётей Лясей. Девочки были не по годам смышлёные, даже слишком. Ляйсан всегда гадала, от кого из родителей им достались мозги. Склонялась она, конечно, на сторону Юли, но обижать Игната не хотелось. К тому же, было бы нечестно, если бы дети были похожи на него не только внешне: кукольные лица с миниатюрными носами и губами, больше напоминавшими бантики. Всегда как будто слегка загоревшие, из-за чего на голубые глаза, хотя других быть и не могло, невозможно было не обратить внимания. Очень уж длинные русые прямые волосы, которые Юля почему-то принципиально отказывалась им стричь. Ну и, конечно, что первое бросалось в глаза, — Айзиля и Малика были абсолютно одинаковыми, вплоть до цвета колготок. Ляйсан думала, что когда-нибудь сойдёт с ума в попытке их различить. Правда, за всё время, что она знает этих двух непосед, девушка всё же нашла лазейку в этой вечной игре в угадайку. Если над левой бровью красовалась небольшая родинка, прямо как у Игната, то это Малика, а если нет, то Айзиля. Ляйсан приходилось радоваться даже этому, потому что других подсказок природа ей не дала. - Тёть Лясь, а это кто? – спросила Айзиля, переводя взгляд со странного мужчины на Ляйсан. Она крепко держалась за домашние штаны девушки, будто в любой момент её тётю могли схватить унести из квартиры. Незнакомец был до жути страшным, как девочке показалось. И хотя на этот вопрос он улыбнулся, легче не стало. — Это…а это дядя Кащей. Он мне сказал, что вы много балуетесь, поэтому пришёл забрать вас в свою темницу, - Ляйсан присела на корточки, нарочито строго глядя на девочек. Разумеется, единственный человек, которого сегодня должны были похитить – это она сама, но детям, тут же облепившим девушку с двух сторон, об этом знать было необязательно. Всё-таки ужинать их было не загнать, поэтому пришлось прибегать к крайним мерам. – Но если вы сейчас дружно пойдёте есть, то я, так уж и быть, попытаюсь с ним договориться, идёт? Девочкам не понадобилось много времени на раздумья, поэтому они тут же умчались на кухню. Ляйсан тоже заглянула, наблюдая за умилительной картиной: девочки вскарабкались на табуретки и уже было схватились за вилки, как увидели в тарелке тушёную капусту. Они, как и большинство детей, её ненавидели, даже если родители настаивали, что она вкусная. Лица у них скривились, но делать было нечего, поэтому пришлось аккуратно отделять капусту от пюре, чтобы не съесть лишнего. Игнат сидел к девушке спиной. Он чуть сгорбился и неторопливо ел. - Ухажёр твой, что ли, Лясь? – он вдруг повернулся, чуть прищурился и как-то хитро глянул на Ляйсан. Она растерялась. В конце концов, а что она должна была сказать? Игнат, разумеется, видел его личное дело, видел протоколы опроса. Сомнений не было, он его узнал. Тут уже никак не отвертеться, - с ним на дискотеке-то дежурить собралась? - Игнат! – Юля прикрикнула на мужа, который тут же отвернулся и нахмурился, усиленно делая вид, что ничего и не произошло. Понял, это не его дело, не дурак. Ляйсан улыбнулась, благодарно кивнула подруге. Всё-таки это был чуть ли не единственный человек, способный заставить Игната замолчать. Героиня, не иначе. Девушка прикрыла дверь, чтобы не мешать семейному ужину. Теперь у Ляйсан и Кащея было около десяти минут тишины. - Ну и как же ты собралась со мной договариваться? – мужчина как-то нагло улыбнулся, направляясь вслед за хозяйкой в зал. Честно говоря, пришёл-то он не просто напомнить ей о дискотеке, хотя и это тоже. Были у него вопросы касательно убитых авторитетов, которые больше откладывать нельзя. - Губу не раскатывай, я и так согласилась с тобой в ДК идти, - Ляйсан отмахнулась от него, тем самым лишая возможности даже думать о том, что между ними что-то может быть. Вот после дискотеки она ещё посмотрит, а пока пусть даже не мечтает. Девушка села на диван и приготовилась внимательно слушать. Очевидно же, что так заранее из-за одной только дискотеки не приходят. – что хотел-то? На несколько долгих минут в зале повисло молчание. Кащей не знал, с какой стороны подступиться к разговору, а Ляйсан просто ждала. В конце концов, это не она пришла в чужую квартиру сильно раньше, чтобы поговорить. - Радика помнишь? – наконец прозвучал вопрос. Кащей присел на диван рядом с девушкой, чтобы не стоять как дурак. Его, в общем-то, интересовал не совсем факт того, помнила ли она этого похожего на ходячий скелет мужчину, а то, что с ним случилось на следующий день. – Убили его, короче. С Гирей теперь вместе в земле лежат из-за бабы. - Знаю, дальше что? – Ляйсан повернулась к своему собеседнику. Теперь она могла разглядеть его получше в жёлтом свете торшера: сидит весь такой из себя, костюм где-то откопал, надушился, причесался, хотя местами, видимо, неудачно. Кое-где, уже ближе к затылку, мелкие кудряшки всё ещё пребывали в беспорядке. Не хватало только цветов, чтобы окончательно быть похожим на ловеласа казанского разлива. Жених, ни дать, ни взять. Но смотрел он при этом сурово, будто его злило равнодушие девушки к ситуации с убитыми зеками. – Милиция со своей стороны делает всё возможное, от меня ты что хочешь? - Мне-то че с этим делать, а, Ляйсан Маратовна? Ждать, пока мне черепушку пробьют, может? – Кащей не сводил с неё глаз, будто ждал, что сейчас она скажет ему, что уже всё, убийцу нашли и больше никто не умрёт. Идиотизм, конечно, чистой воды. Всё-таки он пять дней отсиживался в другом городе, подальше от Казани не ради того, чтобы узнать, мол, опасность быть забитым насмерть никуда не делась. И хотя такой вариант конца жизни буквально всегда висел над Кащеем дамокловым мечом, сейчас было не по себе, – Ладно уже я, хуй с этим. С тебя ж за этих ребят спросят, понимаешь? Кащей почему-то был уверен, что с Ляйсан и правда спросят. Причинно-следственная связь в его голове была очень длинной, запутанной, но казалась невероятно логичной. Ему не хотелось, чтобы с этой девушки спрашивали за мёртвых, потому что прекрасно знал, как это делалось. Сам таким занимался периодически, чего греха таить. Да и она, наверное, знала, в одной же лодке плывут. - Выражения-то выбирай, Син бөтенләй суындыңмы инде?* – лицо Ляйсан вытянулось, она легко, не прикладывая особой силы, ударила мужчину по плечу. Нет, не то чтобы в её квартире был неприемлем мат. Просто в этот момент дверь в зал со скрипом приоткрылась и в проёме показались два детских лица. Девушка поняла, что они определённо подслушивали за дверью, но решили дать о себе знать только сейчас. Все в отца, что сказать. Неизвестно, сколько из разговора взрослых девочки успели услышать, но мата они понабраться не должны. Всё-таки получать за своеобразное пополнение словарного запаса чужих детей будет именно Ляйсан, кто бы там ни был виноват на самом деле. - Тёть Ляся, а зачем ты Кащея бьёшь? – совершенно невинно спросила Малика, проходя вглубь комнаты вместе с сестрой. Двое взрослых повернулись к ним, совершенно не имея представления о том, что в таких ситуациях нужно говорить. А молчать – не вариант. Дети готовы сделать что угодно, лишь бы получить ответ на интересующий их вопрос. Даже если придётся выедать кому-нибудь мозг в час по чайной ложке, а это пугало больше всего. - А…так…так он мне говорит, что вместо вас меня заберёт! Деньги предлагает, меха, гадость такая, - девушка снова ударила своего собеседника с немой просьбой подыграть, чтобы не рушить легенду. Кащей намёк понял. Он схватил Ляйсан за руку, когда девушка в очередной раз замахнулась для удара, и прижал к себе. Она такого, очевидно, не ожидала, поэтому качнулась вперёд и уткнулась лицом мужчине в грудь. В нос ударил запах одеколона, да так, что запершило в горле и захотелось прокашляться. Он точно вылил на себя не меньше половины флакона. А ещё Ляйсан почувствовала, что мужчина, прижимающий её к себе, очень тёплый. По крайней мере, теплее неё самой. И сердце так быстро стучит, будто ему самому страшно. А может, конечно, причина была совершенно в другом. - И заберу! – выпалил Кащей, глядя на двух шокированных девочек перед собой. Поразительно, даже удивление на их лицах было одинаковое. Он крепко сжимал Ляйсан, всем своим видом показывая, что абсолютно точно увезёт её куда-нибудь, где их никто не найдёт. А сердце в груди гулко стучало. И главной тому причиной было то, что он впервые находится настолько близко к этой девушке, а она при всём этом как будто и не против. А может у него просто тахикардия, никто не знает. – Будет она у меня вся в золоте ходить, в новой шубе, шапку ей подгоню. Царевна будет, короче говоря. Айзиля и Малика, ошарашенные такими новостями, уже через мгновение запрыгнули на диван и набросились на Кащея. Били кулаками, подушками, да всем, что попадалось под руку. Они кричали, что не отдадут ему тётю Ляйсан, пытались разжать его руки и высвободить девушку из крепких объятий. Разумеется, спустя какое-то время мужчина капитулировал, а дети гордо стояли ногами на диване, подперев бока, и грозно смотрели на него, насколько это вообще возможно с их-то смешными детскими лицами. Видимо, такую позу они подглядели у своей матери. - Ладно, малышня, давайте договоримся, а? – Кащей улыбнулся, сунул руку в карман отглаженного пиджака и выудил оттуда две очень кстати завалявшиеся конфеты. Глаза у детей при виде сладкого загорелись. – Я вам конфетины, а вы мне дадите украсть тётю Лясю на вечер, идёт? В двенадцать ночи как штык будет дома, зуб даю. Девочки переглянулись, думая, насколько это выгодная сделка. С одной стороны, конфеты были очень вкусными, это было достоверно известно. С другой же, менять их на любимую тётю было…мягко говоря, не очень хорошо. Выбор был сложным, даже очень. - А ещё ты почитаешь нам сказку! – спустя минуту раздумий наконец выпалила Айзиля, будучи смелее своей сестры. Девочки, выхватив из рук мужчины конфеты, повернулись к Ляйсан. – Прости, тётя Ляся, но тебе придётся уйти. Лицо девушки вытянулось от удивления. Вот так и балуй их, за конфеты чужому мужику отдадут. И хотя у Ляйсан теперь было время на сборы, она не простит ни Малике, ни Айзиле такого предательства. И Юле ещё пожалуется. Кащей улыбнулся, абсолютно удовлетворённый решением детей. Он примерно прикинул, сколько им потребуется сладкого, если захочется украсть Ляйсан больше, чем на один вечер. М-да, такие расходы он вряд ли потянет. *** Долго собираться Ляйсан не пришлось. В конце концов, разнообразием её гардероб не блистал, а самое парадное, что было в платяном шкафу – милицейская форма, поэтому выбирать дольше пяти минут между одинаковой одеждой не имело смысла. Модные у девушек начёсы самого разного вида ей не шли, да и волосы потом были больше похожи на мочалку на голове. К тому же, начёс на рыжие волосы смотрелся, мягко говоря, отвратительно, как сама Ляйсан считала, поэтому в очередной раз экспериментировать с этим не решилась. Да и на боевой раскрас, который получится далеко не с первого раза и не у каждой, времени не оставалось. Словом, за несколько лет работы в милиции из жизни Ляйсан ушло всё, что модно и занимает дольше пяти минут. Осталось только два варианта внешнего вида: в форме и в гражданской одежде. Она не жаловалась. Ляйсан встала перед туалетным столиком в спальне, оглядывая себя. Вроде всё и так неплохо, но как будто хотелось быть понаряднее, что ли. В люди же собирается выйти, в конце концов. Хотя «люди» - весьма громкое и благородное название для группировщиков. Ну и не одна идёт, всё же хочется произвести хорошее впечатление. С каких пор она хочет понравиться малолетним бандитам? Папа точно назвал бы её красавицей, если бы был жив. Но с Кащеем на дискотеку бы точно не пустил. Небольшая комната, служившая спальней, не была обременена лишним интерьером: каркасная кровать, слишком большая для одного человека, пребывала в беспорядке, платяной шкаф, заграничный туалетный столик, который когда-то папа достал то ли по блату, то ли в результате выбивания долгов. На противоположной стороне, где находилось окно, стоял скромный рабочий стол с разбросанными по всей поверхности бумажками и настольная лампа, которую почти никогда не включали – Ляйсан предпочитала работать на кухне. На стене у кровати висел большой пёстрый ковёр – туркменский, как тогда объяснил папа, ужасно дорогой. Обычно эта комната пребывала в запустении, поскольку кроме одной девушки в квартире никто не жил, да и сама она приходила зачастую поздно и сразу же проваливалась в глубокий сон до следующего утра. Ей и в голову не приходило, что комната выглядит пустой, будто здесь вовсе никто не живёт. Ляйсан тихо вышла из спальни и заглянула в зал. Картина, которую она увидела, вызывала умиление: Кащей в свете небольшого торшера с детской книгой в руках, с двух сторон Айзиля и Малика, обнимающие по любимой игрушке. Они внимали сказке, которая голосом Кащея звучала как-то необъяснимо загадочно. Читал он с интонацией, по голосам, будто это было его призванием. Правда, иногда щурился, когда заглядывал в книгу, но на рассказ это никак не влияло. Словом, хотелось присесть рядом и тоже послушать про дурачка-Емелю и щуку, которая исполняет желания. Ляйсан, наблюдая за тем, как дети привалились к мужчине и едва держались, чтобы не заснуть, улыбнулась. Подружились, значит. Казалось бы, Кащей производил впечатление не самого лучшего воспитателя или няньки. Но то, как он бережно относился к двум маленьким девочкам, поправлял их игрушки, не двигался лишний раз, чтобы не спугнуть настигающий их сон, заставило её начать думать ровно наоборот. Сейчас Ляйсан видела Кащея с совершенно другой стороны, которая всё это время скрывалась за литрами водки, развязностью и дворовыми понятиями. Она даже подумала, что он мог бы быть хорошим отцом… Стоп. Девушка тряхнула головой, отгоняя абсолютно идиотские мысли. Каким отцом? У него же за спиной ходки две, не меньше. Ляйсан отвернулась. Ей было неловко представлять Кащея в роли примерного семьянина. И хотя теперь она уже не могла отрицать, что он ей, безусловно, нравится, подобные мысли явно были лишними. В целом, любые мысли о нём вызывали противоречивые ощущения. С одной стороны, ей было радостно видеть, что такой человек, вкусивший уличную культуру и принимающий её жестокие законы может раскрывать себя с совершенно неожиданной стороны. Происходило это, конечно, спонтанно, но всё равно было приятно. Всё-таки в такие моменты Ляйсан даже казалось, что Кащей не такой уж и плохой, что-то человеческое в нём ещё, видимо, осталось. С другой стороны, он всё ещё авторитет. Всё ещё старший в группировке. Всё ещё сидевший и подозревается в убийстве. В конце концов, всплески заботы с его стороны никак не отменяли и даже не сглаживали всё вышеперечисленное. И Ляйсан, между прочим, стоило бы быть настороже и не давать волю мыслям, даже таким безобидным. В прихожей появилась Юля, которая, очевидно, собиралась позвать детей собираться. Она остановилась, уставившись на Ляйсан, которая то и дело заглядывала в зал. - Ты чего? – ей тоже стало интересно, что там происходит. Увидев то же, что и подруга, Юля улыбнулась и пихнула девушку в бок. Нет, поначалу она, разумеется, испугалась – какой-то тип бандитской наружности читает её детям сказку. Однако, составив паззл в голове, Юля расслабилась. Дети у неё были разборчивыми, не каждого незнакомого к себе подпускали. А тут вон, сидят, даже почти заснули. – На жениха своего поглядываешь, что ли? Ой, извините, на похитителя. Слышали такое, знаем. - Да ну тебя, - Ляйсан рассмеялась, нарушая идиллию в соседней комнате. Дети мигом проснулись, Кащей встрепенулся, как только увидел двух женщин в дверях зала. Всё-таки он местный авторитет, а его застукали за чтением какой-то детской сказки. Застали врасплох, короче. Не хотелось всё-таки перед девушкой, которая ему, откровенно говоря, нравилась, падать в грязь лицом. Он глянул на Ляйсан: в ней как будто ничего не изменилось, кроме собранных волос и брючного костюма, в котором она, безусловно, выглядела хорошо. Но в таком наряде, если честно, только на похороны. Нет, даже в таком виде ему было не стыдно показывать Ляйсан своим пацанам. Сразу видно – девушка серьёзная, с ней шутить не надо. Но хоть бы цвет поярче выбрала, что ли. «Придётся ей ещё и шмотки покупать, а то из юбок, похоже, только ментовская парадная» - мимоходом подумал он. - Ну что, малышня, просыпаемся! – Кащей слегка потормошил девочек, которые тут же принялись канючить, чтобы им почитали ещё немного, они же почти уснули. Возможно, при других обстоятельствах он не смог бы им отказать, так жалобно они смотрели. Но договор был выполнен: сказка прочитана, конфеты съедены, поэтому пришло время воровать Ляйсан на дискотеку. Пока Юля и Игнат собрали детей, пока Айзиля и Малика обнимались с Ляйсан и теперь уже знакомым дядей Кащеем, пока уговаривали его в следующий раз почитать ещё…В общем, понадобилось минут пятнадцать, чтобы попрощаться. И только после того, как вся дружная семья Державиных в составе четырёх человек ушла, они остались одни. - Ну, Ляйсан Маратовна, пришло время красть тебя из собственного дома, - мужчина усмехнулся, поглядывая на девушку рядом с собой. Слово-то какое подходящее – красть. Будто не в ДК на дискотеку группировщиков ведёт, а как минимум в Абхазию увозит. - Я вообще-то сама иду, - ответила Ляйсан, слегка улыбнувшись. Перед глазами всё ещё стоял зал в свете торшера и Кащей, читающий двум маленьким сонным детям сказку. Это не могло не умилять, - одевайся давай, пока в подъезд не выставила, вор недоделанный. *** На дискотеку они, как подобает старшим, не опоздали, а пришли слегка позже. Стоит признать, в этом абсолютно точно был виноват Кащей. Именно он выбрал самый длинный и извилистый путь до ДК. На то у него было несколько причин: во-первых, появляться на этой дискотеке не хотелось от слова совсем. Всё-таки там в основном мелюзга собирается со своими подругами. Что ему, взрослому мужчине, там делать, малолеток клеить? Ну, а во-вторых, Кащею почему-то хотелось провести с Ляйсан больше времени наедине. Там же и её пацаны будут, точно к себе утащат, а ему-то че делать? Да и, в конце концов, он неделю шкерился где только можно, лишь бы не прибили во дворе, поэтому теперь имел полное право побыть в компании своей, хоть и фиктивно, женщины. И если первую причину опоздания он мог озвучить, не колеблясь ни секунды, то о второй предпочитал молчать. Причём вовсе не потому, что кто-то мог не так понять Кащея. Просто он и сам не до конца понимал, что чувствует к Ляйсан. Нет, чувства какие-то, конечно, есть, но вот признаться самому себе, что симпатия начала переходить во влюблённость, он не мог. А потому твёрдо решил, что любые эмоции, которые у него вызывает Ляйсан – сложные и непонятные. Так было проще отложить их в долгий ящик, вот и всё. *** Ляйсан дискотеки, где по воскресеньям собиралась шпана из разных группировок со своими благоверными, не нравились. Здесь, как и на улице, были свои понятия: быть всегда в своём кругу, драк по возможности не затевать, девушкам не со своими пацанами не танцевать. Особо непонятливым правила объясняют, в лучше случае, ударом в голову. Словом, дискотека представляла из себя переполненную детскую комнату милиции, только с музыкой. Старшие, в том числе и Ляйсан, практически никогда на таких мероприятиях не появлялись. Во-первых, им было скучно, а во-вторых, странно зависать с малолетними, когда тебе под тридцать. В полутёмном зале было полно народу. Различить своих и чужих в этой мешанине с идиотской светомузыкой было невозможно, только если не стоять к человеку вплотную. По ушам била музыка, но, видимо, ни танцующим, ни самому ди-джею это нисколько не мешало. Хиты, которые и так играли из каждого утюга, здесь звучали постоянно, однако, никому из присутствующих не надоедали, впрочем, как и танцы. И хотя одно движение, не меняющееся на протяжение всей песни, сложно было назвать танцем как таковым, никто в стороне не стоял. Это было что-то вроде ритуала или одного из отличительных знаков той или иной группировки. Кто-то просто переминался с ноги на ногу, кто-то подпрыгивал, кто-то махал руками. Вариаций было много, как и группировок, поэтому если не разбираться в этой теме и зайти в чужой круг, можно напороться на неприятности. На пиздюли, если совсем просто. Ляйсан вертела головой из стороны в сторону, будто кого-то искала. Ей было тревожно: громкая музыка, много людей, от танцев которых скрипел деревянный пол, периодически слепящие прожекторы эти ещё. Словом, ей было некомфортно находиться в типовом актовом душном зале, поэтому девушка пыталась найти в толпе хоть одного знакомого человека. Тщетно. - Тёть Лясь! – раздалось откуда-то сбоку. Ляйсан дёрнулась от испуга и повернулась – перед ней стоял Ренат. В тёмно-синем свитере, с шарфом на плечах и, разумеется, в несменных спортивках. Он заметил её совершенно случайно, но очень кстати. Парень улыбнулся, впрочем, как и всегда, когда видел её, почесал бритый затылок. Вглядевшись, рядом с девушкой он увидел и сразу признал того самого мужика, которого они с Вадимом с недели две назад побили. У Рената от этой встречи были смешанные ощущения: с одной стороны, было удивительно увидеть на дискотеке Ляйсан, всё-таки она здесь впервые, если память ему не изменяла. С другой, было непонятно, почему она пришла со старшим универсамовских. Это че, они вместе ходят, что ли? – А вы че тут? Любопытство всё-таки взяло верх. Ренат прекрасно понимал, что если их старшая решила прийти в ДК, значит, не просто так. Тётя Ляся – девушка серьёзная, ей по таким мероприятиям шастать без конкретного дела некогда. А тут, значит, не одна, ещё и с универсамовским. Они либо вместе ходят, либо вместе кого-то ищут. Короче, было у парня подозрение, что что-то тут не так. Чуйка, как он это называл, подсказывала. - Ренатик, прежде чем начнёшь задавать глупые вопросы, я тебе объясню кое-что, - Ляйсан отвела подопечного в сторону. Парень он догадливый, и так всё наверняка понял, только, скорее всего, немного не так. У Рената была такая нехорошая привычка – доверять тому, что видишь и трактовать увиденное дословно. – Мужика, который со мной, узнал? - Узнал, - он нахмурился и бросил недоумённый взгляд на девушку. Ещё бы не узнал – это ж его и били, когда он по району пьяный с цветами шлялся. — Значит, смотри, - она оглянулась, чтобы удостовериться, не услышит ли их кто не надо. Честно, Ляйсан толком-то и не знала, как донести до своих ребят, что они теперь, скажем так, дружат с Универсамом. Всё-таки им явно не в удовольствие здороваться за руку с теми, кто на них же и нападал. Поэтому Ренат очень кстати попался под руку. Язык у него подвешен, донесёт до всех что к чему, за это можно было не переживать, - у нас с Универсамом перемирие, я с их старшим все конфликты замяла. Поэтому ты пацанам там завтра на сборах объясни, мол, так и так, друзья теперь наши, понял? - А вы че, тёть Лясь, с этим ходите теперь, что ли? – Ренат не унимался. Нет, даже будь это правдой, никто бы Ляйсан на районе не осудил. Всё-таки взрослая уже, сама такие вопросы решит. Да и универсамовские вроде ребята нормальные, как у них считалось. Не без косяков, конечно, но с этим разбираться потом будут. Поэтому в целом, как он подумал, друзья так друзья, че уж тут. Короче, просто интересно было, что у них там за шуры-муры, а то вдруг пацаны спросят. - Меньше знаешь – крепче спишь, Ренатик, - Ляйсан похлопала его по плечу и слегка улыбнулась. Отвечать на этот вопрос не хотелось. По крайней мере, по той простой причине, что она и сама не была в курсе, в каких отношениях находится с Кащеем. Поэтому лишнего говорить не стоило, а то вдруг скажет, мол, так и есть, а на самом деле…Короче, она не знала, и пацаны пусть будут в неведении. – Сегодня все тут? Надо бы хоть поздороваться пойти, а то не дело это. Ренат не стал ничего отвечать и без лишних слов повёл девушку к своим. Пацаны, ожидаемо, были рады видеть тётю Лясю, не каждый день она на дискотеке-то появляется. Точнее, вообще не появляется, так что это было вдвойне радостное событие. Она приветственно жала руки всем, кого видела. Из-за света, правда, лица разглядеть было куда труднее, чем казалось, поэтому пришлось угадывать по голосам. Хотя и это давалось с большим трудом. Её благодарили за пирожки, которые Вадим передал от старшей, спрашивали, когда новую комиссионку будут открывать. Словом, подопечные окружили Ляйсан и всё никак не унимались, не давая и малейшего шанса сбежать. Кащею такой расклад не нравился. Он стоял всё там же, не сводя глаз с девушки и пристально следил. И хотя он прекрасно понимал, что у Ляйсан тоже есть своя группировка, которая нуждается в её внимании и накладывает определённые обязательства, ему это не нравилось. Вообще-то, это он её сюда привёл. Она здесь в первую очередь из-за него. С какой стати он должен делить Ляйсан с какими-то пацанами? И хотя она довольно скоро их оставила, прислонилась к каменной колонне и стала снова кого-то высматривать, Кащею было неспокойно. И на то была вполне веская причина: к Ляйсан тут же подошли двое. Со спины было непонятно, кто они и откуда. То ли свои, то ли хер его знает. Девушка удивилась, увидев перед собой двух молодых людей. Приглядевшись, хотя это было бессмысленно при таком-то освещении, она узнала одного из них – тот самый Валера Турбо, который недели с две назад принёс Ляйсан пакет конфет. Он молча протянул ей руку для рукопожатия. - Не думала, что встретимся снова, - Ляйсан чуть улыбнулась и подала руку. Турбо молчал, не находясь, что ответить. Видимо, изначально подошёл что-то спросить, но от того, что девушка его узнала слегка растерялся. Его, по всей видимости, друг тоже протянул ей руку. Высокий, тощий, что было неудивительно, с вытянутым лицом, по выражению которого можно было сказать, что парень чем-то недоволен. Хотя, скорее всего, такое впечатление создавалось из-за редких, светлых и практически незаметных на общем фоне бровей. - Вахит, - представился он, и девушка аккуратно пожала чужую руку. Честно говоря, она не имела ни малейшего понятия, чем обязана их вниманию. Но было у неё подозрение, что универсамовские – ребята глазастые, а потому и вопросы их предугадать было не сложно, - А вы че это, Ляйсан Маратовна, с Кащеем нашим ходите или как? Вахит забавно картавил, и Ляйсан находила это достаточно умилительным. Картавость эта была какой-то необычной: парню как будто почти удавалось чётко произнести букву «р», но в итоге получался только непонятный звук, больше похожий на урчание. На фоне этой особенности он выглядел уже не так грозно, а потому создавшееся напряжение будто рукой сняло. Хотя Турбо смотрел на неё исподлобья, грозно как-то. Вот он, скорее всего, точно был чем-то недоволен. - Можно и так сказать, - вопрос был неловким, в каком-то смысле некорректным, но увиливать от него практически не было смысла. В общем-то, тут никак и не отвертеться, всё-таки Кащей привёл её сюда, что уже заставляло задуматься. Двое старших на дискотеке – нонсенс. Более того, они пришли вместе, мужчина помог ей снять верхнюю одежду и проводил в зал. Для пацанов этих фактов было более чем достаточно, чтобы сделать весьма неоднозначные выводы. Доказать обратное было непосильной задачей для Ляйсан, - объединились ради всеобщего блага, если можно так выразиться, поэтому теперь у моих ребят с вами перемирие. А вам это зачем? Слухи обо мне смущают, а? Это был скорее не вопрос, а утверждение. Ляйсан знала, что конкретно их смущает. Слухи, которые она никак не подтверждала и не опровергала, ходили по Казани уже не первый год. Она считала, что достучаться до баранов, которые искренне считали её «грязной», было пустой тратой времени и сил. Для них казалось странным, что девушка, которой за двадцать пять, ни с кем…ну, ни разу не того ещё. Разумеется, ничего из того, о чём периодически шептались на других районах, правдой не являлось. Но рушить легенду о её какой-то невероятной жизни, в том числе половой, не хотелось. А руки пацаны-то ей пожали. Значит либо не слышали, либо не верят. Ляйсан всё же склонялась ко второму варианту. Была надежда, что они всё же не тупые. Ну и при первом варианте как-то было бы не логично тогда не то что здороваться, а рядом стоять. - Да че вы сразу так, ниче нас не смущает… - наконец подал голос Турбо. Он, конечно, всякие разговоры слышал, но не совсем был уверен, что это правда. Ляйсан спрашивала напрямую, и сомнения укрепились, но всё-таки не исчезли. Если так посмотреть, она бы вопросы такие не задавала, если б это правда была, не? Короче, не похожа она была на вафлёршу. По крайней мере, впечатления такого не производила. На мента – да, бесспорно, а вот на шлюху…тут надо было подумать, присмотреться к ней, так сказать. – Ну это…если че понадобится, вы к нам обращайтесь, а? Своим там передадим, что с вами теперь кентуемся. Короткий и по своей сути бессмысленный диалог на этом закончился, и Ляйсан осталась одна. Ей снова было некомфортно. Девушка оглядывалась в попытке найти хоть какое-нибудь знакомое лицо. Под знакомым лицом подразумевался, само собой, Кащей, который как сквозь землю провалился. Ушёл, что ли? Больше было похоже на слегка запоздалую месть, когда Ляйсан не пошла с ним в кино, и всё указывало именно на это: в кругу универсамовских мужчины не было, на месте, где они разошлись —тоже. В конце концов, он нигде ни с кем не обжимался. Вот буквально минут пять назад был здесь, а сейчас? Она расстроилась. Неожиданно музыка перестала бить по ушам и стало немного просторнее – ди-джей объявил медляк. Свет приглушили, казалось бы, куда ещё, из колонок полилась лиричная мелодия, в которой невозможно было не узнать хит от «Наутилус Помпилус». Ляйсан эта песня нравилась, она иногда напевала её, когда убиралась дома или готовила ужин. Было в ней что-то родное, что ли. Она несколько грустно смотрела на быстро образовавшиеся парочки. Девочки при полном параде со своим смешным боевым раскрасом и их благоверные, больше похожие на сбежавших воспитанников детдома: в заношенной одежде, преимущественно спортивной, бритые, кто-то даже побитый. Но несмотря на нелепый внешний вид и те, и другие были молодыми и влюблёнными, это было видно. Вот это Ляйсан расстраивало больше всего. У неё-то что? Звёздочки на погонах, трупы, ненормированный рабочий день и абсолютно никакой личной жизни. Признаться, она искренне завидовала чужому счастью. Кто-то легко тронул Ляйсан за плечо и уже через мгновение перед ней оказался Кащей. Девушка, всё так же сиротливо ютившаяся у колонны, посмотрела на него удивлённо, будто его никто и не ждал, а после даже слегка обиженно. Такая смена эмоций для Кащея была не совсем понятна, но он всё же решил её игнорировать. В конце концов, сейчас был совершенно неподходящий момент, чтобы выяснять отношения. Хотя было бы что выяснять, конечно. Да и спешил он обратно в зал не для этого. - На медляк разрешите пригласить, Ляйсан Маратовна? – он улыбнулся, оглядев свою спутницу. Было видно, что приглашение её несколько смутило. Всё-таки согласие в этой ситуации означало многое. Ни у кого в зале не останется ни малейших сомнений, что Ляйсан ходит с ним – группировщики кого попало на медляк не приглашают. Обычно либо тех, кто нравится, либо тех, кто с ними ходит, других вариантов не было. Она сомневалась всего пару секунд, прежде чем вложить свою ладонь в чужую и выйти танцевать. И вот они уже неловко переминаются с ноги на ногу, старательно делая вид, что ничего странного не происходит. Ляйсан смущалась, будто школьница, которую поставили танцевать вальс с симпатичным одноклассником. Только если в школе мальчики сгорали от стыда, когда приходилось обнимать одноклассницу за талию, то Кащей вёл себя куда увереннее. Он и приобнять не побоялся, и к себе прижать, даже не прятал глаза и по-дебильному не хихикал. Хотя это было бы странно с таким-то опытом общения с женщинами. От него пахло сигаретами, пиджак был холодный, некогда расчёсанные волосы взъерошены, поэтому теперь торчали в разные стороны. Спешил пригласить Ляйсан на медляк после перекура, не иначе. Ощущалось всё происходящее немного странно. В этот момент они оба подумали о том, что, возможно, стоит дать их мнимому союзу шанс перерасти во вполне реальный. Но оба не понимали, стоит ли рассчитывать на взаимную симпатию с другой стороны. Ляйсан ждала от Кащея первый шаг, а Кащей ждал от Ляйсан хотя бы намёка. Улыбки или взгляда было бы достаточно, как он полагал. Всё же Кащей считал, что с ментами дела иметь – себе дороже, а у Ляйсан был принцип не водиться с уголовниками и группировщиками. - Че за пацаны около тебя тёрлись? – вопрос был странным и за секунду разрушил некую интимную обстановку, возникшую между ними. В мужском голосе прослеживался лёгкий оттенок ревности, повод для которой был буквально высосан из пальца. Ляйсан подняла на Кащея недоумённый взгляд. - А что, ревнуешь, что ли? – она рассмеялась. Да, теперь, когда она увидела отблеск растерянности в его взгляде после этого вопроса, всё стало понятно. Его поймали с поличным. И несмотря на то, что Кащей как-то криво улыбнулся, мол, да, хорошая шутка, Ляйсан знала, что попала в точку. Можно ли было считать эту неосознанную ревность за взаимную симпатию? Ну, с очень большой натяжкой, но в целом…короче, да, - твои супера это были. Спрашивали, с тобой я или как. - Ну и? – не унимался Кащей. Он надеялся, очень надеялся именно на тот самый ответ. Но девушка медлила. - Сказала, что мы объединились ради всеобщего блага. Ну, тоже неплохо. Хотя нет, так никуда не годится. Че ещё за всеобщее благо? Все должны знать, что Ляйсан с ним и не ради чего-то там, а просто так. Просто потому что он её выбрал и дал ей шанс. Хотя тут можно было поспорить, кто кого выбрал и кто кому дал шанс. Больше они не говорил ни слова. А, в общем-то, и не надо было. Мелодия стихла, и Ляйсан отступила назад. Она не знала, что сказать и стоит ли вообще, поэтому просто неловко отвела взгляд. Теперь, беря во внимание все факты, она могла с уверенностью сказать – её симпатия к Кащею стала чем-то большим. Но глупо, наверное, предлагать ему что-то кроме фиктивных отношений, да? Всё-таки она девушка, как-то некрасиво со своей стороны делать первый шаг. Кащей подумал, что эта девушка – то, что он искал. Точнее, не искал, она просто неожиданно появилась в его жизни, как снег на голову. Но он понял, что не хочет упускать Ляйсан. Не хочет делить её с кем-то, не хочет, чтобы кто-то из пацанов думал, будто у них есть шанс. А сам не хочет видеть других женщин, с которыми всё как-то просто и одинаково. Да, вот оно. До Кащея наконец дошло, что ему нужна Ляйсан. Он мельком глянул на потрёпанные наручные часы, очевидно, честно спизженные. Почти полночь. Это означало только одно – тётю Лясю нужно вернуть домой, обещал же. *** «Я пытался уйти от любви…» Сопливая песня крутилась у Кащея в голове и никак не хотела уходить. Неожиданно он узнал в этих строчках себя. Ну не хотелось себе признаваться, что Ляйсан, у которой он, кажется, особых эмоций не вызывал, ему нравится. Слишком уж она своенравная, слишком уверенная, слишком независимая, слишком…сука она, короче. Но в хорошем смысле, разумеется. В этом как раз и было дело. В Ляйсан было слишком много того, чего в других женщинах в его жизни не было вообще. И вот тут Кащей попал в коварную ловушку, которую люди, вообще-то, называют «любовь». «Я брал острую бритву и правил себя…» Он правда пытался забыть Ляйсан. Ездил в Москву, ходил к другим женщинам, пил, курил, но всё оказалось тщетно. Она не хотела вылезать из головы, что бы Кащей не делал. Ему не удавалось забыть её лицо, имя или голос, даже если он пил до потери сознания или пытался найти в какой-нибудь другой женщине хоть что-нибудь, что цепляло бы так же. Но там не было ничего, даже самой мелкой детали во внешности, которая бы отпечаталась в памяти. Голос, смех, манера речи, поведение – всё было не то. Периодически в голове всплывали мутные от похмелья воспоминания, в которых Ляйсан сидела на кухне и курила, а в глаза бил солнечный свет. Он уже не помнит, как выглядела эта кухня, что стояло на столе, какие сигареты она курила. Только её безэмоциональное уставшее лицо и смех, от которого перестала болеть голова и тут же прояснился разум. «Я укрылся в подвале, я резал кожаные ремни, стянувшие слабую грудь…» Снег неторопливо покрывал всё вокруг крупными хлопьями. Он облеплял деревья, машины, укрывал крыши домов и дороги. Было тихо. Уличные фонари гудели и заливали асфальт жёлтым светом, от которого как будто становилось уютнее и теплее. Они шли молча. Ляйсан курила, периодически оставляя сигарету между зубами и засовывая руку в карман шубы. Всё-таки в этом году февраль куда холоднее. Ей было искренне интересно, о чём сейчас думает Кащей, потому что у неё самой в голове впервые за две недели образовалась пустота. Думать о человеке рядом с собой совершенно не хотелось, а о чём-то другом не получалось. Ляйсан могла не вспоминать о нём целую неделю, не искала встречи с ним, даже не думала, жив ли Кащей. Однако, когда она видела его, причём неважно, в качалке, на улице или на пороге своей квартиры, была рада. Да, бурю эмоций и бабочек в животе он не вызывал, девушке просто почему-то становилось спокойнее. Возможно, в этом виновата её работа, которая медленно, но верно заставляла замыкаться в себе. Излишняя эмоциональность в милиции не приветствуется. Ляйсан не знала, как нужно себя вести, когда в кого-то влюбляешься. Назойливая мысль о том, что она ведёт себя неправильно не давала покоя. А как, в общем-то, правильно? Улыбаться, кокетничать и строить Кащею глазки казалось ей нелепой затеей. Да она и не умела, если честно. Этому ни дома, ни в школе, ни в академии не учили. Это же всё должно происходить по наитию, интуитивно, да? Тогда почему у неё так не выходит? Может, в таком случае Кащей ей и не нравится вовсе? Они остановились у подъезда. Никто не решался заговорить, как и всегда. Кащей смотрел на Ляйсан, которая в желтоватом свете фонаря над дверью выглядела очаровательно: щёки и нос покраснели от мороза, ресницы превратились в сосульки, воротник шубы покрылся снегом. Она держала сигарету в зубах, периодически выдыхая дым. Красивая. Другого шанса у него не будет. Он в секунду преодолел то крохотное расстояние, что было между ними. Чуть наклонился, отбросил дотлевшую сигарету в снег, обхватил ладонями раскрасневшееся холодное лицо и прижался губами к губам Ляйсан. Как-то резко, настойчиво, что девушка даже не сразу смогла понять, что вообще произошло. Кащей не был уверен, хорошая ли это идея, но поцеловать её всё же хотелось. В конце концов, не попробуешь – не узнаешь. «Я хочу быть с тобой» Она колебалась несколько секунд, прежде чем ответить на поцелуй. Ляйсан вытащила руки из карманов и положила замёрзшие ладони на шею мужчине, чуть приподнялась на носках. Губы у Кащея были сухие, обветренные, даже остался горький вкус дешёвых сигарет, которые он курил. Она его отлично знала – таскала когда-то эти же сигареты из папиной пачки. «Я хочу быть с тобой» Кащей отстранился первым. Он заглянул в глаза Ляйсан, в которых ещё угадывалось удивление и непонимание происходящего. Мужчина прижал её к себе, аккуратно, чтобы не спугнуть, но достаточно крепко, чтобы не смогла вырваться. Он улыбался. Широко, как-то глупо, но очень искренне. Удача сегодня была на его стороне. «Я так хочу быть с тобой» - Ну всё, Лясенька, - он усмехнулся. Всё-таки называть её так было сопливо, непривычно, но очень хотелось. Её имя прозвучало без тени насмешки, как было до этого, а ласково, даже как-то тепло, что ли. Дожили. Совсем расчувствовался, проявляет к женщине ласку, - теперь точно со мной ходишь. Только по-настоящему, без всякой хуйни. «Я хочу быть с тобой» Ляйсан молчала, уткнувшись носом в холодный плащ Кащея. В общем-то, она была и не против. Сейчас ей было как никогда спокойно. Больше не нужно было волноваться о том, правильно ли она себя ведёт, правильно ли выражает свои чувства, взаимно ли вообще всё это. Всё уже было не так важно. Постояв так ещё пару минут, она наконец отстранилась. Всё в голове перемешалось. Ляйсан не могла поверить, что мужчина перед ней способен быть вот таким. За сегодняшний день она увидела в нём человека. Человека, который способен проявлять нежность к кому-то, способен если не говорить, то хотя бы показывать свои чувства. В конце концов, он, может, ухаживать и не умеет, но хотя бы пытается. И эта местами нелепая, необдуманная и настойчивая попытка ей нравилась. Разошлись они ещё спустя несколько минут. Им обоим нужно было подумать о том, что произошло сегодня. Ляйсан о том, стоит ли оно того, а Кащею о том, что теперь делать. Всё-таки он чувствовал, что с доброй частью привычек, причём не самых здоровых, придётся завязать. Но оно того, безусловно, стоило. «И я буду с тобой».