Кофейня за углом

      Заведение было небольшим: четыре барных стула возле приоконной столешницы и крошечный круглый столик с венским стулом на изогнутых ножках, приютившийся между рукомойником и боковиной торгового острова. Интерьер простой, даже скучный: бетонный, в щербинках пол, кирпичные стены, отделанные до середины панелями под дерево, светильники-подвесы, стойка-вешалка, рядом корзина для зонтов. На грифельной меловой доске от руки написано меню и что можно заказать на вынос. Рядом с кассовым аппаратом, напоминающим огромный калькулятор, примостился дисковый телефон.       Бариста, высокий, худощавый паренёк с копной каштановых волос, закрывающих половину лица, механически протирал стекло витрины, не отрывая взгляда от экрана беззвучно работающего музыкального теле-аудио-комбайна. Похожий монстр (Fidelity AVS 2000 1985 года выпуска, в отличном рабочем состоянии, купленный в комиссионке), стоял и у Азирафеля, отчего сердце букиниста, обожавшего винтажные вещи, сладко ёкнуло. За спиной парня виднелся непримечательный стеллаж с расставленными пластинками, видео и аудиокассетами, стоившими по нынешним меркам хороших денег.              Ретро-кофейня! Какой приятный сюрприз! Азирафель огляделся в поисках места. Три барных стула были заняты. На четвёртом, свернувшись калачиком, лежал жилистый рыжий кот в ошейнике с медальоном, на котором проступали буквы «Ми…», остальные терялись за шерстью. Итак, оставался столик в углу. Положив мокрую шляпу и свёрток с книгами на стул, Азирафель подошёл к витрине. Ассортимент не блистал разнообразием, зато сами изделия выглядели чистым искушением. А как они умопомрачительно пахли! Ваниль, кассия, сладкий ликёр, какао, зефир, клубника со сливками… Наскоро изучив содержимое, Азирафель сглотнул слюну и был готов сделать заказ.       — Добрый день! — вежливо обратился он к парню, всё ещё пялящемуся в телевизор. — Будьте добры, кофе по-шотландски и кусочек пирога «Данди».       Бариста оторвался от экрана, вскинул голову, отчего длинная чёлка отлетела назад, и быстро оглядел посетителя.       — Добрый день, сэр. Хочу предупредить, что в кофе по-шотландски добавляется крепкий алкоголь!       — Я знаю, что такое кофе по-шотландски, — раздражённо ответил Азирафель. — Но я сильно замёрз и промок. Непривычно холодный день для апреля, вы не находите?       Молодой человек посмотрел в окно, потом на мокрое пальто, влажные, свернувшиеся крутыми барашками светлые волосы, пожал плечами и неопределенно кивнул, то ли соглашаясь с заказом, то ли с тем, что погода и правда могла быть получше.       — Присаживайтесь, пожалуйста, я принесу вам плечики для пальто и заказ.       Азирафель послушно притулился на стуле, держа на коленях неприятно отяжелевшее от воды пальто. Его взгляд скользнул по стене и остановился на трёх ярких постерах в простых рамах из деревянных реек: виды сияющего иллюминацией Бродвея, а между ними театральная афиша с грациозно изогнувшейся хорошенькой старлеткой. Густо накрашенная девица томно взирала на Азирафеля, посылая ему воздушный поцелуй. «Миленькая», — подумал он, постепенно приходя в себя. Блаженное тепло разливалось по телу и через пару минут Азирафель совершенно размяк. Сейчас бы в кровать. Укрыться одеялом и спать, спать, спать. Или читать книгу. Только не те, что он купил.       Воспоминания о неудачном аукционе и ссоре тенью легли на лицо. Какая досада! Столько нервов потрачено на поездку, а на выходе пшик. Да ещё, выходит, он напрасно расстроил Кроули! Азирафель вздохнул. Мысли потекли как тягучее, густое желе. Какого же оно цвета, это самое желе? Янтарное. Определённо, янтарное, как глаза Кроули. Азирафель прикрыл глаза. Он обидел Кроули. Подло с его стороны. Непростительно низко. И никакие самооправдания не помогут. А ведь Кроули был удивительным! Терпеливым. Внимательным. Снисходительным. Великодушным. Подчас язвительным и взрывным. Но как ему шла вспыхивающая огнём злость, как дьявольски прекрасно полыхали янтарные глаза, румянились щёки, менялись повадки, голос… И вот перед ним уже другой человек — необузданный, страстный, чертовски опасный и непостижимо притягательный, отчего сердце замирало, но не от страха — восторга!       Азирафель считал себя эстетом. И заслуженно. До встречи с Кроули он только на картинках видел такую выверенную гармонию черт, гладкую, без единого изъяна кожу, чёткую линию волос и аккуратные уши с небольшими мочками, напоминающими розовые жемчужины. Пальцы Кроули, длинные, ловкие, гибкие, навевали мысли о бесподобных образах на полотнах Ван Дейка (в случае, если вы знаток искусства, а Азирафель им был). Миндалевидные глаза, проникновенный взгляд и умопомрачительная «голливудская» улыбка сражали наповал. Кроули как-то обмолвился, что несколько лет носил неудобные брекеты, терпя пытку ради получения должности топ-менеджера в частной телевизионной компании. Ему приходилось встречаться со знаменитостями, уламывать их на участие в шоу, очаровывать, искушать и прочее в том же духе, поэтому внешность в его работе имела значение. Кроули мог обаять любого, перед его чуть хрипловатым, вкрадчивым голосом с переливающимися нотками мало кто мог устоять. Азирафель и не устоял.       Они сошлись на почве любви к автомобилям и антиквариату. Азирафель «охотился» за редкими древностями: масками, картами, шаманскими бубнами, шкатулками, фигурками, табакерками и, само собой разумеется, книгами, раз уж он владел антикварным букшопом на пересечении двух оживлённых улиц в Сохо. Кроули коллекционировал … семена, но не обычные, а найденные археологами во время раскопок исчезнувших цивилизаций.       Азирафель предполагал, что коллекция Кроули пополнялась не совсем легальным способом, но никогда не спрашивал, откуда в его новомодной квартире появляются странного вида растения, проданные затем, как говорил сам Кроули, за сумму, превышающую расходы по годовому обслуживанию Бентли, а стоило это самое обслуживание очень и очень дорого. У Кроули имелась прекрасно оборудованная лаборатория со всякими колбами и мини-парниками, где он проращивал древние культуры. При взгляде на них у Азирафеля сразу же всплывала картинка из детской Библии: благоухающий Эдемский сад посреди пустыни. В общем, увлечение у Кроули было таким же уникальным, как и он сам.       Познакомились они шесть лет назад при, можно сказать, пикантной ситуации. Моросил дождь, что в общем-то не редкость для Лондона. Азирафель не обращал на него никакого внимания, так как был всецело поглощён изучением великолепного, роскошного, изумительного и сногсшибательного суперкара — чёрного Бентли 1926 года выпуска. О, это было настоящее, воплощённое в металле, хрустале и коже Чудо! Начать с того, что стоящий на обочине автомобиль слыл баснословно дорогой машиной. Bentley Speed Six, так определил для себя модель Азирафель, считался гоночным вариантом, превосходившим стандартную модель Bentley 6,5 Litre по нескольким характеристикам: он был мощнее на 20 лошадиных сил, имел два сдвоенных карбюратора, закрытый кузов и обозначение Speed Six. Азирафель как гончая, чующая лакомую добычу, наворачивал круги вокруг автомобиля, приседал, разглядывал ручки и фары, заглядывал под днище и не мог поверить своим глазам! Как, вот скажите как единственный в мире трёхместный суперскоростной экземпляр с 6,5 литровым двигателем, принадлежавший в начале 20-го века гонщику-миллионеру Вульфу Барнато и находившийся, согласно English Wikipedia, в закрытой коллекции, мог оказаться препаркованным возле дверей его магазина? Размышления согнувшегося в три погибели букиниста, медленно пятившегося назад и почти возившего носом по кузову, прервал тот факт, что его зад упёрся в чьи-то острые колени. Азирафель подпрыгнул на месте и сконфуженно обернулся.       — Простите, сэр, я только посмотрел… — пробормотал он, пятясь от незнакомца с зонтом, судя по всему, несколько минут наблюдавшего за его манипуляциями. Мужчина картинно опирался согнутой в локте рукой о крышу машины, как будто находился не на улице, а где-нибудь на светском приёме, где подают устрицы и шампанское под звуки вальса Шопена.       — И как вам моя малышка? — высокий, сухопарый, широкоплечий джентльмен в стильном костюме от Gucci изящно приподнял тёмную бровь, с любопытством взирая на покрасневшего от смущения человека в помятом плаще, съехавшей на бок нелепой фетровой шляпе и мешковатых брюках, из-под которых выглядывали клетчатые носки на старомодных подтяжках. Азирафель приободрился.       — Она прекрасна! — с улыбкой восторга воскликнул он, всплёскивая руками. — Ведь это не реплика? Она настоящая? То есть я имею в виду… — окончательно смутившись, Азирафель споткнулся о поребрик и едва не упал. Незнакомец оказался проворным. Подхватив незадачливого ценителя красоты под локоток, он помог Азирафелю взобраться на тротуар, продолжая пристально разглядывать его поверх затемнённых очков.       — Вы носите бороду? — внезапно спросил незнакомец.       Вопрос был настолько не к месту, что Азирафель схватился за подбородок в поисках той самой бороды.       — Иногда… — промямлил мужчина, — знаете, в холодное время борода здорово согревает шею, — зачем-то добавил он и тут же прикусил язык, мысленно обозвав себя идиотом. Что теперь о нём подумает, судя по виду, небожитель, имеющий во владении машину за миллион долларов?       — За бородой, как и за машиной, — незнакомец нежно погладил авто по мокрому капоту, — нужно тщательно ухаживать. А на это иногда нет ни сил, ни времени. Энтони Кроули, — протянул руку красавец, — специалист по рекламе и связям с общественностью независимой коммерческой компании НЕLL TV Productions.       — «Адское» телевидение? — Азирафель хихикнул, но тут же сделал серьёзную мину, решив продемонстрировать свою осведомлённость. — Знаю, знаю, на вашем канале самая нестандартная, на мой взгляд, реклама. Никогда не переключаю, когда смотрю.       — На том и стоим, — отвесил учтивый полупоклон Кроули.       Азирафель почувствовал себя увереннее, а потому рискнул спросить:       — Позвольте уточнить, это ТА САМАЯ Бентли, на которой Вульф Барнато выиграл гонки?       — Она самая, — подтвердил Кроули. — А вы автомобилями интересуетесь?       — Я их коллекционирую, — с достоинством ответил Азирафель, выпячивая грудь. — У меня около трёхсот моделей в прекрасном, я вам скажу, состоянии, — увидев, как у нового знакомого от изумления поднялись брови и округлился рот, Азирафель поспешно добавил, — я имею в виду миниатюрные модели самых известных в мире автомобилей, начиная с Benz Patent-Motorwagen и заканчивая электропикапом Tesla. Хотите посмотреть?       Так началось приятельство, а затем и дружба эталонного по внешности, но закрытого словно устрица Энтони Кроули и далеко не идеального во всех отношениях, но в целом добродушного, хотя и эксцентричного Азиры Фелла, чьи предки выгодно купили участок земли под застройку в Сохо, если не изменяет память, во времена правления короля Георга I. Сближала этих двух во многом противоположных людей одна общая черта: любовь к культуре как проявлению высшей человечности. Азирафель знал, что Кроули помимо кураторства театральной школы-студии каким-то образом связан с благотворительными фондами, а Кроули, в свою очередь, собственными глазами видел, как Азирафель время от времени передаёт редкие издания (особенно если они имелись в двойном экземпляре) в общественные библиотеки.       Поначалу Кроули дико раздражало, что Азирафель совершенно не умеет вести книжный бизнес, терпя финансовые убытки. Спасало мистера Фелла от полного краха лишь то, что он являлся владельцем нескольких смежных зданий и сдавал их в аренду, взимая, к неудовольствию Кроули, мизерную плату. Тем не менее, Азирафель предпочитал иметь приятных, пусть и не очень состоятельных арендаторов с не шумным бизнесом, чем терпеть под боком доходные, но доставляющие беспокойство пабы и ночные клубы.       Сам Кроули не нуждался в деньгах, получая их играючи в буквальном смысле слова. Биржа была вторым источником доходов Кроули и социально приемлемым способом выпустить пар. Вдоволь наоравшись на торгах, Кроули на некоторое время становился умиротворяюще спокоен. В такие вечера он благодушно давал советы, как выгодно перепродать партию полученных по случаю, абсолютно ненужных комиксов, купить акции и выгодно сдать в аренду пыльную кладовую на чердаке, за что получал тёплую улыбку и благодарный взгляд. Азирафель же ещё раз убеждался, что не в деньгах счастье. Кроули был богат, красив, шикарно одет и уважаем в своей области, но никак не выглядел счастливым человеком. Его взгляд, задумчивый и отрешённый, был практически всегда обращён внутрь себя.       Единственной радостью Кроули, помимо растений и посиделок в задней комнате магазинчика, к слову, весьма уютной, была его машина. При виде «малышки Мэри», так ласково называл Кроули свой уникальный автомобиль, на его напряжённом лице расцветала детская улыбка. Он часто с невероятной нежностью разговаривал со «своей красавицей», шутил, делал ей комплименты, дарил подарки, то есть вёл себя как влюблённый джентльмен, познавший радость взаимности. К чести Бентли, она ни разу не подводила хозяина и мужественно переносила езду по просёлочным дорогам, ночёвки под открытым небом и прочие тяготы путешествий выходного дня, которые после знакомства с мистером Феллом стали обыденностью. И всё же что-то терзало душу Энтони, мучило его. Азирафель ощущал это интуитивно, видя, как Кроули, сунув руки в карманы премиальных Levi's, с тоской смотрит в небо. Однако поговорить о том, что на душе друга, Азирафель не решался.