Его поцеловала смерть

Настоящее

      Морана сидела подле пряхи, прослеживая нити судьбы и посматривая на стеклянный пузырёк, в котором мерцало её лучшее зелье. Сотни лет она тренировалась колдовать, становясь одной из самых могущественных богинь, и пробовала колдовать над ним, надеясь, что однажды удача улыбнется ей, и теперь этот миг настал.       Белсвят давно обратился в курган, а останки воинов исчезли в земле, где Морана сама их похоронила. Снежа и Преслав умерли в глубокой старости, оставив после себя троих детей, за каждым из которых Морана приглядывала. Старший их сын носил имя Моргамон и стал чернокнижником. Дар ему достался от матери, а под руководством Хозяйки Зимы достиг и вовсе знатных высот. Прожил он много лет и оставил после себя преемников, кои затем разнесли по миру тёмное мастерство, черпающие силы из царства мёртвых.       Проходили года, тысячелетия, а Морана всё была одна. Она оставила прогулки по Нави и после, найдя достойных приемников, отдала бразды контроля Кощею и Бабе-Яге, нарекая их царями. Порядок в царстве мёртвых отныне поддерживали хранители и заступники, что охраняли границу. Гниющие души, которые разлагались по всей Нави, теперь отправлялись в Низину Лиха. Последнюю Морана отыскала сама: некогда красивую девушку изуродовали и бросили умирать на болотах, однако она уцелела и позже отомстила обидчикам. В озлобленной и одинокой душе Пряха увидела своё отражение и забрала её в Навь, нарекая воплощением рока.       Так, отдав обязанности, Морана уединённо обитала в Холодном дворце, и лишь Марья Моревна общалась с ней. Духи зимы не исчезли вместе со Снежей, однако Пряха долгое время не желала брать помощниц и только после многих лет смогла довериться дочери Кощея и Бабы-Яги. Марья регулярно помогала с жатвой и зимой, и тогда духи отошли к Чернобогу, поселяясь подле него в сердце Нави, не желая больше являться ни одному из миров.       Воронов после гибели Ратмира стало больше, однако, будто по милости Чернобога, птицы теперь подчинялись только воле Мораны. Они летали по Нави и Яви, а после докладывали Пряхе о происходящем, но она знала: вести слетались и к Высшим силам.       На пепелище под завалами Морана отыскала личные вещи Ратмира и забрала их, надеясь, однажды вернуть его душу. Однако она так и не смогла найти ту самую красную нить с его запястья. Собственную удалось сохранить, но что произошло с узелком наместника, Пряха не ведала.       История Зои её отрезвила, и Морана решилась: сейчас или никогда. Для возвращения души нужны были все осколки, но раз последний, нить, не удалось найти за столько лет, то Хозяйка Зимы извлечёт их из себя, приняв яд. Она всё продумала и сварила отвар, который должен был медленно её убивать — времени бы хватило, чтобы соткать душу из осколков и приплести собственные воспоминания. И не желая больше медлить, Морана встала, сжимая в ладони пузырёк.       Вдруг зеркало пошло рябью, заставляя Пряху остановиться, и в отражении мелькнула Берегиня. Морана давно извинилась за грубое поведение и раскаялась в вспышке гнева, понимая, что виновата не только одна тётушка, а в том числе и она сама. Пряху окрестили дикой и необузданной, и младшие духи Прави долго её осуждали за нрав, до тех пор пока не взбунтовалась Леля и не предала родную сестру. Тогда умолкли все.       — Опять останавливать пришла, — произнесла Морана. Она изменилась: суровое лицо заточили морозы, вечная скорбь поселилась в глазах, а снег отбелил кожу. Её улыбку видел только Ратмир, а с его смертью Морана угасла, став той, кем её хотели видеть — мрачной и холодной.       — Прости, — усмехнулась Берегиня. После проступка Лели она каждый год навещала Хозяйку Зимы по окончании масленицы и беседовала с ней до рассвета, думая, что однажды Морана просит младшую сестру. Однако их встреча подле завесы пять лет назад в очередной раз показала, что все мосты сожжены навсегда.       — В этот раз я тебя не послушаю, — покачала головой Морана. — Родители сошлись вместе лишь на короткий миг, а после оказались заточены в разных мирах. Скучают ли они? Любили ли они друг друга? Я не знаю. — Она горько усмехнулась. — Да мне никто и не позволил бы узнать. Но я не хочу так больше жить. — В голосе её слышалась уверенность, способная, казалось, разрушить горы. — Я верну его душу — пусть живёт, даже если сама исчезну.       Берегиня внимательно посмотрела на племянницу, которая всегда поражала её до глубины души. Чистая и искренняя любовь обитала в сердце той, кого боялись и старались не упоминать. Одиночество и мгла не погубили светлых чувств, а лишь усилила вопреки всему.       — Не стоит.       Морана резко обернулась, желая высказать всё, что думала, но осеклась, заметив в руках Берегини тот самый красный узелок. Слёзы обожгли глаза Пряхи, а ладони задрожали, забирая дорогую сердцу нить.       — Я взяла её в тот день, — призналась Берегиня. — Думала, что тысячелетия поубавят твой пыл, желания поменяются и ты смиришься, но ошиблась. Прости. Хозяйка Зимы слушала её и утирала слёзы: столько лет, столько лет… Но они не прошли не даром, теперь она сможет его вернуть.       — Ступай, — мягко произнесла Берегиня. — Но, Мара, душа Ратмира воплотится в Нави, а не в Яви. Он или останется здесь с тобой, или исчезнет навсегда.       — Это будет его выбор, а не ваш, — она коротко кивнула и бросилась в гробницу. Она ждала не напрасно.

***

      Марья Моревна уверено прошлась по снежному покрову к дверям Холодного дворца. Ворон каркнул над её головой и взмыл в серое небо. Миновав вереницу коридоров, чернокнижница постучалась и вошла в рабочий кабинет наставницы.       — Госпожа, прошу прощения, но там… — Марья умолкла, удивлённо уставившись на высокую мужскую фигуру, что стояла подле зеркала.       Незнакомец обернулся и приветливо улыбнулся Моревне. Тёмные волосы падали на плечи, глаза смотрели играючи, а расшитые серебряными нитками брюки и кафтан, поверх которого лежал плащ, выдавали в нём явно не жителя современного мира.       — Прошу прощения. Невежливо как-то, — усмехнулся он, протягивая ладонь. — Я Ратмир, а вы, полагаю, дочь царей Нави — Марья Моревна.       — Вы не ответили на мой вопрос, — с нажимом произнесла чернокнижница, сверкая разноцветными глазами и игнорируя его руку. Никто не смел появляться в обители Хозяйки Зимы без её позволения, а о новых обитателях царства тёмных никто не упоминал, а значит, не следовало ждать добра. Марья стиснула кулак, желая ринуться в бой.       Вдруг двери распахнулись, и в комнату в непривычных бело-чёрных одеждах вошла Морана.       — Вижу, вы уже познакомились, — мягко произнесла она, вставая подле возлюбленного. — Не пугайся, Марья. Я должна тебе объяснение и долгий рассказ, но давай отложим беседу, пока в Нави не случился очередной бунт.       Марья прикусила губу: значит, Пряха уже обо всём знала.       — Позволишь? — с предвкушением спросил Ратмир, заставляя любимую усмехнуться.       — Конечно, — и Морана взмахнула рукой, открывая портал на Болотистые земли, где бесновались оборотни. Ратмир тут же шагнул в него, а чернокнижница замедлилась, в сомнениях поглядывая на наставницу. Та обернулась и произнесла: — Не доверяешь первому встречному, и правильно. Я объясню всё позже, но знай: он мой суженый, и отныне будет вместе со мной следить за Навью. Теперь навсегда.