ТРИП

Этери Георгиевна Тутберидзе, шестидесятилетняя доктор исторических наук, разглядывала только что купленный частный дом на окраине Улан-Батора. Дом, который был построен в пятидесятых годах, выглядел удручающе, но не собирался рассыпаться: построен из дикого камня, на котором повсеместно поселился лишайник, он гордо пыжился на фоне соседних юрт. Двор — больше похож на маленькую пустыню, дитя той, которая находилась за той горой, которая возвышалась чуть далее, совсем за окраиной. Видели бы это её студенты! Этери усмехнулась этой мысли и, удобнее перехватив трость, неспеша направилась в сторону дома. Туфли утопали в песке, и женщина решила, что с этим нужно что-то делать. Возможно, она поищет в интернете кого-то, кто согласился бы на постоянной основе помогать ей по хозяйству. В доме была комната, которая выполняла функции гостиной и кухни одновременно: взору открывалась барная стойка с тремя высокими табуретами, за ней — кухонные поверхности с множеством шкафчиков, висящих у самого потолка; около входа — потёртый кожаный диван, два таких же печальных кресла и видавший виды журнальный столик, который прежние хозяева, видимо, купили в ломбарде. Стены внутри были выкрашены в белый цвет, который изрядно пожелтел, являя миру местами белые пятна: раньше на этом месте что-то висело, очередной шкаф или картина. Комната была довольно сюрреалистичной, как и весь этот город: какой-то компот, в который зачем-то добавили камни и овощи. Если посмотреть направо, то можно было увидеть две двери: одна, ведущая в спальню, была открыта, и Этери могла видеть полуторную кровать и советский шкаф с зеркалом в полный рост. Вторая дверь вела в ванную, где находилась душевая кабинка, унитаз и опять же советский рукомойник, эдакий Мойдодыр в синей, обшарпанной краске. На нём красовалось прямоугольное зеркало, изьеденое по углам чернымы пятнами. "Отлично! Это именно то, что подходит для такой дамы, как я! — подумала доктор наук, любуясь на своё отражение. — Нужно найти свои лекарства, меня сводит с ума эта боль..." Тутберидзе страдала от разрыва медиального мениска, но напрочь отказывалась заменить сустав. В основном она упивалась своей болью, используя обезболивающее лишь тогда, когда терпеть становилось невозможно. Вообще сам переезд из Москвы в эту жопу мира был актом самобичевания, самонаказания и самозаключения. А виной этому всему стала аспирантка Алина, которой Этери читала лекции, которой Этери помогла с докторской, в которую Этери влюбилась, как школьница. И которая предала Тутберидзе, переспав с проффесором филологии прямо на его кафедре, посчитав его моложе, перспективнее и... "С членом в штанах."— Этери глотнула две " Кейвера" и сделала глоток воды. Алина Загитова, молодая, подающая надежды аспирантка, просто бредила Монголией. Её интересовала Гоби, местные монахи, Чингисхан. Девушка занималась этим в свободное время, иногда выпрашивая небольшие каникулы у ректора, оправдываясь диссертацией. Чем дольше длились её отношения с Тутберидзе, тем меньше они виделись. Этери казалось, что Алина просто использует её мозг и связи для достижения своей цели. Но аспирантка, словно чувствуя подозрения своего преподавателя, быстро развеивала сомнения качественно трахая её в почти каждом тёмном углу университета. Тутберидзе хотелось вырвать свои великолепные белокурые кудри с корнем, вспоминая, как Алина искусно доводила её до оргазма. А потом Загитова пропала. Просто в один день не пришла на занятия. Её искали, но так и не нашли. Поговаривали, что она погибла в пустыне во время очередной экспедиции, но подтверждений тому так и не нашлось. Мозг с садомазохистским удовольствием подкидывал женщине воспоминания, вплоть до того, как Этери упала, споткнувшись, и повредила колено. Это случилось именно в тот день, когда она застала свою девушку в объятиях другого. Тутберидзе еле доработала до пенсии, чтобы потом бросить все и исчезнуть из города, оборвав все связи с родственниками и знакомыми. Женщина была скорее пессимисткой, человеком, отдавшим свою жизнь науке, и считала, что её уж точно не хватятся: ведь её дети — это ею написаные учебники, а муж, или, скорее, жена — История. От зарождения первых цивилизаций до самых кровопролитных войн Этери ощущала себя в своей естественной среде, променяв общение с окружающими на бесконечные шкафы с книгами и научными трактатами. Стены стоило бы покрасить в какой-то более живой цвет. "Побойся Бога, к тебе не придут из "Монголия-Лакшери", кому ты нужна..." В ванной была ещё одна дверь, ведущая в подсобное помещение со стиралкой и встроеным шкафом в стене. Здесь царил полумрак. В шкафу можно было хранить ту коробку с книгами, которая сейчас стояла на полу у между креслом и диваном, но Этери понимала, что эта коробка, скорее всего, будет там стоять и после её смерти. Женщина на столько ушла в отшельники, что сразу же прицепила файл с листом бумаги на входную дверь с уличной стороны, на котором была отпечатана душевная просьба "НЕ ЗАЁБЫВАТЬ". Она всем сердцем надеялась, что в её дверь никто никогда не постучит. Ну, кроме доставки, конечно же. Осталось дождаться постельного, которое Этери заказала в одном из магазинов, едва подключив вай-фай. Приведя все в относительную, в её понимании, норму, Тутберидзе завалилась в постель, накачавшись вином, которым запаслась ещё в Москве. Её красный "БМВ", припаркованный во дворе, уже успел покрыться песчаной пылью. *** Утро было не добрым и болезненным. Яркий свет раздражал сетчатку. Тутберидзе задернула все шторы на окнах, погружая дом в приятный полумрак. Откупорив бутылку вина, она наполнила бокал и закурила. Спиться в этом захолустье не так уж и отвратительно, размышляла она. В дверь кто-то постучал. Тутберидзе сразу не поверила своим ушам. Стук повторился, и женщина решила игнорировать до последнего: уж очень ей не хотелось знакомиться с соседями. Но стук повторялся вновь и вновь, выводя Этери из себя. — Да кого там хрен принёс в такую рань! — злобно бормотала она, спеша к двери и прихрамывая. Ей хотелось прекратить этот шум и добротно выматерить незваного гостя. Может быть, даже стукнуть его набалдашником трости, но вот черт, она её забыла у дивана. Открыв дверь, Тутберидзе так же и открыла рот, готовясь выдать самый русский мат, но вынуждена была его сразу закрыть: перед ней стояла молоденькая, лет двадцати, брюнеточка. — Да? — удивлённо выжала из себя Этери, рассматривая девушку. Девушка выглядела вкусно: волнистые волосы до плеч; длинная шея, на которой блестела золотая цепочка с кулоном в виде скорпиона: он лежал на аппетитной складочке её груди, которая была под голубой летней блузкой. Тёмно-синие джинсы выгодно обтягивали ляжки гостьи и демонстрировали упругую сексуальную попку. Этери хотелось потрогать эти ягодицы и, возможно, искусать их до крови. — Привет! Меня зовут Женя! — её звонкий голос одернул Тутберидзе от фантазий. — Я не хотела тебя беспокоить, но я... — Послушай, — Этери перебила её, если ты что-то продаёшь, то мне совсем это не... — Нет-нет, — поспешила Женя, — я продаю только знания. Тутберидзе собрала в себе все силы, чтобы оторвать взгляд от груди девушки. "Да там точно нет лифчика, черт возьми". — Ну, раз так... Я сама недавно работала в похожей сфере... — Этери отошла вглубь, приглашая Женю войти. — Вино будешь? — Нет, для меня слишком рано, — улыбнулась Женя, направляясь к дивану. Этери шла за ней, любуясь её покачивающимися бёдрами, которые хотелось оголить все сильнее. — Кофе? — хрипловато спросила женщина. — Можно, — Женя уселась на диван, приняв буддистскую позу лотоса и потянулась, подняв руки в верх, на несколько секунд оголив плоский живот. "Боже, какая сладкая девочка..." — Этери ощутила, как её нижнее бельё бесстыдно промокло. Подав ароматный дымящийся напиток девушке, Этери опустилась в кресло и с интересом спросила: — И какими знаниями ты владеешь? Меня, кстати, зовут Этери. — О, в это тебе будет трудно поверить! Но оно того стоит! Моя цена — пятьдесят баксов. И у тебя шикарное имя. "Не слишком и много, если я буду лицезреть эту красоту каких-то полчаса..." — подумала Этери, не надеясь на действительно полезную информацию. — Хорошо. Я согласна, — Этери отпила вино из своего бокала, скользя взглядом по телу девушки. — Рассказывай. Женя наклонилась к столику, чтобы взять чашку с кофе, и Этери едва не задохнулась от вида покачивающейся груди девушки. Внизу живота стало томно, а в соски кольнуло возбуждение. "Что это со мной... Ну не могу же я ей нравится, у неё полно поклонников... Она не посмотрит на старую пенсионерку..." Конечно, Этери утрировала. Для своих лет женщина выглядела на пятнадцать моложе, и вряд ли кто отказался бы от шанса зажать её в каком-то углу, но в этом и заключалась та, пессимистичная Тутберидзе. — Знаешь ли ты бывшую хозяйку этого дома? — спросила Женя. — Я? Нет. С чего бы мне... — Сейчас она находится в хосписе. Я работала на неё изначально. Ну, там... Убрать песок, доставить что-то из города, приготовить еду. За некоторую плату я делала ей кунилингус. Тебе тоже могу, но бесплатно, ты красивая. Этери поперхнулась вином: — Не думаю, что это заинтересует такую пенсионерку, как я, — внутренне радуясь, что на ней сегодня чёрные брюки и Женя не увидит пятно женского возбуждения между ног женщины. — Не выдумывай, ты прекрасна! — ответила Женя. — Так вот. Я приходила к ней, а потом перестала. Лина стала, понимаешь, как овощ. Мозг отключился и все. Надо кормить с ложечки и все такое, понимаешь... — Да, печальный финал. Сколько ей лет? — Да где-то до тридцатки или чуть больше, я не знаю. — И за это ты хочешь денег? — выгнула бровь Этери. — Нет. За информацию о том, по какой причине она туда загремела. — Что же... Говори. Женя наклонилась, чтобы поставить пустую чашку на столик. Одна пуговица на её груди расстегнулась, добавив обзора для Тутберидзе, от чего женщина встала, чтобы не умереть от возбуждения. — Пойдём, я покажу, — Женя поднялась и, взяв женщину за руку, направилась в ванную. Женя завела её в подсобное помещение и, нажав что-то за стиралкой, удивила Этери скрипом книжного шкафа: тот провалился вглубь стены и отъехал в сторону. — Бля, — вырвалось у Этери. На стене висел фонарь и Женя, сняв его с гвоздя, потащила Тутберидзе в проход. Взору открылось небольшое помещение, примерно, как комната в однушке, заставленное полками с разными книгами, свитками, коробками и коробочками. Тут же находились разные баночки-скляночки, наполненные разными жидкостями, порошками и чем-то похожим на смесь трав. На полу — старый выцветший ковёр ещё времён, наверное, товарища Ленина. — Что за ведьминская обитель? — усмехнулась Этери, примерно понимая, какую чушь ей предстоит выслушать. Определённо, за этот бред придётся заставить эту девчонку отлизать, как минимум. От этих мыслей у женщины свело ноги. Женя достала одну из коробочек и достала из неё курительную трубку: — Лина курила некоторые смеси трав и говорила, что они открывают путь в иные миры, — тихо сказала Женя. — Ясно. Ты приходила к ней, вы трахались, а потом курили наркотик, чтобы поймать какой-нибудь трип, — сказала Этери, рассматривая одну из баночек. В ней было что-то, похожее на смолу. — Нет! Я не курила! Я лишь раз попробовала и больше не стану этого делать! "Боже, Тутберидзе, да кто ты такая, чтобы осуждать её." — Жень, я не... — Я была сиделкой. — Женя не обиделась. — Мало ли, что могло произойти, а я закончила курсы по первой необходимой помощи... Так что я прекрасно умею реанимировать всяких пострадавших красавиц... — Зачем же курить, если за этим может следовать клиническая смерть? Женя взяла её за руку и повела обратно в гостиную. Усадив женщину на диван, она присела рядом, глядя перед собой и сложив руки на коленях. Этери не могла себя заставить оторваться от её груди, которая, из-за такого положения рук стала ещё привлекательнее. Вид сверху так и манил, Этери уже представляла себя, ведущую языком по этой сексуальной складочке. — Не в наркотике проблема, а в том, что можно увидеть там, — прошептала Женя, выделив последнее слово. — И... Что же там такого... — Этери не могла совладать с дыханием. — Лина нашла дорогу в Ад. — Чего? — Этери взглянула в лицо девушки. Сладкие сисечки и триповый Ад сейчас ну никак не вязались. — Лина создала курительную смесь, которая отправляет твою душу в Ад, — сказала Женя и вдруг забралась на диван с ногами, положив голову к Этери на бёдра, касаясь затылком её живота. Тутберидзе замерла от такого поворота событий, а потом неуверенно коснулась плеча девушки, отмечая, на сколько тонкая и приятная на ощупь ткань её блузки. — Ты тоже видела? — Этери осторожно поглаживала её плечо одним пальцем. — Да... Именно поэтому я больше не повторю этот опыт. Рука Этери, осмелев, скользнула ниже, по рёбрам к талии: — Чем ты вообще занимаешься? Женя не обращала на её ласки внимания, тогда как промежность Этери только что не горела от желания. — Ну... Чем... Всяким. Раньше наркоманила и снималась в порно, чтобы заработать на экстази и прочие штучки. Но я завязала, и сейчас просто сосу парням за деньги. Глаза Тутберидзе расширились от такой откровенности: — Порно?.. Серьёзно? И тем не менее близость Жениного лица к промежности сводила женщину с ума. — Да. Есть такой сайт "Губки на продажу". Загугли, посмотри, мои видео под ником "Флокси", — Женя приподнялась, а Этери вновь не могла отвести взгляда от ложбинки между её грудями, — а мне пора: скоро приедет моё такси. Девушка встала и протянула женщине свою визитку: — Это на тот случай, если ты захочешь меня увидеть снова. — Я хочу тебя... Увидеть... — Этери взяла прямоугольник картона подрагивающими пальцами. — Тебе хватит на такси? — Не волнуйся, в крайнем случае, я ему просто отсосу, — улыбнулась Женя, сверкнув белыми зубками, — до завтра? — Да, — прошептала Тутберидзе, поражённая откровенностью девушки. Вечером Этери улеглась поудобнее, прихватив с собой ноутбук. Поисковик вывел её на Женин сайт. Забив имя "Флокси" в списке актрис, Этери увидела пару десятков видео с Женей. Трехсекундные превью позволяли не открывать видео полностью, чтобы понять его сюжет. Этери смотрела, поражаясь. На одном видео Женю трахал высокий мощный негр, а само видео называлось "Нигга присунул русской шлюшке". На следующем — Женино лицо в маске из спермы, даже глаза залиты и подпись " Шлюшке залили все её сочные дырки". Тутберидзе вышла из сайта с чувством отвращения. Ей хотелось взять эту девчонку в охапку и спрятать от всего мира. Ночью Этери снились бредовые сны о курящих индейцах, о потустороннем мире и Женя. Сон с ней был реалистичным. Тутберидзе сидела на диване в гостиной, раздвинув ноги, а Женя самозабвенно вылизывала её промежность. Язычок девушки был настолько умелым, что Этери кончила, испытав больше боли, чем удовольствия. Проснулась женщина приятно уставшей, но обновлённой. И с рукой между ног.