ТРИП

Утро для Этери превратилось в одно сплошное ожидание. Как-то непонятно эта странная девушка ворвалась в её жизнь, изменив её безповоротно. Снова нахлынуло возбуждение, как только мозг подкинул ей порцию изображений жениных сосков, торчащих под тканью блузки. Этери приняла душ, основательно помастурбировав, что с ней случалось довольно редко, не считая того, непроизвольного действа во сне. Тутберидзе не знала, когда приедет Женя, поэтому заняла себя готовкой нехитрого завтрака: яичница с беконом и кексы на десерт. Только закончила женщина с готовкой, как в дверь постучали. Этери, на сколько могла, быстро достигла двери и распахнула её. Перед ней стояла её улыбающаяся муза — Женька. К сожалению женщины, на девушке был фиолетовый топ, наглухо закрывающий её чудесную грудь. Но плоский животик и укороченые шорты не плохо компенсировали это разочарование. — Привет! — вполне себе радостная Женя прошла внутрь, не дожидаясь приглашения. — Привет, — сердце Этери забилось сильнее, когда девушка прошла мимо, — завтракать будешь? — О, да! У меня сегодня на завтрак ничего не было. Тутберидзе поставила тарелку с яичницей на барную стойку, а сама устроилась на диване с чашкой кофе. Ей больше хотелось смотреть на девушку, чем есть. Пока Женя ела, Этери любовалась. Изгибы тела девчонки были словно высечены из мрамора: не смотря на погоду в этой местности, кожа её была скорее молочной. Тренированные ноги, и шортики, почти не скрывающие то, чего так хотела женщина. "Какая девушка..." — воображение рисовало сексуальные сцены, ни чуть не смущаясь сомнительного прошлого Жени. — Спасибо, — Женя отодвинула тарелку и повернулась на стуле лицом к женщине, опершись локтями о стойку, — ты вкусно готовишь. Лина постоянно зажаривала яйца до корки. "О, что за вид!" — Этери увидела, как выпирают соски под жениным топом, а это значило, что девушка, видимо, не слишком любит носить лифчик. — Жень... — Этери встала и подошла к ней. — Сколько денег тебе заплатить, чтобы... — Этери упёрлась руками в барную стойку, максимально близко приблизившись к девушке. Настолько близко, что чувствовался запах её кожи. — О, нужно немного прибраться для начала, позволишь? — Женя коснулась руками её талии и выскользнула из капкана рук. Этери возбудилась от этого прикосновения, с сожалением закусив губу. Девушка тем временем вышла на улицу и, невесть где найдя лопату, принялась убирать песок с дорожки, ведущей к дому. — Женечка, не стоит, — Этери вышла следом. — Это не долго, тем более, если регулярно не убирать, твой дом занесёт к чертям собачьим! — Женя улыбнулась своей обворожительной улыбкой. Этери наблюдала за её работой. Девушке было жарко: на её животике собрались капельки пота, пряди волос прилипли к вискам. Топ прилип к груди и Тутберидзе отчётливо видела её формы. "Да я просто помешалась на этих сиськах!" — Этери, не выдержав, вернулась в дом. Довольно быстро и Женя закончила работу. Зайдя в гостиную, она стащила с себя топ: — Я приму душ, ок? Этери снова получила заряд возбуждения, увидев обнажённую грудь девушки: не меньше троечки, с красивыми сосками, тяжёлая и крепкая. Женя продолжила путь к ванной комнате, на ходу выскальзывая из своих шортиков. "Боже, да на ней нет и трусиков!" — Этери безбожно текла от возбуждения, порываясь побежать следом за этой дрянной девчонкой. Мотнув головой, словно отгоняя наваждение, Тутберидзе вернулась на диван. — Тэри, дай полотенце! Здесь почему-то его нет. Женщина вздрогнула, и, взяв из шкафа в спальне полотенце, отнесла девушке. — Спасибо, — Женя, ни грамма не стесняясь, принялась вытирать мокрые волосы, с которых капала вода. Тутберидзе не выдержала. Она подошла ближе: — Давай, помогу... Женя передала ей полотенце, и Этери начала медленно вытирать девушку. Неспешное скольжение качественной махровой ткани впитывало всю влагу с такого желанного и обманчиво доступного тела Жени. — Ты знаешь, что ты очень красивая... — зайдя за спину девушки, прошептала Этери, вытирая её живот. — Ну, мне говорили об этом мои клиенты, — ответила Женя. — Я бы с удовольствием трахнула тебя, — Этери прижалась к её спине, вытирая её грудь. Даже сквозь полотенце женщина чувствовала соски девушки. — Если я смогу кончить, то денег не нужно за это. "Мне плевать, кончишь ты, или нет..." — подумала Тутберидзе, роняя полотенце на пол. Сжав грудь девушки двумя руками, она покрыла поцелуями её плечи и шею. Этери так нравилось ощущать тяжесть чужой груди, что её рассудок немного затуманился. — В такие моменты я жалею, что родилась не мужчиной... — простонала Этери, сжимая её соски и оттягивая, от чего Женя протяжно застонала. — Почему же... — девушка чуть раздвинула ноги. — Женский язычок гораздо приятнее, поверь. Этери было с чем сравнивать. Но, будь она мужчиной, с превеликим удовольствием проехалась бы членом между этими сиськами прямиком в ротик этой девчонки. От подобных фантазий женщина оказалась близка к оргазму. Прижав девушку к стене грудью, женщина по-хозяйски шлепнула её по упругой попке, прижавшись к ней лобком: — Ты очень сексуальная малышка... — Этери куснула её за плечо, плотнее прижимаясь к ягодицам так, чтобы руке спереди было удобнее мять животик. — Тери, прошу, потрогай меня ещё... — простонала Женя, млея от ласк женщины. Этери не нужно было просить дважды: одной рукой она схватила её за грудь и сильно сжала, заставив девушку застонать, а второй — спустилась к промежности и, нащупав клитор девушки, положила на него ладонь: — Как ты хочешь, сладкая? Вот так? — проворковала Этери ей на ушко и немного подвигала рукой вниз и вверх. — Да, — Женя дёрнулась, но была крепко прижата к стене. Этери, не меняя положения руки, зажала клитор девушки между средним и указательным пальцами. Совершая неспешное движение вниз, она чувствовала, как оттягивался клитор. Девушка кусала губы и застонала, когда рука Этери двинулась вверх: — Тери, да, вот так... Женщина самозабвенно ласкала клитор девушки, целуя белоснежное плечико и сжимая карамельный сосок двумя пальцами. Вскоре к стонам добавились звуки повлажнее, и женщина, в ласках едва касаясь входа в лоно Жени, почувствовала, как там мокро и, должно быть, вполне сладенько. Девушке стало мало мастурбации клитора: — Тери, трахни меня, пожалуйста. Этери, пряча улыбку, развернула её лицом к умывальнику и, хлопнув по попке, прошептала: — Раздвинь ножки, шлюшка. Осмотрев рабочий станок, женщина осталась довольна: даже Загитова так не текла, как Женя сейчас. Соки девушки заманчиво блестели на влажных половых губках, так и просясь на язык. — Грязная девчонка, — снова шлепок и пальцы Тутберидзе входят в девушку на всю длину, — ну же, я хочу тебя слышать. — сильный толчок вперёд вырывает громкий стон у девушки, но она не сопротивляется, а наоборот, выпятила задницу навстречу руке женщины. — Вот так, сучка. Ещё! Толчок повторился, и у Жени задрожали ноги: — Ах, блять, Этери! Быстрее! Тутберидзе ускорилась и наращивала темп до предела возможности. Женя кричала, вцепившись в железные борта мойки и Этери видела в старом зеркале её глаза: они закатились куда-то под лоб, а сладкий ротик был так сексуально приоткрыт... Новая порция фантазий ворвалась в сознание женщины: ей внезапно захотелось увидеть лично, как девушка обслуживает этими губками своих клиентов. — Тери, Тери, Тери! — завыла девушка и Этери резко вынула пальцы. Ноги не держали Женю, и та рухнула на пол, содрогаясь в оргазме всем телом. Тутберидзе наклонилась над ней и вытерла пальцы о её волосы: — Ты очень сладкая, Женя. Зрелище доставляло женщине едва ли не блаженство. Девушка перевернулась на спину и её грудь красиво покачивалась в такт со сбившимся дыханием. — Тери, я покажу тебе путь туда... Сегодня. Этери уже успела забыть о причине знакомства с Женей. Да, тот самый путь в так называемый "ад" женщину заинтересовал. А что? Она уже в том возрасте, когда можно позволить себе некоторые глупости в виде курения не пойми какой травы в таинственной подсобке странного дома в компании бывшей наркоманки-порно-звезды. *** — Всего-то надо дождаться полуночи, сесть в круг и сделать вызов, — сказала Женя, уютно располагаясь на плече Этери, когда они легли в постель с целью отдохнуть. — Вызов? — Ну да. Лина читала вызов каждый раз. — И ты его запомнила? Или есть где-то инструкция? — Нет, я не запоминала, а Лина все держала вот здесь, — Женя постучала себя по голове. — Ну, и что теперь? Можно без этого заклинания? — Нет! Ты что! Там целый ритуал, иначе можно не вернуться, — прошептала Женя. — Но что делать? — Я записала на диктофон. А какие благовония жечь — я помню. — Ты нервотрёпка. — Извини. Этери наслаждалась её запахом, все ещё одурманеная недавней близостью. Мысли лениво переливались в свете предстоящего нарко-путешествия, и женщина на секунду представила, как бы это было, если бы сейчас Алина была рядом. Дерзкая студентка исчезла, забрав с собой часть сердца Тутберидзе. Женя, устроившись котёнком на её плече, была не той, от которой у Этери подкашивались бы ноги. Все, что блондинка чувствовала — страсть. Грязная, похотливая греховная страсть. Желание насытиться, утолить свой голод, который женщина лелеяла и взращивала достаточно долго. Мелькнуло осознание, что она сходит с ума, но тут же померкло, словно это была не её, чужая мысль. *** Женя скинула в сторону "ленинский" ковёр, и Этери увидела начерченую пентаграмму на полу. У каждого острия звезды были выведены разные символы, среди которых Тутберидзе узнала стороны света и планетарные обозначения. — Вот, держи, — Женя протянула ей две свечи, — нужно зажечь и расставить по углам пентухи. Сама девушка зажгла три свечи и выставила их вверху пентаграммы. Итого — пять. — Садись в круг. Только тебе нужно обнажиться. Дьявол любит, когда его слуги обнажённые, — Женя повторила свой трюк с раздеванием, оголившись за три секунды. Женщину это слегка напрягло, но она решила послушаться и последовала примеру девушки. — Теперь надень это, — Женя протянула ей кусок аметиста, в который была вставлена тоненькая веревочка, — нужно капнуть на него капельку твоей крови. — Чего? — Этери стало смешно, ей не верилось до конца в то, что она, доктор исторических, блять, наук играет в это мракобесие по собственной воле. — Нужно пометить талисман, чтобы ты знала, куда возвращаться, — прошептала Женя и, как стереотипный тувинец, будучи полностью обнажённой, неизвестно откуда достала ритуальный нож, — дай мне свой пальчик, Тери. Тктберидзе ощутила болезненный укол: — Ай! — Шш, все уже. — Женя прижала камень к ранке, а затем надела кулон на шею женщины. Взяв раненый палец Этери, девушка секунду смотрела на него, а потом коснулась губами ранки, проведя по ней языком. Тутберидзе смотрела на её губы, затаив дыхание. Обнажённая Женя, в свете пламени свечей, рушила все представления о внешности древних богинь любви и сладострастия. Блики играли на её теле, соблазняя женщину. — Теперь садись в круг и прими позу лотоса, я покажу, смотри, — Женя, как ни в чем не бывало, отошла от Тутберидзе к стене и села на циновку, приняв позу для медитации и сложив пальцы рук так, чтобы большой с указательным образовали кольцо, — нужно закрыть глаза и постараться видеть только пентаграмму. Этери повторила её позу и уставилась на рисунок на полу, стараясь запомнить его в деталях. Занятие было скучным. Женя завела будильник, и женщина услышала, как движется секундная стрелка: тик-тик-тик. Затем девушка вернулась на своё место, а Этери бесстыдно рассматривала её тело: грудь девчонки вздымалась в такт ровному дыханию, завораживала и очаровывала. Далее — две сухие складочки кожи на идеальном животике, который Этери сегодня не успела одарить ласками, а ещё ниже — центр наслаждений, последнее пристанище, притягательное гладкое лоно девушки. Тутберидзе снова возбудилась, желая как можно скорее коснуться её там, чтобы снова услышать такие желанные стоны. — Нужно очистить разум, Тери, а не рассматривать меня, — с укоризной сказала Женя, не открывая глаз. "Черт..." — Этери закрыла глаза. Ей удалось вызвать изображение пентаграммы в памяти и сконцентрироваться на нём. Стрелка часов близилась к полуночи. — Пора, — сказала Женя и включила на телефоне запись вызова, который произносила Лина в свой последний раз. Лина говорила на каком-то древнем языке, который был похож на арамейский и фарси одновременно. Тутберидзе сталкивалась с ними по роду деятельности, но этот, Линын, лишь отдалённо был похож. Одновременно с этим девушка сунула ей в руку заженную трубку: — Вдыхай полной грудью. Этери втянула в себя порцию дыма, ожидая, что вдохнет какую-то адскую дрянь, но вышло наоборот: смесь имела запах шоколада, корицы, немного горчила полынью и ещё чем-то. Женщина выдохнула, и затянулась ещё. Открыв глаза, она смотрела на Женю, поражаясь идеальности её тела. Ей хотелось вжаться в неё, вдохнуть, раствориться в этом теле и остаться там навеки. Казалось, свечи перестали быть яркими, а тьма вокруг стала гуще. Секунды отбивали свой ритм чаще, все быстрее и быстрее. Внезапно Этери поняла, что видит Женю откуда-то сверху. "Нет-нет, я так не хочу! — подумала она и тут же стала снижаться. — Да, ближе, ещё ближе, я хочу войти в.." Этери опустилась к её промежности и неожиданно её втянуло прямо туда. Женщина летела в каком-то тоннеле, ударяясь о мягкие, влажные стены. Впереди блеснул кусочек света, и Этери устремилась туда, ощущая неимоверную лёгкость в теле. Точка приближалась, расширялась, и вскоре женщину выбросило наружу. Стало интереснее: теперь она падала вниз. Внизу был город. Огромный, покрытый смогом и трубами заводов, он простирался так далеко во все стороны, что женщина не видела ему конца. Дома и здания неумолимо приближались. "Блять, я разобьюсь!" — запаниковала Тутберидзе и попыталась зажмуриться. Попыталась, а потом поняла, что у неё нету век. Нет ног и рук, нет тела, нет ничего из того, что делало её человеком. И тут она услышала голос Жени: — Тери, ты не разобьешься, у тебя нет тела. Ты — чистая энергия. Представь, как бы ты опустилась на землю, будь у тебя ноги, и у тебя все получится. Этери приземлилась на самый натуральный асфальт посреди улицы, которая с лёгкостью претендовала на центральную. Прямо на неё мчал огромный школьный автобус. — Блять... — прошептала женщина. — Тебя никто не видит, кроме высших властителей, Тери. Не бойся. — успокаивающий голос Жени доносился, словно через слой ваты. Автобус на всех парах влупился в Этери, а она оказалась внутри махины. Водитель с лицом свиньи крутил баранку и одновременно пил из стакана чистейшую кровь: его подвижный пятак шевелился, вынюхивая новые запахи. Кепка с надписью "Найк" дополняла его брутальный образ. Салон был заполнен детьми. То есть, детьми, но не в понимании Этери. Она силилась осознать увиденное разумом, которого у неё не было. Дети были... повешены. Они болтались в петлях, свисающих с потолка и весело смеялись. Этери рассматривала их рожки, копытца и хвосты. У некоторых была зелёная кожа, у других — чёрная. Вместо глаз — глазницы, заполненные тьмой. Вдоль висельников шёл козёл с пышной бородой и крутыми рогами. Он шёл, как человек и имел руки, в которых держал плеть с раскаленными железными хвостами. Он стегал ею детей и орал: — Не шуметь! Я трахну в жопу каждого из вас, мерзкие выродки, а потом сожру и высру вас в рот вашим матерям-шлюхам! Вы думаете, что здесь можно все портить? На Станции Отчаяния вы поймете, что лучше потерпеть мою кукурузину в своей жопе, ублюдки! Он шёл прямо на Этери, потрясая своим огромным эрегированым членом. Женщина зажмурила глаза, которых не было, а когда открыла — автобус закончился. — Блять... — прошептала она. Нужно было двигаться. Она устремилась вдоль по улице, ускоряя шаг. Шаги становились шире, лёгкость тела-которого-не-было навевала мысль, что так и взлететь можно. Оттолкнувшись несуществующими ногами, Этери взмылась над улицей, еда не задев электрические провода. "О, да, как в детском сне...". Впереди маячила надпись "Улица вяленых вагин" и Этери заставила своё тело ускориться. Вскоре она увидела россыпь самых настоящих влагалищ, они валялись на тротуаре, на асфальте, местами напоминая снежные сугробы в нормальных городах. Разные: чёрные, белые, красные, с волосами и без, они были одинаково сморщеные. Одним словом: вяленые! Из некоторых вылезали жырные тараканы и белые черви. Трупное зловоние разносилось на всю округу. Навстречу ей шёл грустный черт с синей кожей и маленькими рожками. На нем была оранжевая жилетка комунальных служб, а в руках — железное ведро, до верха заполненное письками. Он печально запускал туда когтистую и, набрав горсть, разбрасывал эти части на право и на лево. "Охренеть..." — подумала Этери и свернула на улицу Отрубленых Членов. Буквально сразу она увидела толпу членов с мошонками. Агрегаты передвигались на яйцах, которые суетливо перекатывались. Вместо головок у членов были небольшие детские головы, которые скалилились и хихикали, демонстрируя острые, как зубья капкана, зубы. Этери остановилась понаблюдать, и заметила, как толпа членов ринулась на проезжую часть, в сторону переходящей дорогу пожилой чертовки. Та шла, прихрамывая, тяжело переставляя тучные ноги, на икрах которых то и дело лопались пузыри, превращаясь в гнойные язвы. Зелёный гной сочился, капал на асфальт, приманивая стайку членов. Те догнали бабку и, завалив её, начали отгрызать куски гноящегося мяса. Этери сглотнула образовавшийся ком в горле, которого не было, и полетела дальше. Улицы, шокируя своим разнообразным психоделическим ужасом прямо кишили всякими мерзостями и отребьем, словно это был час пик. Разномастные демоны, черти, зомби и упыри вышагивали по своим делам. Причудливых форм автомобили сбивали зевак, таких же хтонических существ. В Этерином понимании правил и законов здесь не существовало. В небе летали птицы, но не такие, какими знала их женщина. Это были грифоны и птеродактили, драконы всевозможных размеров, металлические кольца с глазами внутри сферы. Они пикировали вниз, вылавливая, раздирая, пожирая разнообразную живую в понимании этого адского города плоть. Ещё выше летали дирижабли, надутые из огромных толстяков: Этери даже увидела пупок, через который выходили газы. С этих аппаратов с огромной высоты сбрасывались люди. Они падали вниз, истошно крича и моля о спасении, а демоны, выбросившие их, лишь радостно смеялись. Этери летела дальше, поражаясь разнообразию вывесок: "Острые клиторы!", "Вскрытия мошонок!", "Требуется помощь! Секс с трупом! Вступай сейчас и выиграй подписку на мультфильм "Смешарики-каннибалы!", "Дохлые шлюхи и Джефри Эпштейн!" — О, а это уже интересно, — Этери свернула к последней вывеске. Нырнув в заведение, женщина просочилась мимо прокаженной эльфийки, которая продавала билеты. Народу было не протолкнуться. Этери скользнула ближе к сцене, которая напоминала театр. Ведущий, вонючий зомби, кланялся зрителям. Его гнилая кожа на лице скатывалась к подбородку, оголяя кости. Тутберидзе видела его полость рта. — А сейчас вы увидите наш гвоздь программы! — орал он в микрофон. — И тааак! Джеееефри Эпштеееейн! На сцене светился Круг Силы, весь испещрен пентаграммами, планетарными знаками и всякими символами. Они светились огнём, и когда выкатили Джефри, прикованного к железному столбу и установили в центре круга, эти знаки вспыхнули с новой силой. Весь зал был заполнен, если не считать, переполнен. Разнообразные местные бизнесмены, властители и герцоги, графья и шевалье перешептывались между собой. Этери смотрела на это разнообразие богатых созданий Ада, счастливых обладателей билетов. На трибуне восседал Оккультист. Его внешность были трудно осознать в понимании Этери. Он был чем-то большим, значимым, нежели остальные. Он напоминал солдата терракотовой армии: шлем, а под ним — тьма, самая чёрная и плотная, какой только может быть тьма. Он сидел за открытым ноутбуком, а над его головой светился перевёрнутый крест. Эпштейн скулил, причитал и подвывал, логически понимая, что с ним может случиться что-то не хорошее. Когда к нему вышел рогатый молодой скинхед, весь в доспехах из содранной с какого-то грешника кожи, Джефри заорал: — Отпустите меня! Я заплачу столько денег, сколько скажете! Я отдам вам свой особняк! Ааааааа! Скинхеду было плевать. Он достал нож с тонким изогнутым лезвием и принялся свежевать Эпштейна, отделяя кожу с его лба. Он снял эту кожу, как шкурку с колбасы, и Джефри представлял собой теперь наглядное пособие по сосудам и сложной мускулатуре. Жертва продолжала орать, а скин взял ведро соли и высыпал её на него. Ор перекрыл одобрительный шум толпы. Пока он выл, на сцену вышли две девочки подросткового возраста. Их соломенного цвета волосы были заплетены в косы и украшены бантами. Маленькие груди подскакивали при каждом шаге. Они хихикали и перешептывались, и выглядели так, как при жизни нравилось Эпштейну. Если бы не их серая кожа, можно было подумать, что девочки — живые люди. Этери напряглась в ожидании дальнейшего действа. Девочки стали на колени перед финансистом и достали сундучок. Тутберидзе не видела, откуда он взялся. Далее девочки достали скальпели и вскрыли член Эпштейна, изъяв хрящ из плоти. Затем отрезали его яйца и, все так же хихикая, съели их. Джефри перешёл в ультразвук, а девчонки вдруг открыли рты, в которых Этери увидела круговорот зубов. Они вращались по часовой стрелке, превращаясь в спираль. Нижние челюсти девочек отвисли до пупков и они набросились на страдальца, за считаные минуты перемолотив его плоть, оставив только кости. Джефри Эпштейн сдох под громкие овации зрителей. Оккультист ввёл какую-то команду на ноутбуке, и Круг Силы вспыхнул пламенем. Языки взметнулись до потолка и опустились, а Этери увидела, как на Эпштейне вновь нарастает плоть, сосудистая система, нервы и кожа. Бесконечные мучения. Тутберидзе выскользнула из заведения и устремилась дальше. Город напоминал Москву, Питер, Нью-Йорк одновременно. Разнообразие магазинов, ресторанов, бутиков. Тутберидзе понимала, что ничего правильного здесь нет: сплошной Иероним Босх. "Аренда Жилья", гласила очередная вывеска. " Букмекерская контора". В последнюю Этери завернула. Это был зловонный блевотный бар, стены которого были увешаны телеэкранами. На них транслировали все: футбол, теннис, биатлон, фигурное катание и бокс, бои без правил и хоккей, регби и бейсбол, баскетбол и ипподром. На других экранах Этери видела курс валют и драгоценных металлов. — Доллар уже сто двадцать? — удивилась женщина. — Да! Челси победил Манхеттен!!! Двадцать к одному! — радовался мелкий бес. — Ооо, дааа! Пол ляма адских баксов!!! Этери была далека от ставок на спорт. Заметив в углу экрана дату: восемнадцатое августа, женщина снова удивилась. Было ведь пятнадцатое! Внезапно её тело пробил ток и её вышвырнуло из конторы. Вся её сущность наполнилась необычайным чувством эйфории и её подкинуло в верх, навстречу Чёрному небу. Казалось, словно она испытывает множественный оргазм, но ощущения эти в разы сильнее и чувственнее. Это — ничто по сравнению с земным наслаждением. — Пора, Тери. Возвращайся. — голос Жени, который Тутберидзе успела подзабыть. Её сущь несло сквозь тоннель, полный тьмы. Скорость становилась все выше, а уши, которых не было, заложило. Нутром она услышала секундную стрелку часов, которая тикала быстрее, чем положено: не раз в секунду, а пять, шесть, девять. Шум нарастал, напряжение усиливалось, Этери понимала, что ещё секунда — и она кончит: так велико было наслаждение её формы в этом моменте. Стрелка замедлилась до нормальности, Этери содрогнулась в оргазме: — Блять, да... — и открыла глаза. Этери лежала на полу тайной комнаты, а между её ног устроилась Женя. Девушка вылизывала её разгоряченную плоть, слизывая остатки блаженства. — Жень? — Тутберидзе удивилась. — Я не сдержалась... Ты так смотрела на меня, а потом ушла туда, а я тут осталась, и ты здесь такая... — прошептала Женя, глядя на неё расширенными от удовольствия зрачками. — Сколько я спала? Часа два? — Шесть минут. — Шесть? — Этери округлила глаза. — Но я провела там не менее двух часов! — Это всегда шесть минут, Тери. Расскажешь, что ты видела? Женя помогла ей подняться. — Сначала мне нужен душ и рюмка водки, — вздохнула Этери.