Часть 1
7 марта 2024 г., 18:00
«Если бы Змей был запретным, Адам и его бы съел.»
Марк Твен
Провести утро понедельника в отделе статистики — это на всю неделю зарядиться неистребимой, заунывной хандрой. Не поможет ни более чем увлекательная слежка на неопределённое количество бессонных суток, ни «разбор полётов» в кабинете начальника лично, ни кокетливо стреляющая глазками новенькая сотрудница аналитического отдела, робко приглашавшая на кофе уже второй раз… Хотя. Лерочка. Премиленькая шатеночка среднего роста, с аккуратно подкрашенными длинными ресницами лисьих глаз, хитрющих-прехитрющих. Стройненькая, но не без лишнего веса. Совсем чуть-чуть, но есть. — Горов! Да вы вообще меня слушаете? Максим встрепенулся, отрываясь от постепенно приобретающих эротический характер грёз, где был кофе с коньяком, заигрывающе улыбающаяся Лерочка и новый мягкий уголок в его двухкомнатной квартире в центре Симферополя. — Конечно, Наталья Степановна, я весь внимание. Главное на подводной лодке что? Правильно, главное — не набздеть, не спалиться, короче. Наталья Степановна, сменившая за сорок два года одиннадцать мужей, вызывала в сотрудниках мужского пола младше тридцати пяти лет оторопь. Даже не тем, что выглядела на тридцать максимум, а своим оценивающе-задумчивым взглядом, словно прикидывала, а не похожи ли вы на моего следующего мужа. Она раздражённо передернула полноватыми плечами: — Допрыгаетесь, Горов, ой, допрыгаетесь. Значит, вот вам сводка всплесков за последние две декады, к ней предварительный прогноз на уровень напряжения узловых. Ещё раз объяснить, где что? — Она пронзительно взглянула поверх золоченой оправы узких прямоугольных стекол очков, которые носила исключительно для образа, зрение у госпожи Ворониной было стопроцентное. — Спасибо, Наталья Степановна, разобрался уже, — Максим улыбнулся, изо всех сил стараясь, чтобы улыбка ни в коем случае не выглядела порождающей лишние мысли. — Не за что, Максим, — она смягчила взгляд. — Ты уже второй месяц у нас в центре, может, на «ты»? Максим внутренне обмер. Нет, женщина Наталья Степановна видная, мужчинам такие, как правило, нравятся: правильные, хоть и несколько крупные черты лица, пышные формы, грудной голос, бархатный, обволакивающий… Охотница. Он же не в её возрастной категории! На прошлой неделе только двадцать шесть стукнуло. — На «ты»? — тупо переспросил он, чувствуя себя, чтоб помягче выразиться, неуютно. — Я так плохо выгляжу, что меня язык не поворачивается Наташей назвать? — ко взгляду добавилась улыбка. Максиму стало совсем плохо. — Извините, Наталья Степановна, не освоился ещё. Я пойду, мне ещё к аналитикам, данные сдать. — Конечно-конечно, иди Максим. Удачи с активностью. Воронина отвернулась к компьютеру. — До свидания, Наталья Степановна. Всё хорошо, увещевал себя Максим, торопливо проскакивая по застекленной галерейке, соединяющей отделы, ничего такого, из-за чего стоит беспокоиться. Не силой же его Воронина брать будет? Она может. Ох, хреново это, ох как хреново. Витька Мозг из аналитического, её последняя жертва, до сих пор от баб шарахается. Разбитый на квадратные ячейки, разделенные тонкими переборками полтора метра высотой, аналитический отдел подозрительно смахивал на Уолл-Стритовскую контору. Во всяком случае, именно так представлял себе Максим Андреевич Горов пристанище биржевых маклеров. Вылизанные до блеска белопластиковые лабиринты, сосредоточенные лица кофеинозависимых аналитиков, вызывающая зависть киевских эсбешников оргтехника. Аналитический отдел — сердце Центра. Его гордость и опора. Обидно за родные казармы до слез, но что поделаешь, куда уж нам, простым ловчим, тягаться по степени значимости с богоподобными сивиллами. Лерочка как раз из таких вот подающих надежды полубогинь. Нет, ну его, тот кофе с диваном. Тьфу! С коньяком! Потом окажется, что она всё ещё месяц назад просчитала, вычислила и теперь воспринимает происходящее как некую неизбежность. Из левого ответвления лабиринта вынырнул Игорь, свой, тоже ловчий, волею судеб заброшенный на Олимп. — Макс! Тебя-то мне и надо! Игорь — типичное лицо кавказской национальности: орлиный нос, жгучие черные очи, загар даже зимой не сходит. Ан нет! Украинец. В пятом колене. Фамилия такая западноукраинская — Груздь. Игорь Иванович. — Подожди, бумажки сдам, — попросил Максим, по возбужденно горящему взгляду заподозривший необходимость явно не минутную. — Давай-давай, шустренько только, я в курилке подожду. Игорь унёсся в сторону лестницы. Там, между вторым и третьим этажами, дислоцировалась означенная курилка, вечно заплёванный и засыпанный пеплом расширитель, сколько ни убирали в нём, через час восстанавливался обычный уровень загаженности. Лерочка приветливо помахала холеной ручкой с салонным маникюром, многообещающе улыбнулась поверх перегородки, когда Максим завернул в смежную ячейку. — Привет, Мозг, — не удержался он от затёртой до дыр остроты. Виктор уныло скривился: — Опять вы, Орехи. Мозгом его прозвали за высокий, выпуклый лоб, вполне оправдывающий намёк на недюжинный интеллект. С пришибленным рекламным персонажем статный россиянин не имел даже приблизительного сходства, но раз брякнутое пустило корни и мгновенно приклеилось, не отодрать. — Принёс тебе пищу для размышлений, — Максим выудил из распухшей распечатками папки несколько страниц, — Это по Симферопольскому району, чуток с ЮБК и для острастки — сводка из Киева. — Из Киева? — Изломанные домиком брови выгнулись в вежливом недоумении. — От кого это? — Не знаю, Вить, моё дело маленькое, принял-сдал-свободен. — Совсем обнаглели, — проворчал Виктор, просматривая таблицы. — Я им что, мать Тереза. — Нет, Вить, ты — светоч периферийного анализа. И мы, простые смертные, покорно ждём вердикт. — Ждите, — мрачно ответил светоч анализа, откладывая в сторонку сводки с брезгливостью кота, привыкшего к свежей рыбке, которому вдруг преподнесли вчерашнюю консерву. — Игоря видел? Метался тут, как при пожаре, тебя искал. — Видел. Ждёт в курилке. — Ну, давай, светоч оперативной ловли, мы ждём кровавых подробностей. Весть о намечающейся операции, секретной до ужаса, между прочим, уже ни для кого в аналитическом тайной не была. Максим хмыкнул и, выходя из стерильного закутка старшего аналитика Власова, ещё раз поймал недвусмысленный Лерочкин взгляд. Плюнуть на всё и пригласить её поужинать? Игорь гарцевал от нетерпения на лестничном пролёте. — Всё? Сдался? — Совершенно верно. Давай, шокируй меня. — Вчера вечером, прямым рейсом из Москвы прилетела Парочка! Насчет шокировать Максим пошутил. Но шок вышел полноценный. Про Парочку ходили легенды. И героические, и фантастические, и пошлые — словом самые разнообразные. Сам Максим их ни разу не видел, но, судя по слухам, посмотреть было на что. В одном мнения очевидцев сходились — если это и люди, то люди с такими странностями, что простому обывателю и не снилось. Отдельным пунктом был их внешний облик, наводящий на мысли о проданных дьяволу душах в обмен на неприличную привлекательность. В этом тоже разногласий не было. В остальном же… Кажется, выпадает шанс составить собственное мнение. — Ты откуда знаешь? Игорь обиделся: — Давай без намеков, да? Я без приглашения в головы не лезу. Полчаса назад на планёрке Колено объявил. Колено — непосредственный начальник. Зовут его на самом деле Анатолий Георгиевич Голенов, но при виде его шишковатой, совершенно лысой головы образ «злого белого колена» так и лез в голову. О своём прозвище начальник знал, не одобрял, но особо не свирепствовал. Конечно, кто-то на планерке свежие новости собирает, а кого-то заслали в статистику за совершенно бессмысленными и бесполезными прогнозами. — Они сейчас в Центре? Игорь закивал: — Через час в конференц-зале всех собирают. Макс, ой, чую — что-то будет! Игорь — неисправимый дикарь, не умеющий или не желающий сопоставлять очевидное. Вечно он со своим «ой, чую». А всё ведь ясно как дважды два. Двое ловчих такого масштаба — и вдруг тут, в самом незначительном узле Сети, сразу после этих непонятных колебаний магнитного поля на верхнем плато Чатыр-Дага и серии необъяснимых смертей по ЮБК. На узловых вся аппаратура словно спятила, регистрирует аномальную активность второго уровня, словно прорвалось сюда что-то из смежного пласта реальности. — Игорь, у тебя по математике что было? — полюбопытствовал Максим исключительно для подтверждения своей теории. Груздь приосанился: — Опять намеки, Горов, опять обидеть хочешь. Смотри, как дам по морде, чтоб не выделывался! Максим махнул рукой. Тройка у него была. Ещё по пятибалльной системе, когда требования к уровню знаний помягче были. Учись Игорь сейчас, тоже тройка была бы. Но уже по двенадцатибалльной системе. Сила есть — ума не надо. До сбора можно было и кофейку хлебнуть. — Идем, чуйка ходячая, накормлю тебя кофеином. Столовая располагалась на первом этаже, большая, светлая, с огромными чистыми окнами за короткой ажурной тюлью. Это повариха тётя Маша постаралась. Из дома приволокла куски совдеповской кисеи, обшила низ задорным кружевом, нацепила капроновых бабочек. На столики наставила разномастных вазочек с живыми цветами. И не лень ей раз в три дня менять доморощенные ромашки. Хорошая женщина, простая и для всех родная. Игорь с Максимом заняли свой столик у ближнего к раздаточной нише окна. — Доброе утро, тёть Маш! — крикнул Игорь от столика зычным басом, наверняка слышным на два верхних этажа. — Здравствуйте, Мария Александровна, — поздоровался Максим, заглядывая в окошко. — Доброе-доброе, здрасти-здрасти, — заулыбалась повариха, вытирая передником испачканные в муке руки, — Чайку? — Два кофе, как вы умеете, — Максим достал карточку, провел ребром в пазу терминала, — Пирожки? — кивнул на тазик с тестом. — Ага, Максюш, пирожки. С яблоками. Свеженькие уже есть. Будете? — Нет, спасибо. Мы по наркотику и арбайтен. Столовая была пуста. Ближе к обеду здесь яблоку упасть негде будет, а с утра только неприкаянные ловчие, мающиеся бездельем между заданиями, нет-нет да нарушают сонливую тишину. Максим тут был частый гость. Даже в период ловли ему, как лидеру группы, необходимо было появляться в Центре каждое утро. Выматывало перемещение порядком, но на психику подобная занятость не давила. Потягивая густой ароматный напиток, молодые люди жалели только об одном: курить в столовой было категорически запрещено. Впрочем, Максим, отчаянно пытавшийся бросить, втайне только радовался этому правилу. Игорь без умолку молол всякую чушь, на все лады перекручивая самые распространенные слухи, связанные с таинственными личностями московских ловчих. Внезапно он поперхнулся, уставившись на выход. — Не поворачивайся, — произнес он одними губами, быстро опуская ошалелый взгляд, — Парочка. Выражение «сердце пропустило удар» Максим считал чисто литературным, с немалым удивлением отметив, что оно действительно один удар пропустило-таки. Ни шагов, ни вообще никакого звука слышно не было. Спинным мозгом ощущалось чье-то присутствие, как чувствуешь за спиной невидимую стену, зная, что её там быть не должно. Игорь пялился на вошедших, глядя словно бы в сторону, держа угол периферийного зрения. Парочка прошла мимо — даже воздух не колыхнулся. Вот это уровень, восхищенно подумал Максим, скосив глаза. Двое высоких молодых людей в элегантных шелковых костюмах. Один пошире в плечах, повыше, короткая стрижка, уверенная, энергичная походка. Второй тоньше, движения гибкие, как у танцора, длинные волосы собраны в хвост плоской металлической заколкой с крупным прозрачным красным камнем с левого края. Оба брюнеты. Вполголоса заговорил тот, что повыше: — Два кофе. По две ложки на чашку. В кофе по двадцать грамм сливочного ликера. Мягкий тенор. С неуловимым акцентом, сквозящем не в произношении, а в самой интонации. Из тех, что сводят с ума женщин. Ликер с утра. Беспокойная ночь? Бесцеремонно на ум полезла одна из сплетен. Из тех, что рождены пошлыми легендами. — Я бы без кофе, — так же тихо сказал второй своему спутнику. Максим вздрогнул. Напротив чуть дернулся, моргая, Игорь. Мелодичный, ласкающий слух голос. Не мужской и не женский. Голос обитателя Прослойки, куда соскальзывает сознание спящих. Такими голосами, лишенными возраста и пола, говорят инкубы и суккубы. От их вкрадчивой речи переворачивается всё в душе, хочется слушать вечно певучую мелодию этих голосов. Однажды группа Максима ловила такую пару, бесчинствующую в детских лагерях на побережье. Хлебнули они тогда лиха. После той облавы в курс подготовки ловчих включили обязательные тренинги по блокировке слуховых центров. — Может тебе ещё графин водки и кальян? Худой прошипел что-то нечленораздельное и отступил на полшага, отвернувшись. Повернул голову к окну. Утреннее солнышко ласково подсвечивало сквозь прозрачные занавески, рассыпая золотистый свет по помещению. Сияющим ореолом отражаясь от нереально светлой кожи, зажигая искры в гладко зачесанных, темных волосах, того невероятного оттенка спелых зерён граната, черных в тени, прозрачно-винных на свету. Его лицо… — Инкуб, — прочел Максим на губах Игоря свою мысль. Да, без сомнения. Не человек — это точно. Ни один человек не может так выглядеть. Слепок вечной юности, а не лицо. За что этим тварям такая совершенная красота? Понимаешь, что перед тобой — зло, порок, а всё равно мечтаешь, чтобы коснулись тебя кончики тонких пальцев с длинными, идеальной формы ногтями. Острыми и прочными как сталь, как правило. Все ловчие обучены сопротивляться внешнему воздействию на психику и подсознание, контролировать свои эмоции и биохимические реакции организма. Но всё равно, каждый раз на какое-то короткое мгновение обмираешь перед этими совершенными тварями, как малахольный перед идолом. — Любезная, вы меня слышали? — это первый окликнул тетю Машу, как в ступоре уставившуюся на отвернувшегося второго. Повариха очнулась, что-то пробормотала. Бедная. Не каждый день в столовую нелюди захаживают. Высокий проследил за поварихиным взглядом, недовольно нахмурился: — Искра, сделай с собой что-нибудь, ты людей смущаешь. Снова злое шипение, но сияние заметно поблекло, идеально прекрасное, тонкое лицо стало просто очень красивым, даже переливы в густых волосах как будто поблекли. Теперь обычный человек. Нет, не обычный конечно, очень красивый, но человек. Не инкуб. Они забрали кофе, сели за столик, параллельный занимаемому ловчими. — Пошли отсюда, — прошептал Игорь, дико вращая глазами. Максим не ответил, заметив, что высокий из Парочки смотрит в их сторону. С сомнением. Как будто увидел знакомого, с которым много лет не виделся, а теперь гадает — он, не он. Лицо с несколько резкими, но правильными чертами, аристократично удлиненное, только нос не канонически ровный, а с легкой горбинкой, придающий профилю что-то ястребиное. — Горов? — наконец громко произнес он. Второй тоже повернулся к застывшим ребятам. — Да, — Максим заставил голос звучать твердо. Парочка переглянулась, высокий поднялся, направился к их столику. — Вы не против? — Присаживайтесь, — Максим невольно поглядывал на второго, словно бы нерешительно двинувшегося следом танцующей походкой. Игорь уткнул нос в чашку. Они сели друг напротив друга, как сидели и Максим с Игорем. Потянуло сладковатым травянистым запахом. От второго. С ума сойти, он ещё и на наркоте сидит. — Это туалетная вода, — пристально взглянув Максиму в глаза, вдруг сказал-пропел тот. Ловчий чертыхнулся про себя. Странно, вторжения в сознание не было… Ну и глаза. Как темную воду заросшего пруда смотришь, взгляд увязает, нет сил отвести. Цвет не разобрать. Темно-синий вроде. Ресницы длинные-длинные, густые, загнутые к насмешливо выгнутым бровям. Уж больно тонким бровям… Высокий, видимо он в их паре главный, резко бросил несколько слов, его напарник смутился, даже побледнел. Или это он так краснеет? Бледно-сиреневой тенью по точеному лицу. Максим мог считывать образы, которые несут слова, но этот совершенно незнакомый язык давал только абрисы эмоций. Раздражение, снисходительность. Как к ребенку. Нетерпеливому и непоседливому. — Прошу извинить моего партнера, он иногда бывает не очень вежлив. Вы — Горов Максим, — он уже не спрашивал, — Вы будете в нашей команде. На ваш выбор ещё три человека. Архивариус, ещё один ловчий и ткач. — Это лишнее, — начал было «не всегда вежливый партнер», но быстро сник под уничтожающим взглядом резко позеленевших до прозрачной изумрудности глаз. Оборотень. Игорь с тоской уставился в окно. Ну и Парочка. Цвет глаз оборотней — это тема целой серии лекций на начальных курсах. Это индикатор их эмоционального состояния. Вот такой, прозрачно-зеленый — цвет едва сдерживаемой ярости. Не злобы к врагу, а именно бессильной ярости, направленной на близкое, очень дорогое существо. Семейная сцена. Опять на уме завертелись пошлости… — Ведущий ткач или для страховки? — уточнил Максим, переключаясь на работу. — Ведущий, но на неактивную роль, — главный выразительно посмотрел на притихшего напарника, снова что-то сказал на том же, нечитаемом языке, что-то успокаивающее, почти ласковое, — Скоро новолуние. Максим не понял, при чем тут лунные фазы, но, похоже, это было сказано не для них с Игорем. Тем более что новолуние как раз было два дня назад, так что «скоро» — это сильно сказано. — Вы уже знаете, кого мы ловим? — не удержался он от вопроса. И отхватил полный недоумения взгляд: — Вы получили сводку из Киева? — Да, сегодня утром. — И что там неясно? Максим начал раздражаться: — Мы её получили только что, я ещё не знаю что в ней вообще. — Сводка предназначалась лично вам, — елейным голосом оповестил второй. — Значит, меня дезинформировали, на полученном пакете стояла пометка аналитиков. Черт-ти что. Может ещё на полставки в аналитический сесть? — Ясно. Мы ловим предположительно существо на несколько порядков опаснее всего, с чем вы сталкивались. В вашей классификации ему определения нет, — на лице, менее завораживающем подобии утонченного лика инкуба, расцвела весьма кровожадная улыбка. — Наш старый знакомый. Соскучился по преисподней. Мы называем его Хранитель. Символически, по старой памяти. Основное воздействие — контроль над разумом, материализация. Полиморфен. — Милый песик, — пробормотал Искра, отхлебывая уже остывающий кофе. — Жертвы — молодые женщины до тридцати лет, хрупкого телосложения, цвет волос неважен, обязательно синеглазые. Клинические причины смертей — сердечные приступы, обезвоживание, инсульты, самовозгорания. Хранитель ищет одну, конкретную особу. Если он её найдет и совершит то, что задумал, боюсь, спасать от него будет уже некого. — Местоположение жертвы известно? — Да. Жительница села Перевальное, Симферопольский район, Шульпина Ольга Сергеевна, студентка Таврического Национального, экономический факультет. За девушкой ведется наблюдение. Очень мило. Оперативно они. Вчера приехали, сегодня уже всё схвачено. — Когда начинаем? Длинноволосый очаровательно оскалился, на миг вновь проглянул облик инкуба: — Вчера.
