Америка

Недавняя прогулка сильно сказалась на нем. Все встало на свои места. Валясь в золотой ржи, наблюдая за бегущими облаками он неожиданно для себя понял, что его уже ничего не держит. Все.... будет нормально? Что будет, если он вернётся обратно? Восставших не ссылают, к ним относятся как к обычным людям, если не лучше, хотя это крайне редко и субьективно, но всё же находятся те, кто хвалит их за решительность, и за то, что они сделали. Пусть это была попытка, незапланнированная, провальная, но они не бездействовали, а это уже заслуживало восхищения. Да, он предатель, он не смог выйти. Но.. Но ведь это не смертный приговор, годы идут, и идут стремительно. Спустя несколько лет это уже устаканится, все будет хорошо. В любом случае будет хорошо. И ведь его ждут. Ждет. Ждет тот, к которому Сережа совершенно неравнодушен. Тот, с кем бы Трубецкой хотел бы быть рядом оставшуюся жизнь. Он обязательно поймет. И, наверное, простит? Да, простит. Ведь любит. И Серёжа его бесконечно любит. Сержа тут ничего не держит. Держал только страх, но и он отступил. Вот сейчас он по-настоящему свободен. « — Мелани, мне нужно тебе сказать... » « — Сереж, что такое? Ты выглядишь так, будто прямо сейчас заплачешь! Что случилось? Ты.. Улыбаешься? » « — Я еду домой. » « — Что? » « — Я еду в Петербург. » У Серёжи и в правду стояли слезы в глазах. Слезы радости. Он... Он правда сейчас собирается поехать туда, куда бесконечно хотел вернуться все эти два года? Два года... Здесь ему не место, он тут лишний. Определенно лишний. Ему лучше там, где есть холодная, снежная зима, где короткое лето и "плохой климат", где есть люди, которые по-настоящему любят такой любовью, которой нет нигде. В Америке точно. « — Ты.. Серьёзно? Ты правда собрался поехать? » « — Да. Я полностью взвесил все "за" и "против" и хочу вернуться. » Она обняла его и заплакала. Это был второй раз, когда она плакала при нем. Трубецкой аккуратно приобнял ее за плечи, укладывая чужую голову на свое плечо. « — Серёжа.. Серёжа ты такой умница! Я невероятно горжусь тобой, ты.. Я никогда не видела таких сильных как ты! Я очень рада за тебя, правда.. » « — Почему ты плачешь? » « — Я.. Я просто буду очень скучать по тебе, правда.. Ты стал мне намного ближе тех, с кем я когда-либо общалась.. » « — Поедешь со мной? » Девушка содрогнулась, но отстранилась от объятий. Она все еще плакала, ее слезинки скатывались по белоснежной коже, но она тоже улыбалась. Она взяла Сережу за плечи, вздыхая. « — Я останусь здесь, мне тут хорошо, намного легче, чем в холодных регионах. Ты не отсюда, тебе тут плохо. А я.. Я просто еще не нашла того человека, с которым смогу провести всю свою жизнь. Я не нашла своего "Никса". А ты нашел, и я невероятно счастлива за тебя. Ты.. Ты только пиши мне, не забывай, пожалуйста.. Я буду здесь. Приезжай в гости, навсегда не возьму. Тебе в Петербург надо.. » Он крепко обнял ее. Слов уже не хватало. Да и не нужно было. Она обязательно будет счастлива. Все мы будем счастливы рано или поздно. Сегодня просто не ее время, не те обстоятельства, но определенно то место. « — Я тоже буду по тебе скучать » Мелани отстраняется, она вытирает слезы на щеках рукавами бордового свитера, и улыбается, и эта улыбка такая светлая и заразительная, а сама девушка сейчас такая солнечная, что Сережа не выдерживает. У него у самого собираются слезы в уголках глаз, и он больше не может.. Трубецкой моргает, и улыбается, плечи слегка дергаются, и, смаргивая слезы, он разводит руки в стороны. Мелани сразу же подается вперед, и они снова обнимаются. Девушка что-то неразборчиво шепчет, и цепляется руками за рубашку, прижимая к себе. Сережа мягко поглаживает её плечи, и начинает смеятся, когда слышит, что она тихо посылает его за смазанный макияж, Мелани переходит с едва слышимого шепота на весьма громкий, и кроет его матом, за сорванное горло, и испачканную ей же самой кофту. Шуточная перепалка переходит с крыльца в дом, и Трубецкой чувствует как теперь ему действительно спокойно. Впервые за три года в этом доме он действительно дышит свободно и спокойно, и наконец-то может назвать это зданик своим веременным домом.. Домом даже с большой буквы! Здесь стены с их совместными рисунками, тут вырезки из газет, письма, и полевые, засушенные цветы, стоящие в вазах. А вот там вязаные амулеты, которые делала Нелли! А, а прямо за ними вышивки Мелани! Это все.. останется здесь и после него Этот дом всё также будет стоять, тут будет жить одинокая брюнетка, может заведет собаку, или найдет кого-то. Здесь каждый день будет вставать и заходить солнце, может тарелки и чашки, которые останутся без хозяев, покроются пылью, а его второй этаж в конце концов придет в запустение.. А может она сдаст его кому-то другому? Или будет сохранять все в идеальном порядке, на случай, если кто-то из них всё же вернется? Мелани будет и дальше встречать рассветы за сигаретой и кофе, а закаты у мольберта с переполненной пепельницей и чаем. Она будет гулять к морю, ездить на ярмарки, и все это будет.. без него? Так странно.. Серж уезжает из дорого сердцу места уже во второй раз, но такое ощущение.. Чуждости?.. впервые. То-ли из-за того что здесь он так и не стал своим, то-ли из-за разного отношения, но тут он как будто уже чужой, в смысле, он в голове понимает, что это место будет двигаться дальше, или замрет во времени, но это будет уже без него, а Петербург.. Оставляя Петроград, Трубецкой если вообще и думал о таких вещах, то как-то сразу считал, что город замрет, что пока он сам не смотрит, Санкт-Петербурга его улиц, домов, и жителей, всего этого просто не существует. И сейчас это ощущение сводило с ума, но воспоминания больше не сопровождались тяжелым вздохом, теперь было действительно проще, теперь его ничто не душило, и было только полное воодушевление, он даже почучствовал, как уголки рта сами разьезжаются в улыбке. Он скоро будет дома. Внутри всё действительно трепетало, его вцелом начинало потряхивать от одной мысли, что он правда возвращается.. 《 — сереж...》 Мелани шепчет надрыво и почему-то опять невесело, Сережа даже вздрагивает, он совсем ушел в себя и теперь повернулся слегка потерянный, с глуповатой улыбкой, и абсолютно выпавший из реальности 《—я》 《—буду》 《—скучать》 Трубецкой прочитал это по губам, и кивнул 《—я》 《—тоже》 Мелани сначало было шагнула вперед, чтобы опять обнять, но вдруг замерла, махнула рукой, закрыла лицо руками и отвернулась, шепча: 《—собирайся-собирайся а то, я-я.. я совсем тебя не отпущу》 Сережа одернул уже поднявшуюся руку, и сделал шаг назад. Мелани права. Они так совсем не разойдутся. Он разрвернулся на каблуках и пошел собирать вещи, но остановился на полпути, и шмыгнул в кухню. Серж быстро выдернул цветок из вазы, стоящей на столе, и выскользнул из кухни, направляясь на второй этаж.

**

Цветок отправился в один из разворотов ежедневника, для того, чтобы засушить и не потерять. Теперь он точно заберет себе хоть что-то. У Серёжи вещей абсолютно по-минимуму. Он возьмет только самое важное, остальное оставит Мелани. Пусть делает с ними что хочет, может выкинет, а может сохранит некоторые. Это только ее дело, но Серж считает, что так будет лучше для всех. Может со злости и обиды за то, что он уехал она порвет что-то, а потом успокоится. Она именно такая. И Серёжа рад, что она такая, какая есть. Хорошая, с виду холодная и недоступная, но невероятно нежная внутри. Она как роза во льду. Смотри, но не касайся, а если и коснешься и не отпрянешь - грей теплом своих рук. Она достойна всего самого лучшего, она обязательно найдет свою любовь. Любовь с большой буквы, но возможно, эта первая буква будет не "Л". У Серёжи это "Н", отдающая позолотой и отблескивая на любом свету. Серж снова незаметно для себя стал летать в облаках, вспоминая, как хорошо было тогда. То, как они ходили по улочкам царского имения, как Серёжа рассказывал о том, что издал Рылеев, или как Мишель выиграл у него несколько бутылок шампанского в карты, то, как они сидели под тем самым клёном, как вспоминали детство и громко смеялись, чуть ли не до боли в животе. Это было так давно, но помнит как сейчас. А Америки будто никогда и не существовало вовсе. Он не мог вспомнить по-настоящему счастливых моментов здесь. Мелани права: ему тут определенно не место. Ему надо, срочно надо в Петербург. У него и до этого были мысли вернуться. Они пожирали его, сдавливали горло, не давая вздохнуть. Он уже собирал вещи, и не раз. Но на утро раскладывал их, не решаясь даже сказать Мелани. Потому что тогда он был не готов. Он сомневался. Сомневался в людях, сомневался в России, сомневался в Петербурге, сомневался в себе. А главное и самое непростительное - он сомневался в Никсе. А сейчас нет, он абсолютно уверен. Ему легко и хорошо. Дышится так тепло. Приятно. Прямо как и должно дышаться здесь. Но ему больше нравится морозный воздух такого любимого Петрограда. Петербург это место, откуда уезжаешь и хочешь вернуться. « — Так, все, надо собираться. » Серж это сказал сам себе, и удивился собственному голосу: он не звучал, как обычно, подавлено и хрипло. Он звучал так, каким был тогда, три года назад в Петербурге; громко и живо.

* * *

Прощание с Мелани было ужасно болезненное. Плакали, и плакали долго, обещая приехать снова, навестить когда нибудь, обещая писать. И, конечно же, не забывать. Такое нельзя забыть. Он может забыть дом, адрес, вид на море, тёплый воздух, но Мелани, такую хорошую, никогда не забудет. Вещей получилось и в правду по-минимуму. Он где-то треть оставил девушке, и взял самое необходимое, и дорогое, в моральном плане. Взял письма, те, которые отправлял Рылеев и те, которые не отправил он. Адресованные короткому Н.П. Романов. И ещё там по мелочи. Купил перед самым отъездом сувениров, написал Мелани прощальное письмо, о котором она не знала, и узнает только после его отправления. Сувениров купил совсем немного, но выбирал с любовью. Друзьям, семье и Никсу. Девушка ушла в город перед уходом Трубецкого, объясняя это тем, что в ином случае просто не отпустит даже за порог. Вот такая она, но бесконечно хорошая. Он обязан рассказать о ней Никсу. Садясь в корабль, он думал о Петербурге. Как это все иронично получается. Отплывая в Америку он думал о будущей жизни в ней, пытаясь забыть Петроград, потому что никогда больше не планировал возвращаться. И вот сейчас, спустя два года он снова возвращается. Возвращается домой. Счастливый и ужасно скучающий. Он больше не смотрит вдаль на воду, предвкушая что-то. Теперь он смотрит только в сторону Петербурга, стараясь рассмотреть его из-за завесы облаков.