Тяжело, когда нет рядом кого-то близкого, с кем ты можешь разделить собственную жизнь. У Макса никогда такого не было, и не должно было быть в принципе. До момента, когда все перевернулось. Когда он все перевернул. Имя снова отдается улыбкой на губах. Джордж… // Подростковая, моментами сентиментальная, но близкая для многих тема взаимоотношений, когда один нелюдимый - не по собственному желанию, а по желанию отца, а второй социален, но искренен только с единственным. С особенным. С Максом.

Ландо часто мучали кошмары, но со временем они приобрели до блядства знакомый силуэт и слишком любимые и вымученные черты лица. Британец, кажется, стал ненавидеть его всеми фибрами души, но так же и до одури любил. Лез на стену, убивался, страдал, но любил. А Риккьярдо?

Кажется, Макс Ферстаппен влип. Ему слишком хорошо в сладких объятиях, слишком приятно находится рядом, слишком нравится чувствовать себя прирученным. Он понимает, что буквально надел на себя ошейник и вручил поводок Расселлу. И раньше эта мысль вызывала Ферстаппена неприятное жжение в груди: он не хотел с этим мириться. Но сейчас это вызывает лишь глупую улыбку. Но они с Джорджем все еще в стадии "интрижки", и, кажется, Максу это не нравится. Это утро может помочь поставить точку в этом.

Стрелецкий устал, действительно устал, ему хочется просто получить адреналина: как обычно рискнуть и поставить свою жизнь на кон, бегая по проезжей трассе. Да, глупо, зато действенно. Но только это ему не приносит абсолютно никакого удовольствия. Но это стало одним из ключевых событий к тому, как теперь можно получать адреналин. Теперь Боков - его адреналин.

Сегодня я буду ненавидеть тебя до чертовой смерти, а завтра любить до потери пульса, и мы будем бегать по этому кругу, до тех пор, пока не потеряем способность дышать.