Один из нас

      День 50       Грейнджер не было в доме. Я проснулся в середине дня, в тишине. Ветер уже разгулялся, и ветка лысого дерева с громким стуком врезалась в оконное стекло. Тело все еще ныло от травм. Я залпом опустошил склянку с горьким зельем, которое Габриэль заботливо поставила на тумбу, а затем с трудом поднялся. Я будто нутром чуял неладное. Так оно и было.       Ветер бушевал. Ветки голых деревьев в бешеном танце качались из стороны в сторону, листва перед домом иссохла и разлеталась в стороны, а море обрушивало на берег огромные волны. Я решил прогуляться до берега. В доме все равно не с кем поговорить. Да и о чем? В моей голове было столько мыслей и я просто не мог ни с кем делиться ими.       Я подошел ближе к морю и увидел Грейнджер.       Она вышла из воды, словно сирена. Мокрая, полупрозрачная белая сорочка облепила изгибы женского тела. Лицо было бледным с заостренными чертами, большими темными глазами и впалыми щеками. Грейнджер шла мягкой уверенной походкой. Ее волосы мгновенно высохли, когда она наклонилась и подняла волшебную палочку с песка. Я приблизился как раз в тот момент, когда она выпрямилась и встряхнула кудрями. Волосы, то и дело взмывающими в воздух вьющимися прядями, упали ей на грудь. Наши взгляды встретились. На секунду мне показалось, что она испугалась моего внезапного появления. – Ты подсматривал? – Грейнджер провела палочкой по мокрой ткани и сорочка высохла, перестав обтягивать ее фигуру. – Нет. Ты плаваешь в море. В ноябре, – она кивнула очевидному факту и я нахмурился, – ты решительно настроена погибнуть?       Она вздохнула и надела на себя большой свитер бордового цвета. – Вообще-то нет, – наши глаза снова встретились, – я закаляюсь.       Закаляется? Я совсем ей не поверил. – Рози там совсем одна. Я думал, ты боишься за нее. – Боюсь. Ты пришел прочитать мне нотацию? – Я увидел тебя только что. Дом почти пуст и я переживаю за Рози. А тут ты выходишь из воды. Я думал, ты планировала утопиться.       Грейнджер фыркнула. Я заметил, как ее губы дрогнули в подобии улыбки. – Ты слишком много думаешь, Малфой. Иногда люди говорят не то, что думают и делают не то, что хотят. Никто не обязан отчитываться перед тобой. – Я и не говорю, что кто-то обязан отчитываться. Зачем ты переворачиваешь смысл моих слов? Я просто испугался… – Ты испугался? – теперь она уставилась на меня, как на идиота. Отлично. – Тебя это удивляет? – Ты буквально желал мне смерти в школе. Мы сейчас на войне из-за убеждений, которые поддерживали ты и твоя семья. И тебя пугает, что я вдруг утону? – Грейнджер, – я начинал терять терпение. – То, что произошло на той неделе не дает тебе права считать себя моим другом, – произнесла она четко и почти на одном дыхании, – да, ты сделал для Ордена не мало, но это лишь искупление. Не позволяй себе думать, что этого будет достаточно.       Грейнджер завязала волосы в низкий пучок и сделала шаг по направлению к коттеджу, словно я не стоял как вкопанный рядом с ней. Я быстро пришел в себя и зачем-то схватил ее за руку выше локтя. – Серьезно? Ты решила таким образом показать мне кто есть кто? Поставить меня на место? Или ты просто испугалась собственного положения? Мыслей? Чувств? Ты боишься Грейнджер, вот и все. Не строй из себя железную леди. Я вижу тебя насквозь, – на последних словах я потянул ее на себя, чтобы слова быстрее дошли до ее мозгов.       Что она о себе возомнила? К чему эта надменность? Я видел ее умирающую, убивающую и испуганную. Я видел ее разбитую и собранную вновь. А сейчас я должен выслушивать, что после всего произошедшего я никто?! Черт бы ее побрал… – Отпусти меня, – прошипела она, глядя мне в глаза. – Скажи мне, – я еще раз дернул ее на себя, – скажи мне, что я не прав.       Я чувствовал, как где-то внутри меня грохочет сердце. Я видел это и в ее глазах. Я знал, что она чувствует то же самое. Грейнджер сжала губы в тонкую линию со злостью глядя мне в глаза, а я пытался понять откуда эта злость взялась. Чуть меньше недели назад она дала себя обнять и утешить. Она подпустила меня к себе. А теперь это железная стена между нами не дает мне пробиться. И мне зачем-то это надо. Необходимо понять и разломать к чертям эту стену. Из принципа или… – Ты… – она отвела взгляд и снова сжала челюсть, – мне больно, Малфой.       Мы сверлили друг друга взглядом еще несколько секунд, а затем услышали голос. Грейнджер вздрогнула и отшатнулась от меня так, будто находиться вблизи со мной преступление. – Все в порядке, Гермиона? – это был Джек. Чертов Джек Миллер. – Привет, – она вдруг улыбнулась, у меня от удивления аж брови подскочили, – да, все хорошо. – Здравствуй, Миллер, – я натянуто улыбнулся, приподнимая подбородок, чтобы посмотреть на него свысока. – Малфой, – он сдержанно кивнул и перевел взгляд на Грейнджер, – можем поговорить? – Ты все сказал? – она вопросительно посмотрела на меня. – Я, да.       Джек увел ее в дом, а я остался стоять у бушующего моря. Жар спал, сердце успокоилось, я повернулся лицом к воде и вздохнул. Оказалось помимо войны на стороне Ордена, я влип в еще одно дерьмо.

***

– Я ничего не почувствовала.       В лазарете были слышны голоса Уизли и Грейнджер. Я посмотрел на часы: 02:20. Странно. Я встал у дверей и прислушался. – А я да, – сказала Уизли. – Когда я вышла из дома, сигнал был таким же, как, если бы я стояла рядом. А потом я трансгрессировала в Лондон, сигнал стал слабее, но все равно я его чувствовала. Так что, все работает. – Может быть дело в воде? Возможно нельзя контактировать с водой.       Голос Грейнджер был задумчивым и тихим. Она была погружена в решение задачи. – Давай попробуем так.       После слов Уизли я услышал шипение. Они варили зелье? Или что-то колдовали там? Вздохнув, я развернулся и пошел в комнату. После сегодняшнего разговора с Грейнджер, у меня не было никакого желания встревать в ее дела с Уизли.       День 55 – Я не знаю, Джинни, что думать. Малфой вдруг решил, что он может меня опекать. Меня и Рози. – Потому что ты дала ему повод так думать.       Сегодняшним ранним утром Джинни пришла ко мне в спальню, чтобы некоторое время провести вместе со мной и Рози. Она сидела на моей кровати и листала волшебный спортивный журнал, пока Роуз еще нежилась в кроватке. – Не давала, – я опустила одеяло к поясу, чтобы не было так жарко и закусила нижнюю губу, – ты думаешь, что он…       Джинни подняла на меня красноречивый взгляд и меня снова бросило в жар. – Представь нас на седьмом курсе, вот бы мы удивились да? Таким то разговорам. – Я и сейчас удивляюсь, если честно, – ответила я, нервно покусывая губу.       Докатилась. В разгар войны переживаю из-за чувств. С каких это пор мне важны дела сердечные? Кажется, что после переезда с Гриммо все так изменилось. И я сама изменилась. Будто тот подвал и правда был моим убежищем. Бункером, который спасал меня от телесных и душевных травм. – Да ладно, – протянула Джинни, усмехаясь, – Малфой исправляется. Он совершенно не тот человек, каким был. Он даже не тот, кем был пару месяцев назад. – Орден меняет людей, – задумчиво сказала я, глядя в окно. – Ага, – хихикнула Джин, – похлеще Пожирателей смерти. Та еще школа выживания. С одной стороны ты можешь покалечиться во время битвы. С другой стороны не дай Мерлин, влюбиться в Гермиону Грейнджер. Там тебя могут лишить только руки, а тут вырвут сердце. – Ты слишком много стала читать любовных романов.       От моего укоризненного взгляда Джинни зашлась хохотом. – Я пытаюсь абстрагироваться, – она пожала плечами.       Во время разговоров с подругой я всегда чувствовала эту тонкую грань, ступив за которую нас обеих могла накрыть истерика. Мы словно шли по тонкому льду и если случайно провалиться, то можно погрязнуть в мыслях о войне, о смерти всех наших близких и захлебнуться в страхе за жизнь Рози и собственные жизни. Наши разговоры всегда были опасны именно этим. Но мы с Джинни умело отводили друг друга в сторону льда покрепче. Например к теме отношений. – Как там Джек, кстати? Ему удается пережить следующее полнолуние? – Габриэль умеет готовить зелье. – Слава Мерлину, – Джинни наигранно вскинула руки к потолку, – знаешь, меня искренне удивляет тот факт, что у тебя, у самой Гермионы Грейнджер, не выходит волчье противоядие. – Думаю это знак, – усмехнулась я. – Знак, что надо держаться подальше от оборотней?       Несколько долгих секунд я смотрела на подругу. – Джек сказал, что они вышли на связь с Грюмом, – сообщила я, наблюдая как ее глаза расширяются. – А остальным он когда собирался сказать? – Он сначала сообщил всем в доме Тонкс. Там собралась большая часть Ордена. Позже к ним присоединился сам Грюм. Он рассказал где был последнее время. Оказывается, он долго прятался и не мог использовать магию. Его окружили. Потом он придумал как выбраться. Знаешь кто ему помог? Финниган. Он изготовил для него бомбу. – Бомбу? – Джинни хохотнула, – а помнишь Грюм его все время ругал за них? – я согласно закивала в ответ, – значит после собрания Джек пришел сразу к тебе? – Да. В доме почти никого не было и он пришел к берегу… – А-а, это когда Малфой зажимал тебя там… – Джинни! Никто никого не зажимал! – Ну когда я вернулась, то увидела вас. И вы были во-от на таком расстоянии друг от друга, – Джинни почти соединила большой и указательный палец, показывая просвет между ними. – Тебе показалось, – я махнула на нее рукой, – он просто схватил меня, а я пыталась вырваться. – Мерлин, ну и страсти. А Джек оказался спасителем. – Так и есть. – Он сейчас выходит вперед в этой гонке за твоим сердцем? – Мое сердце это снитч или квоффл? – Ха! Твое сердце это драконье яйцо, которое нужно вырвать из под носа дракона! – Джинни снова захохотала. – Тогда, какое счастье, что Джек не играет в квиддич. – Потому что, если бы сердце было снитчем, Малфой уже давно, – Джинни изобразила рукой, будто бы поймала его в воздухе.       Усмехнувшись, я наблюдала за смехом подруги и думала над ее словами. Я пыталась понять, каким я представляю свое сердце и свои чувства. Неуловимые для всех одинаково, как снитч или как квоффл, который нужно отобрать у противника?

***

      Я чувствовала себя в этом доме не нужной. Единственный человек, который всегда нуждался во мне, была Рози. Мы часто стали сидеть на полу в гостиной, играть или собирать пазлы. Малфой добыл ей кубики с буквами и я, с неохотой, но приняла этот подарок. Я думаю, что из-за ее привязанности он чувствовал себя обязанным. Но это не так. По крайней мере я ей не обещаю, что Малфой придет с подарком или останется ее другом на всю жизнь. Я стала чаще говорить Роуз, чтобы она не ждала его и чтобы не надеялась увидеть, потому что Малфой может жить где угодно. И это правда. Никто не заставляет его сидеть здесь. Не теперь, когда место его привязки разбито в щепки. Он был обязан возвращаться на площадь Гриммо. Но теперь этой штаб-квартиры нет и Малфой в одном доме с нами по своей воле. – Мама! – Роуз показала пальцем за мою спину, восхищенно округляя глаза.       Я отложила кубик и повернулась. У входной двери стоял Джек. Он держал в руках плюшевого зайца и три крупных пиона. Миллер широко улыбнулся и направился к нам. – Что это еще такое? – я улыбнулась, принимая цветы, – где ты их взял в конце осени? – Не поверишь, – он подарил Рози зайца, погладил ее по голове и выпрямился рядом со мной, – в магазине. – Спасибо, – наверное я выглядела очень удивленной, Джек засмеялся. – Они не отравлены, не зачарованы и я их не украл, – он приобнял меня за плечо, – просто хотел вас порадовать. В последнее время столько всего плохого происходит. Но пока шторм стих, хочется, чтобы это время было хоть немного спокойным и радостным. – Это очень мило, Джек, – я чмокнула его в щеку и пошла на кухню, чтобы поставить цветы в воду. – У тебя новый браслет? – он встал рядом, разливая по чашкам кипяток. – Ах это, – я взглянула на правую руку, на которой красовался браслет из кожаного ремешка с тремя красными бусинами, – мы с Джинни придумали средство, которое позволит узнавать местоположение Роуз. Браслеты у нас троих. Они правда еще не доработаны. – Да? А что не так? – При попадании в воду сигнал глушится. – И как это исправить? – Джек взял мою руку и задумчиво стал разглядывать кожаный ремешок. – Мы пока не знаем. Браслеты пропитаны различными зельями и связаны заклинаниями, но мы делали это впервые, поэтому ошибки все равно есть. – Это очень хорошая задумка. Наверное, тебе теперь намного спокойнее. – Так и есть, – я улыбнулась и приняла чашку с чаем из его рук.

***

      В гостиной заработало радио. Джинни притащила его пару дней назад и вот сегодня вечером я услышала музыку. Мы с Рози вышли из комнаты и я увидела Флер, которая стояла в полумраке у плиты и мурлыкала себе под нос песню. Я не знала исполнительницу, но она пела довольно грустную песню о любви. Флер слегка покачивалась, мешая ужин на сковородке. Рози радостно выбежала в центр комнаты, чем спугнула настрой Флер. Та обернулась и помахала нам. – Чудесная вещица, – она лопаткой указала на старенькое радио, – давно не слушала музыку. – Да, мы тоже вышли на звук.       Я наблюдала за тем, как Рози кружится в центре комнаты. Гостиная была освещена лишь парой настольных ламп, что создавало уют в небольшом сером помещении. Роуз протянула ко мне руки и я, подхватив ее, стала кружиться вместе с ней. Она откинула голову назад и хихикала, прикрыв глаза. Я смеялась вместе с ней. Мы танцевали еще пару минут, а потом я почувствовала, что на нас смотрят и опустила дочь на пол.       Обернувшись, я увидела Малфоя. На нем была форма в которой он обычно ходил на рейды и черная маска прикрывала половину лица. Он стоял в коридоре, подперев плечом угол. Его серьезный, задумчивый взгляд скользил по мне. В какой-то момент мне показалось, что он захочет присоединиться к нам и пригласит меня на танец. Согласилась бы я?       Рози опередила мои мысли и его действия. Она радостно поздоровалась с ним и потащила его в центр гостиной. Он стянул с себя маску и бросил ее на подлокотник дивана. – Давай танцевать! – просила она, кружась вокруг него, – давай, – она протянула к нему руки и он поднял ее.       Я отошла в сторону и смотрела на то, как Драко Малфой кружит мою дочь посреди гостиной. Настолько сюрреалистичной картины мне еще не приходилось видеть. Он совсем недавно вернулся с очередной битвы и наверное жутко устал. Но выглядел он вполне довольным, когда Роуз хихикала и раскидывала руки в стороны. А потом моя дочь потянула одну руку ко мне, приглашая присоединиться. Я взглянула на Малфоя и мне стало вдруг неловко. Улыбка еще не сошла с его лица и он смотрел на меня нежно, совершенно обезоруживающе. Я приблизилась и взяла дочь за руку. Она прижалась к нам двоим и заулыбалась. – Мама! – она взглянула на меня, а потом повернулась к моему бывшему врагу, – и п…       Я вздрогнула и отшатнулась. На меня будто вылили ведро воды. Она почти сказала «папа». Я знаю, что она случайно. Рози и сама себя остановила. Но это осознание пронзило меня от макушки до пяток. Малфой смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд так же сильно, как если бы он схватил меня за руку. – Мама и Малфой! Мои лучшие друзья! – продолжала Рози.       Но я уже не слушала. Я извинилась и ушла в спальню.

      День 56       Утром шел дождь. Уже два часа он барабанил по окнам не переставая. Я заваривала чай и с тоской смотрела в окно. Сегодня, как никогда мне хотелось выйти и подышать свежим воздухом. Вчерашний вечер оставил осадок, от которого я до сих пор не смогла избавиться. Я затосковала по Рону. Мне ужасно хотелось, чтобы он был рядом, чтобы Роуз была рядом со своим отцом и ей не приходилось сближаться с бывшим Пожирателем смерти. Интересно, она воспринимает его как родного человека? Она думает, что он часть нашей семьи, как Гарри?       Входная дверь открылась и в дом вошел Грюм в компании с Бруствером и Гарри. Они не сразу увидели меня, а когда Гарри заметил меня, то я уже летела в его объятия. – Привет, – улыбнулся он, прижимая меня к себе, – все хорошо? – Да, все спокойно, – ответила я. – Грюм, Бруствер, рада видеть вас. Давно не было вестей. – Здравствуй, Гермиона, – Кингсли сдержанно улыбнулся и прошелся по коридору, осматриваясь, – мы прибыли сюда, чтобы провести собрание. – Что-то произошло? – я вопросительно посмотрела на Грюма, которые уже подошел к столу и рассматривал содержимое кружки. – Не совсем, – гаркнул он, – мы планируем перевезти всех. Есть вероятность, что дом обнаружат в ближайшеей время. – Есть вероятность? Как это понимать? – я снова посмотрела на Кингсли. – Наверняка вам известно, что я скрывался от Пожирателей долго время. – Грюм тяжелой походкой направился к выходу, – мне удалось кое-что узнать. Собрание состоится через час. Прямо здесь. Раз вы встретили нас, то попрошу оповестить остальных. Мы вернемся и расскажем все, что знаем. – Гарри, побудь тут, – попросил его Бруствер. – Джинни у себя? – спросил у меня Гарри.       Я указала на лазарет.       Позже, когда Бруствер и Грюм ушли, все присутствующие собрались в гостиной. Я закрыла Роуз в спальне и попросила подождать, пока закончится собрание. В общей комнате стоял шум. Множество голосов сливались воедино. Наконец мы услышали звук трансгресси, а спустя несколько минут входная дверь открылась и в дом вошли Аластор и Кингсли. – Всем добрый день, – как всегда сдержанно и вежливо поздоровался Бруствер, – мы собрали вас, чтобы сообщить наше решение. – Данный штаб будет выдан Пожирателям, – коротко и ясно сообщил Грюм.       Гостиная наполнилась еще большим шумом. Многие возмущались, особенно Билл и Флер. Это место было их домом. Но Аластор дал понять, что спорить бесполезно. Он узнал, что Пожиратели подобрались к этому месту довольно близко и совсем скоро они раскроют местоположение дома. – Подставным лицом будет Малфой, – Аластор оглядел присутствующих, но самого Малфоя в комнате не было, – он знает этот план и полностью с ним согласился. Драко выдаст наше местоположение, чтобы втереться в доверие Пожирателей и узнать как выглядит крестраж. Наши попытки разгадать его внешний облик не увенчались успехом, – он пристально посмотрел на меня и я слегка поежилась, – мы должны использовать все возможные методы. – Но, что если его убьют за предательство? Если план провалится, не начавшись? – спросил Билл. – Мы устроим здесь ловушку. Когда Пожиратели сюда придут, а они точно придут, чтобы проверить слова Малфоя, то их будет ждать сюрприз. – Значит смысл даже не в том, чтобы он притворился предателем Ордена? – я услышала собственный голос, – он просто будет использован как расходный материал?       Все обернулись на меня. На мгновенье в комнате стало очень тихо. – Все верно, мисс Грейнджер. Мистер Малфой сильно рискует и он осведомлен об этом.       В комнате стали слышны перешептывания и недовольные высказывания. Орден до сих пор не принял Малфоя, но они и не желали ему такой смерти. Отдавать волшебника на растерзание его бывшим соратникам, это казалось всем чересчур жестоким. Пожиратели смерти не будут долго думать, что с ним делать. Никто из них не согласится вернуть его в ряды прислужников Волдеморта.       Собрание закончилось тем, что многие из присутствующих стали перемещаться в дом Тонкс - самый большой штаб Ордена Феникса. Гарри все время, пока шло собрание, сидел бледный и молчаливый. Он смотрел куда-то в одну точку и слушал остальных. – Гарри? – я коснулась его руки и он слегка вздрогнул, – что ты думаешь обо всем? Ты был там, когда они приняли это решение? – Я думаю, что Малфой зря согласился. – Он правда сам согласился или его заставили? – спросила рядом сидящая Джинни. – Сам. – Гарри посмотрел мне в глаза и тяжело вздохнул, – он сказал, что в его жизни мало смысла и никому не станет хуже, если его не будет. Какая разница умрет он сейчас или через несколько месяцев на очередном рейде. – Мерлин, – прошептала Джинни, – он совсем сдался. – Сдался? – брови Гарри удивленно приподнялись. – Я тебе потом расскажу, – шепнула ему жена.       Я взглянула на нее так укоризненно, как только могла. Надеюсь она не станет рассказывать Гарри все так, как видит сама. Иначе он все неправильно поймет. – А где он сейчас? – В доме Тонкс. Готовится. – О, смотри, – Джинни вытащила из под своей ноги черную маску, – я случайно села на нее, это разве не Малфоя? – она протянула ее Гарри. – Кажется, я видел его в чем-то подобном.       Джинни посмотрела на меня и все на секунду замолкли. Она медленно протянула мне маску. – Пойду соберу вещи, – сказала я и встала с дивана.       Я сделала несколько шагов по направлению к комнате, но решительно развернулась, забрала маску из рук Джинни и поспешила к дочери.