Трудности мужского брака

Когда впереди показались стены столицы, Рокэ осадил коня, пустив его рысцой. Не было нужды торопиться — Рокэ не собирался заглядывать в город. С Ли и Милем они должны были встретиться на одном из постоялых дворов близ Олларии. Конечно, отец бы этого не одобрил, но Алваро Алва не обязательно должен знать все о жизни младшего сына, а эр Вольфганг согласился дать своему оруженосцу более длительный отпуск, чем положено, когда узнал причину. В Алвасете Рокэ прибудет, когда и условлено, и это все, о чем герцогу Алва нужно знать. Рокэ приметил в траве выложенные камнями кольца, а меж них — траву с крупными черными ягодами. Это его слегка удивило. За весь длинный путь из Торки это был самый скромный алтарь плодородия, что юноша встречал, к тому же, в таком странном месте — прямо у дороги. Такое ожидаешь встретить в глухомани, а не вблизи столицы. А впрочем… такие ягоды сами выбирали, где им расти. Ни в одном рукотворном саду они никогда бы не прижились. Такие росли лишь в месте, где можно молиться о том, чтоб выносить дитя. Церковь утверждала, что все это — дар Создателя, однако, отец всегда скептически хмыкал. И Рокэ знал, почему — древний алтарь Анэма в Кэналлоа был весь усыпан вьющейся травой с такими же ягодами. Рокэ встряхнул головой, подстегнув коня, почти перешедшего на шаг. Юноше о детях думать определенно было еще рано. Легенды гласили, что в древние времена, два или три Круга назад, мужчины вообще не должны были думать о детях. У них были самки, как у животных, которые вынашивали потомство. Впрочем, и тогда находились мужчины, просившие дара самому привести в мир свое дитя. От такого дара рождались крепкие и красивые юноши, и самки у людей постепенно просто выродились. Конечно, вынашивание ребенка нельзя назвать легкой долей. Как и его рождение. Рокэ поморщился и снова помотал головой. Он, конечно, знал, что несколько свежих черных ягод погружают в глубочайший сон на несколько дней, за которые и положено извлечь ребенка, но разрез не может полностью зажить за такой срок, хоть о восстанавливающих свойствах такого сна ходили легенды и отвар ягод часто давали тяжелораненым. А лежать раненому месяц-другой Рокэ уже приходилось. Приятного мало. Так что он бы с радостью передал эту обязанность кому-нибудь другому. Хорошо хоть, эр Вольфганг не имел видов взять Рокэ себе в мужья! Многие сеньоры в день святого Фабиана не стеснялись присматривать женихов, а не оруженосцев. Хоть тут отец постарался и оградил их с Карлосом от желающих юного южного красавца почтенных эров. В остальном же… Как ему пришло в голову договориться с фок Варзовым?! В Торке просто невероятно холодно! Рокэ за год так и не привык. Юный Алва повернул коня на дорогу, ведущую к нужному постоялому двору. Он очень надеялся, что друзья по Лаик прибудут не позже, чем завтра. Рокэ не любил ждать. К тому же… он был бы не против еще раз услышать от близнецов: «Ты ему понравишься». Или два… Рокэ ни за что бы не признался, но его волновало предстоящее. Шутка ли — знакомиться с собственным старшим братом! *** — Вот, можем отправляться, — резюмировал Эмиль, подмигнув юному сыну трактирщика, отчего мальчишка аж зарделся. Он, конечно, предпочел бы еще поспать, тем более, ночка была великолепной, но они все хотели как можно скорее добраться в Сэ, где их ждало одно очень важное дело. Так что приходилось подниматься по графику Ли и Росио. — Миль, он опять задумался, — с преувеличенной серьезностью заметил Лионель. — Неужели? Опять? Нам нужно избавить друга от этой напасти! — сделал такое же лицо Миль, но глаза его смеялись. — Окружай! — скомандовал старший Савиньяк, заходя справа от Рокэ. Эмиль проделывал тот же маневр слева. Алва еле ускользнул от хватки близнецов в последнюю секунду. — Дети малые! — фыркнул он. — Я ж вас слышу! Эмиль рассмеялся от души, глядя на лицо Росио. Оно было сейчас таким выразительным, что удержаться от повторной атаки не было сил. — Разумеется, слышишь, — практически мурлыкнул он, смещаясь так, чтобы друг и самый настоящий дядя сдвинулся чуть в сторону и попал точно в руки успевшему приготовиться Лионелю. — Попался, — торжественно объявил старший Савиньяк, с трудом устояв на ногах, когда «атаковал» еще и Эмиль. — Мы же видим, что ты волнуешься… — А этого не стоит делать. Мы с тобой, и теперь так будет всегда, — бодро сообщил Эмиль прямо Рокэ в ухо. Он еще и выразительно сопел, вызывая у Алвы только широкую улыбку. Рокэ не мог не расслабиться, оказавшись в таких теплых объятиях. Пусть он умом понимал, что для волнения не было никакого повода, все было обговорено. Но глупое сердце трепетало в груди, словно крылья птицы. Как его встретит Рубен? Что ему вообще сказать? Они с Карлосом узнали о нем только перед поступлением старшего в Лаик, да и то Рокэ отец тогда не напрямую рассказал. Брат вернулся и все ему выложил, не сумев держать в себе, как ему было приказано. Рокэ тогда было пятнадцать, и с отцом у них случилась крупная ссора на этот счет… но уже после отъезда Карлоса в Лаик. Рокэ смог выдержать этот срок, не желая подставлять брата под наказание. — Не волнуйся, Росио, — успокаивающий голос Миля выдернул Рокэ из невеселых мыслей. — Мы будем с тобой. Вот увидишь, в Сэ тебя ждет самый теплый прием. — А еще — самые вкусные яблоки, — выразительно облизнулся над ухом Ли, вызывая у Рокэ улыбку. — И в целом, тебе там будут рады всегда. Это я тебе обещаю. Рокэ и хотел бы что-то сказать, но именно этот момент Эмиль решил выбрать, чтобы его начать щекотать. И ведь хорошо знал, драгоценный племянничек, что Рокэ боялся щекотки, и все равно за свое взялся. Хохот сорвался с губ Рокэ как-то сам собой. — Ну, Милле… подожди… я тебе отомщу-у, — прозвучало это крайне смешно, поскольку еще и голос подвел, но веселый смех стал для Рокэ облегчением. Он тут же начал ответную атаку. Миль заойкал и попытался вывернуться, они зацепились о ногу Ли и в результате все упали, дружно хохоча. Хорошо, что поблизости не было зрителей. С трудом верилось, что они встретились всего-то полтора года назад. Хотя… уже почти два, надо будет это как-нибудь отметить. Наверное. Слишком уж замечательных друзей подарил Рокэ Лаик. Свободолюбивый Алва мог всей душой ненавидеть правила, нудных менторов, тесные кельи и сквозняки, но не мог бы сказать, что ненавидит Лаик в целом. Ведь там он и познакомился с близнецами Савиньяками. Никто другой к гордому, вздорному и отлично умеющему за себя постоять кэналлийцу и не совался. А вот унар Эмиль и унар Лионель, прослышав, кто тут чей сын, несмотря на то, что в Лаик были под запретом титулы и полные имена, сунулись знакомиться. И чуть не попались под горячую руку. Рокэ со всеми унарами успел из-за чего-нибудь перессориться, чувствуя свое превосходство и одновременно взбешенный тем, что не может выйти из тени отца даже без титула. Но добродушные шутки Эмиля насчет «дядюшки Рокэ» возымели эффект, Алва просто не мог не признать чужое остроумие. И теперь Рокэ вместе с близнецами собирался в Сэ. Он все понимал, но одно дело — обговаривать план и совсем другое — его реализовывать. Он волновался так, как, пожалуй, не делал этого еще ни разу в жизни. Но Ли и Миль и здесь нашли, как все-таки его отвлечь «дядюшку» от мыслей. Он и не представлял, что мог надумать столько всего. — Все, сдаюсь, — простонал Миль, которому сейчас больше всего досталось от Рокэ. — Признаю, что ты мастер в щекотальной атаке, уважаемой дядюшка… ай, — последнее вырвалось у Миля, когда смеющийся Рокэ весело пихнул его ногой. — Вот теперь мы можем выдвигаться, — Лионель улыбался, а Рокэ представил, как они сейчас выглядят. Встрепанные, раскрасневшиеся, взъерошенные… ох отец бы ему высказал за «неподобающий внешний вид». К счастью, сейчас об этом можно было не думать. — Росио, не беспокойся. Ты не один, а дома у нас увидишь только тепло, — заверил Эмиль, и Рокэ нашел в себе силы улыбнуться. Он верил… но ему все равно было страшно. Хотя любимые племянники как могли старались отвлечь его от тревоги. *** — Прости, я не собирался сваливаться вот так… — Эгмонт сконфуженно смотрел на своего друга. Одного из лучших, несмотря на солидную разницу в возрасте. Но Арно Савиньяк никогда не принижал тех, кто младше, а к Эгмонту относился очень тепло — Повелителю Скал оруженосцем довелось послужить в Южной армии. Собственно, он всего пару лет как перестал им быть… — Перестань извиняться, ты нас ничуть не стеснишь, — Арно покачал головой и придвинул Эгмонту бокал «Слез». — К тому же, в Сэ ты точно будешь в безопасности. Приехать к нам мудрее, чем отправляться к Эпине. Граф Давенпорт дал тебе хороший совет. — Я и сам не очень хочу стеснять семью Арсена… — Эгмонт нахмурился, неловко вздыхая. — Он хороший человек, но… наш брак все-таки лишь договор, чтобы завести наследников. Не как у тебя. Арсен не обязан обо мне беспокоиться. — Уверен, он все равно переживает и за тебя, и за Дикона. Покушение на жизнь герцога — это все же серьезно, — покачал головой Арно. — Тебе бы поучиться с этим разбираться, когда все утихнет. Оно может быть не последним. — Я хотел остаться, но Энтони велел думать о Диконе и чуть не силой меня выставил, — вздохнул Окделл. — У него же самого ребенку всего шесть… Не будь мы друзьями, я бы сказал, он хочет меня заменить. Маршал Савиньяк задумчиво нахмурился. Эгмонт полностью доверял Давенпорту, но… Эгмонт вообще был слишком доверчивым. Может быть, стоило бы подробнее разузнать о том, как обстоят дела в Надоре. — В любом случае, здесь вы в полной безопасности, я ручаюсь тебе, — однако, Эгмонта сейчас беспокоить подозрениями не стоило. Если дружба его с Энтони Давенпортом искренняя, не стоит ее портить. Арно знал, каково потерять хорошего друга… *** — Папа! — Эмиль, слетев с коня, заключил своего отца в объятия. Его мало волновало, что юноше семнадцати лет не полагалось столь непосредственно общаться с отцом и было положено сперва привести себя в порядок после долгой дороги согласно всем правилам этикета. Он просто соскучился. — Как же я рад тебя видеть! Я очень скучал по дому! — Мы оба, — более сдержанно улыбнулся Лионель, спешиваясь и передавая конюху поводья обеих лошадей. — А почему ты один нас встречаешь? — У нас гостит герцог Окделл, и ваш второй отец сейчас с ним, — ответил черноволосый мужчина, потрепав по голове Эмиля и отпуская его. — Я тоже рад вас видеть, но вы совсем забыли о хороших манерах, — он лукаво улыбнулся, глядя на прибывшего с сыновьями гостя. — Действительно, — кивнул Ли с самым невозмутимым видом и обернулся к уже спешившемуся юному Алве. — Росио, позволь представить тебе нашего первого отца, Рубена Савиньяка. Рокэ стоял на месте вглядываясь в мужчину напротив. Такие же черные волосы, как у него самого, разве что не такие вьющиеся. Такие же невероятно синие глаза, разве что вокруг них уже обозначились морщинки. Та же белая кожа, наследие самого Анэма, как верят в Кэналлоа… — Рад познакомиться с вами, — со всей серьезностью произнес Рокэ, цепко, испытующе вглядываясь в родные черты незнакомца. — Я тоже рад тебя видеть, — усмехнулся под этим взглядом юноши Рубен. — Но не думаю, что мы должны обращаться друг к другу на «вы» — мы ведь родные братья. Пойдемте в дом. Познакомлю вас всех еще кое с кем. *** Рокэ переглянулся с Лионелем и Эмилем. Младший Савиньяк широко улыбнулся, он уже догадывался, куда именно ведет их отец, и откровенно предвкушал знакомство. Отцы им с Ли уже сообщили потрясающую новость о пополнении семейства, и Миль жаждал посмотреть на мелкого. Умом Миль понимал, что тот еще слишком мал, чтобы реагировать на них, но все равно был уверен, что они произведут на младшенького особенное впечатление. Как могло быть иначе? Ли, который был в курсе мнения Миля, только глаза закатывал, но не стремился объяснять, что младенец их особо и не запомнит. Он знал, что Миль мог быть упрям, как он сам, если вобьет что-то себе в голову. Трое юношей проследовали за Рубеном в детскую. К счастью, она была отделана привычно, в голубовато-серебристых тонах, а не родовых цветах Савиньяков. Ало-черная детская — от подобного Ли и Миль синхронно ежились. Хорошо, что обошлось… Вот только почему тут сразу две кроватки? — Пап, ты чего не написал, что младших у нас двое? — негромко спросил Эмиль, опасаясь потревожить… комочки. Он вытянул шею и с немалым удивлением рассматривал малышей, одетых по-разному. И, кажется, тот, что лежал слева, был чуточку побольше… Или Милю так показалось? — Потому что кровный брат у вас один, Миль, — улыбнулся в ответ Рубен. — А тот, что справа, это Ричард Окделл, граф Горик. Он приехал с отцом… в силу неожиданных обстоятельств, — Рубен честно попытался подобрать слова. Лионель вскинул брови в ответ, но от расспросов пока воздержался, хотя сразу понял — не просто так герцог Окделл с младенцем-сыном рванул из Надора сюда. Но у них будет время это обсудить. А пока же… Лионель чуть не фыркнул, наблюдая за Милем, который по очереди нависал над колыбельками, пытаясь рассмотреть малышей. — Ли, иди сюда, — Эмиль поманил к себе близнеца, рассматривая их младшего братишку. — По-моему, он очень на тебя похож! Лионель, усмехнувшись, подошел тоже поглядеть на спящего малыша, у которого светлые локоны пушились вокруг головки, как у одуванчика. — Да нет, вылитый ты, — хмыкнул он, поддерживая шутку. — На меня совсем не похож. Рубен негромко фыркнул от смеха. Все-таки близнецы — явление особое… Рокэ лишь рассеянно глядел на малышей. Неужели и у него когда-нибудь такое будет… Выглядело это, откровенно говоря, сомнительно. Хорошо, что не он старший. Отец может вынудить Карлоса поскорее жениться и завести ребенка, но не Рокэ же… К таким комочкам и подходить-то странно… — Вы можете попробовать его взять, — вкрадчиво предложил Рубен, когда сыновья закончили спор на тему, на кого же похож их младший. По цвету волос так точно все-таки на них, но пока же он спит, было не рассмотреть, какого цвета у него глазки. — Мы его разбудим, — с тихой паникой в голосе откликнулись близнецы, переглянувшись между собой. Перспектива взять на руки маленький комочек ими, похоже, не рассматривалась, что порядком веселило Рубена Савиньяка. — А вы можете не его, — негромко напомнил о себе Рокэ. Он как раз посмотрел на соседнюю кроватку и обнаружил, что второй малыш проснулся, видимо, от звуков голосов. Пусть Ли и Миль старались говорить тихо, но для такого комочка это было уже громко. Вот у него оказались серые глазки. Не обнаружив над собой никого, он неожиданно распахнул ротик и издал… самое натуральное кошачье мяуканье. Рокэ, а с ним и Ли с Милем, от неожиданности слегка присели, они не ожидали услышать такой необычный звук. — Он пищит, — в голосе Миля звучала плохо скрываемая паника, и Рокэ, признаться честно, его понимал. Малыш мяукал с каждым звуком все громче, и было совершенно непонятно, чего он хочет. И что с ним вообще полагалось делать? А еще Рокэ только сейчас отметил, что граф Горик был закутан в сверток плотнее, чем его собственный племянник. Это что означало? Он замерз? Рубен, навеселившись, осторожно взял малыша на руки, легонько укачивая. Но тут уже проснулся его собственный сын. Его глаза уже потемнели, став такими, как у второго отца и старших братьев. Он непонятливо моргнул и захныкал. — Ну-ну… — Миль осторожно погладил братика по голове. — Ты что… — Все-таки он пошел в тебя, — философским тоном заметил Лионель. — Тоже не любит просыпаться. — Да кому нравится просыпаться в такую рань? — искренне удивился Эмиль и замер, поскольку отец именно ему передал второй комочек, притихший, но явно не заснувший. Эмиль даже, кажется, дышать стал через раз, в то время как отец легко взял с кроватки второго малыша. И тот мгновенно умолк, почувствовав родное тепло. — Как видите, дети — это не так уж и страшно, — Рубен с трудом сдерживал улыбку. — Я бы поспорил… отец, он на меня смотрит, — Эмиль изо всех сил старался не паниковать, глядя в серые глазки. Малыш зевнул, как котенок, абсолютно беззубым ротиком, но жмуриться не спешил, а рассматривал неожиданное новое лицо. Рокэ с трудом сдержался от того, чтобы не фыркнуть, очень уж забавно выглядел сейчас Миль. Лионель придвинулся к брату поближе, чтобы помочь, если что, а то паникующий близнец немного настораживал. Только комочку по имени Ричард было все равно, что старшие и взрослые нервничают, он причмокнул губками и по-младенчески наивно заулыбался. — Ты ему нравишься, — язвительно усмехнулся Рокэ. — Теперь мы знаем, что ты способен очаровать не только хорошеньких юношей. Кто знает, может, это любовь с первого взгляда? — Не шути так! — насупился Эмиль. — Он… Это было бы странно! — Еще бы, ему всего-то несколько месяцев от роду, — улыбнулся Рубен, качая собственного сына. — В таком возрасте, как правило, не то что не влюбляются, а с трудом запоминают, кто рядом с ними. Но малыши в это время чувствуют окружающих. И Миль ему и правда понравился, но несколько в ином смысле. — Чему я очень рад, — вздохнул с нескрываемым облегчением Миль, снова посмотрев на комочек в своих руках. Тот мяукнул снова, хлопая глазками, чем вынудил уже Миля улыбнуться в ответ — очень уж тоненько звучал голос комочка. Лионель бы в другое время пошутил, что Миль мог стать первым нашедшим мужа в колыбели, но отец передал ему маленького Арно… и Ли тоже замер соляным столбом, чувствуя хрупкость и нежность малыша. Плакать Арно раздумал, услышав, что рядом никто не хнычет. — Папа, за что ты так с нами? — выдохнул Лионель, неловко придерживая малыша, который на него любопытно моргал. — Мужчина не должен избегать трудностей, Ли, — усмехнулся Рубен и потрепал по голове старших сыновей. — Тем более, что однажды у вас появятся собственные дети. Но пока, думаю, нам стоит оставить их на попечении Антонио, — Рубен улыбнулся пожилому крепкому мужчине, который на удивление нежно подхватил на руки малышей, забрав их у близнецов. Все-таки обязанности няньки — тяжкий труд не для каждого… Миль, а за ним и Ли, с трудом сдержали облегченный вздох. Они и не подозревали, насколько непростым испытанием окажется знакомство с младшим братом. У Миля все еще слегка подрагивали руки, очень уж малыши были хрупкими. Как-то сейчас это ощущалось особенно отчетливо. — Идемте, — полюбовался лицами юношей Рубен. — Теперь, когда знакомство состоялось, мы можем и сами пообщаться. Думаю, что вопросов у кое-кого накопилось немало. Он тепло посмотрел на застывшего за спиной близнецов Рокэ, повернулся и пригласил следовать за собой в одну из удобных комнат. — Я бы хотел… Если и говорить, то наедине, — Алва бросил быстрый взгляд на близнецов. Конечно, они были лучшими друзьями. Но меньше всего Рокэ хотел, чтобы у этого странного разговора были свидетели. — Вы общайтесь, а мы пока заглянем на кухню… заедать стресс, — важно заявил Эмиль, цапнув Ли за руку и утащив в сторону коридора. — Потом мы обязательно вернемся… Ли, идем, — потащил он брата по коридору. — Заодно я тебе пожалуюсь, какой хрупкий груз я сейчас держал. Почему комочки такие мягкие? И легкие? Их в руки-то брать страшно… — Милле, — вздохнул порядком оглушенный Лионель, успевая лишь перебирать ногами. Близнец умел накрыть эмоциями. Голоса близнецов затихли в коридоре. Они тактично оставили наедине друга и дядю по совместительству вместе с отцом, братом и фактическим незнакомцем. *** — Так вот, значит, какой из себя Рубен Алва? — хмыкнул Рокэ, осматриваясь. Рубен пригласил его в свой кабинет, светлый, с изящной мебелью, где, устроившись на мягком диване, достал из тайника в столе вино и бокалы. — Скорее, Рубен Савиньяк, — с грустной улыбкой поправил его мужчина. — Отец отрекся от меня еще до твоего рождения. Я рад, что ты подружился с Ли и Милем, иначе мы бы вряд ли смогли познакомиться. Он ведь не знает, что ты здесь? — проницательно заметил Рубен. — Ему не обязательно об этом знать, — зло насупился Рокэ. — Нам же с Карлосом не обязательно было знать, что у нас есть старший брат! — Вот как? — хмыкнул слегка удивленный Рубен. — Что ж, это в его духе… вычеркнуть из памяти неудавшегося ребенка. И как ты узнал о моем существовании? — О, отец рассказал перед тем, как Карлос уехал в Лаик! Чтобы мы не выглядели нелепо, если ты вдруг явишься на день святого Фабиана! — фыркнул юноша, схватившись за бокал и осушив его чуть не наполовину. — Ну-ну, ты так шипишь, прямо закатный кот, Росио… — мужчина слегка споткнулся на имени. — Мне ведь можно тебя так звать? Знаю, это домашнее имя, и, если ты против, я не стану. — Зови, — упрямо мотнул головой Рокэ. — Отцу бы это не понравилось, — усмехнулся он. Рубен только улыбнулся в ответ. Вот уж с таким сыном Алваро точно намучился… — Не все, что ему не нравится, стоит делать, — Рубен услышал, как Рокэ от этих слов выразительно фыркнул. — Но тут я с тобой согласен. Они немного помолчали. Рокэ прошелся по комнате и наконец опустился на другой край дивана, испытующе глянув на старшего брата. — Почему отец отрекся от тебя? — прямо спросил он. — Он не рассказывал? — поинтересовался Рубен. — Говорил что-то насчет того, что ты предал весь род и опозорил фамилию, — поморщился Росио. — Но это ничего не объясняет, а упоминать тебя впредь он запретил. — Вот как… — Рубен вздохнул и неожиданно тепло улыбнулся. — А ты, значит, хочешь узнать мою историю? Рокэ, все еще хмурясь, решительно кивнул. — Ну, что ж… слушай, — Рубен отпил глоток вина, прежде чем начать рассказ. — Я не всегда подходил на роль надежды и единственного наследника соберано Кэналлоа. Точнее, вероятно, я совсем не подходил, но отец запрещал даже думать об этом. Не знаю, будь у него счастливый брак, может, наш второй отец убедил бы его раньше обзавестись и другими детьми… Но я его даже не видел, так что трудно судить. А ты и Карлос с ним знакомы? — Нет, — фыркнул Рокэ. — Отец хорошо объяснил, что брак порой нужен лишь ради наследников сильной и благородной крови, и мы не должны докучать второму отцу. — Значит, ничего не изменилось, — Рубен кивнул своим мыслям, отводя взгляд. — Мне жаль. Но, как бы там ни было, он хотел вырастить из меня наследника себе под стать — прозорливого, расчетливого и решительного, даже если во мне было мало этих качеств. Только не думай, что он меня не любил, — Рубен мягко улыбнулся. — Очень любил, как, уверен, любит и вас с братом. Так что я старался оправдать его ожидания. — И почему же не смог? — поторопил Рокэ, никогда не отличавшийся терпением. Рубен глубоко вздохнул, его улыбка снова стала печальной. — Я влюбился, — тихо и просто ответил он, заставив младшего брата недоуменно захлопать глазами. — В собственного сеньора, будто в плохом любовном романе. Влюбился с первого же дня по уши и ничего не мог с собой поделать. Я страдал несколько месяцев, прежде чем признаться, но Арно меня не отверг. К моему счастью и к безмерной ярости отца. Они были очень дружны тогда, и отец просил взять меня в оруженосцы того, кому доверял. А Арно принял мою любовь и предложил пожениться в первый же год моей службы, не спросив у отца разрешения. — И отец счел это предательством? — предположил Рокэ. — От Арно — да, но еще не от меня, — вздохнул Рубен. — Но ты ведь знаешь, что считается высшим проявлением любви и преданности, какое можно выказать при вступлении в брак? — Отказаться от фамилии по рождению и принять имя рода супруга, — кивнул Рокэ, и до него дошло. — Но ты ведь был наследником! — Вот именно, — подтвердил Рубен, хмурясь и отводя взгляд. — Я был наследником рода Алва. Но я был юн и наивен, и доказать свою любовь мне казалось невероятно важным. Разумеется, отец счел такое не просто предательством, но и личным оскорблением. Как же, отказаться от имени Повелителей Ветра в пользу потомка третьего сына Астрапа… — Рубен горько усмехнулся. — Тогда отец от меня и отрекся. Вскоре на свет появился Карлос, а позже и ты. Рокэ хмурился и молчал. Рубен молчал тоже, потихоньку допивая вино и давая юноше переварить эту историю. — Глупости это все! — решительно фыркнул наконец Рокэ, вскидываясь. — Пусть отец думает, что хочет, а я совсем не против еще одного старшего брата. Рубен тепло улыбнулся. Отец, пожалуй, никогда не простит ему глупостей юности, но Рокэ определенно не самый послушный сын… *** — Тебе не стоило… — Эгмонт смущенно опустил взгляд, не зная, что и сказать собственному супругу. Арсен Эпине доехал в Сэ едва ли не к ночи, и теперь Эгмонту было вдвойне неудобно перед Арно и Рубеном, впрочем, они ничем не выказали недовольства. Арно только понимающе хмыкнул, оставив гостей одних, а Рубен велел приготовить еще одну спальню. Хоть гости и были супругами, они могли не пожелать остаться в одной постели на ночь. — Не думай, что я не переживаю за тебя, — Арсен в пару шагов пересек разделявшее их расстояние, чтобы приобнять Эгмонта за плечи. — Почему ты не приехал ко мне? Отец бы не возражал, да и братья были бы не против ближе с тобой познакомиться. Эгмонт лишь вздохнул и произнес очень-очень тихо: — Ты и так меня спас, Арсен. Ты мне больше ничем не обязан. Я не хотел тебя тревожить. Эпине нахмурился, тяжело вздыхая. С трудом верилось, что это робкое существо носило титул Повелителя Скал… Не повезло Эгмонту с сеньором, что ни говори. Если бы Арно и Арсен не заметили, что тогда еще оруженосец Эгмонт Окделл уж очень дерганный для юноши, наверняка Эгмонт женился бы на своем бывшем сеньоре, и тот бы управлял Надором на правах законного супруга. Тяжело, когда за тебя некому договориться, а когда ты герцог, это еще и опасно. А Эгмонт потерял своих обоих отцов в очень юном возрасте… Опекун же почти не интересовался, как там растет малолетний герцог Окделл… и под чье влияние может попасть. Помолвка с Арсеном спасла Эгмонта от куда худшей участи. В конце концов, Арсен не претендовал на любовь, верность, Надор или совместное будущее. И даже на их первого ребенка — у Эпине хватало младших братьев, это Эгмонту было бы неплохо как можно раньше завести наследника… Эгмонт же от неловкости вечно не знал, куда девать глаза. Он был безмерно благодарен Арсену и за договорной брак, и за наследника, но абсолютно не знал, о чем с ним говорить. Они были знакомы совсем немного. Помолвки и последующего брака хватило, чтобы эгмонтов сеньор отстал, не без недовольства, разумеется. И первое время молодой Повелитель Скал то и дело оглядывался, привыкая наконец к относительно свободной жизни. Службу на севере в Торке он выбрал сам — как можно дальше от своего бывшего сеньора. Конечно, тот мог достать его и там, но все-таки Эгмонт наивно верил, что близость к родному дому защитит его от ненужного внимания. И Арсен приезжал, пока проблема наследника не решилась благополучным образом. Признаться, Эгмонт был уверен, что Арсен ограничится письмом — у него было много дел и не только в Эр-При. Но сейчас он прибыл, порядком взъерошенный, и Эгмонт изо всех сил старался не краснеть и не сопеть. Досталась же привычка. — Если хочешь, могу познакомить тебя с сыном. Правда, знакомство, скорее всего, получится одностороннее, Дикон, наверное, спит, — Эгмонт заставил себя наконец поднять взгляд и найти хоть какую-то тему. В конце концов, договор договором, но, если Арсен захочет принимать участие, пусть и довольно редкое, в воспитании Дика, оно будет только на пользу. Это Эгмонту было неловко за все неприятности, которые он обрушил на голову наследника Эпине, а для Дикона Арсен был отцом. И до определенного возраста слова «договорной союз» малышу ничего не скажут. — Тогда не будем его тревожить, — улыбнулся Арсен. — Успею познакомиться утром. Он ведь меня даже не запомнит. А пока лучше расскажи, что случилось в Надоре. Как бы ты ни краснел, ты все-таки мой муж. И не должен стесняться о чем-либо меня попросить, — мягко добавил он. — Тогда… ты не мог бы на ночь остаться со мной? — выпалил Эгмонт. — Не для чего-то… такого, а просто… остаться? — он едва перевел дыхание, зардевшись пуще прежнего. — Я так испугался за Дикона, что теперь сон не идет никак… — Конечно, останусь, — Арсен понимающе погладил Эгмонта по плечу. — Полежим, заодно ты выговоришься, — он сочувственно посмотрел на еще совсем молодого мужчину. Жизнь не баловала Эгмонта Окделла с самого детства, он слишком рано осиротел. А потом ко всем проблемам добавился еще и сеньор… Вот кто бы знал, что тот решит так проявить власть? И пусть это не запрещалось, но Арсен морщился каждый раз, когда слышал такое. Это было не просто неприятно, но и опасно вот для таких юношей, каким был Эгмонт — одиноких, с раннего детства обвешанных обязательствами. — Я не думал, что все может произойти вот так, — честно признался Эгмонт, провожая мужа к собственной спальне. Общий разговор с Савиньяками был успешно отложен до утра, а сейчас их оставили вдвоем. — Я привык, что Надор — абсолютно безопасное место для меня, и уж для Дикона тоже, — он покачал головой, пытаясь собраться с мыслями. — Похоже, тебе предстоит сделать его таким, — заметил Арсен. «И стать настоящим Повелителем Скал, твердым и незыблемым… А мы поможем».