Трудности мужского брака

В замке Эпине множество укромных уголков. Он теплее и светлее, чем добротный и немного стылый Окделл с его толстыми стенами и лестницами с высокими ступенями, но стенных ниш и гобеленов здесь, пожалуй, даже больше. Так что, пусть все это и залито светом высоких стрельчатых окон, шестилетнему малышу совсем нетрудно здесь найти место для пряток. — Куда же ты делся, Дикон… — почесал в затылке Робер Эпине. Пожалуй, в прятках он не так уж и хорош, хотя они с Мишелем в свое время должны были облазать весь замок и знать каждый угол. Довольный Дикон сидел в совсем небольшой нише под одной из лестниц. Отсюда хорошо просматривались коридоры. Дядя Робер успел пройти мимо него, наверно, уже раза два. А сейчас и вовсе ушел куда-то чуть дальше по коридору. Солнечный свет из окна радовал глаз. Весна «радовала» нестабильностью. Еще вчера все вовсю таяло, а сейчас, несмотря на ясный день, на улице заметно похолодало. Вот поэтому Дикон вместе с дядями Робером, Мишелем и Сержем играли в замке. Благо места тут было столько, что хватило бы где развернуться не только им четверым. — Ага, вот ты где, — Дикон ничуть не удивился, что его обнаружил самый младший из дядей. Уже в этом году Серж уедет в Лаик, и большой вопрос, когда они увидятся снова. — Поздравляю, Сержио, — младшего дядю Дикон звал по имени и на южный манер, по его же просьбе. Дядя Робер и дядя Мишель вполне охотно откликались, когда к ним Дикон обращался именно так. — В этот раз, подозреваю, прошло меньше, чем полчаса. — Что поделать, наши старшие уже такие древние, что с них пыль сыпется, — подмигнул племяннику младший Эпине. — И они почему-то уверены, что тебя надо искать в сундуках. Дик искренне рассмеялся. А такое обстоятельное исследование сундуков было вызвано тем, что Серж, будучи в возрасте чуть старше Дикона, спрятался в сундуке своего второго отца. И того чуть не хватил удар, когда он обнаружил младшего сына, сонно хлопавшего глазами. Пришлось возвращаться в Эпине, где к тому времени уже разворачивались грандиозные поиски. Серж неоднократно рассказывал эту историю Дикону. Робер и Мишель синхронно нервничали и каждый раз, стоило им начать играть в прятки, что в Эпине, что иногда в Окделле, когда они приезжали в гости с папой Арсеном, они дружно отправлялись изучать именно этот предмет обстановки, тем самым отбивая ребенку все желание там прятаться. Ну какой смысл это делать, если взрослые это уже знают? Другое дело — разного рода ниши под лестницами, кровати и прочие укромные места, которых в обоих замках хватало. Вот и сейчас Серж с Диконом дружно рассмеялись. Дикон выбрался со своего места, и они отправились искать Робера, который как раз с тоской смотрел на прибывшие совсем недавно по заказу отца три больших сундука. То, что они закрытые, тревожило Эпине еще больше — ребенок легко мог захлопнуть крышку, и как тогда его оттуда выпускать? Отец-то уехал на несколько дней по каким-то своим делам. Поэтому, когда на него со спины приземлился Дикон, Робер, конечно, подскочил на месте, но вздохнул с нескрываемым облегчением. Не придется вскрывать эти несчастные сундуки. А довольный хохот Сержа, который и помог племяннику так удачно приземлиться на спину старшего дяди, и вовсе заставил Робера вздохнуть снова. Юнец застоялся в стойле. Хорошо, что ему уже в этом году отбывать в Лаик… они с Мишелем тоже через месяц отбудут на службу, и станет полегче. Робер любил свою семью, но вот сейчас, например, ему казалось, что рядом не двое, брат и племянник, а как минимум четверо. «А ведь со временем подрастет Раймунд, и тогда отпуск дома будет совсем веселым», — мысль заставила Робера поежиться и поудобнее перехватить Дикона. Ребенок широко улыбался и был абсолютно доволен жизнью. — Вот вы где, — появившемуся Мишелю осталось только усмехнуться. Он как раз искал Дикона по верхним этажам, ближе к кабинету его дедушки. Удивительное дело, но Морис Эпине, строгий к своим сыновьям, с Диконом возился, стоило только образоваться свободному времени. Он играл с ним в солдатиков, не жалея на это несколько часов, учил эпинейскому наречию, ничуть не смущаясь возрасту ребенка. И как-то это у него выходило так ловко, что Дик, с ранних лет говоривший на талиг и надорском, стал потихоньку разбирать отдельные слова… Кстати, надо бы выяснить, где он услышал отменнейшую брань. А то, если он этими знаниями похвастается деду… Дикону ничего не будет, а вот его старшим дядям прилетит по первое число. — Дядя Мишель, а я нашелся! — Дикон широко улыбнулся, старательно выговаривая фразу на родном наречии родственников. Серж присвистнул и потрепал страшно довольного малыша по голове. Слезать с Робера, который выглядел, как несчастный жеребец под седлом, Дик явно не собирался. Ему было вполне удобно и так. — У тебя хорошо получается, Дикон, — потрепал ребенка по голове Мишель. — Но только не надо озвучивать вслух те слова, что ты вчера мне сказал. — Да, потому что они нехорошие, — закивал ребенок. — Папа Арсен мне вчера объяснил, пока папа Эгмонт краснел. Он их, оказывается, тоже знает. Мишель и Робер синхронно передернули плечами, один Серж весело сообщил, что в свой черед все эти слова запоминают. На любом наречии, хотя кэналли в этом плане, как он слышал, самое выразительное. Мишель только головой покачал. Нарывался Сержио на хорошую воспитательную беседу, как минимум от Арсена. — Предлагаю нам всем сходить перекусить, а потом займемся чем-нибудь еще, — Мишель посмотрел на всю компанию. — Например, поиграем в солдатиков. Глядишь, Серж и возьмет реванш у Дикона. Теперь настала очередь смешно краснеть младшему Эпине. Вчера перед сном они как раз занимали Дикона, не давая почувствовать себя одиноким — все внимание обоих отцов было занято малышом. И Дикон ухитрился привести свою игрушечную армию к победе, к полной растерянности Сержа. Восторг не утихал до самого времени отправления в постель. *** — Он такой маленький… до сих пор страшно поверить, — улыбнулся Арсен. У него на руках лежал малыш, улыбаясь беззубым ртом и самозабвенно что-то рассказывая нечленораздельными звуками. — Понимаю, — Эгмонт погладил мужа по голове, любуясь на своего младшего сына. Дикона Эгмонт выносил сам, как и Арсен предпочел сам носить своего наследника. Это было обычной практикой, если только кто-то из супругов не был слаб здоровьем. Так что для этого малыша Эгмонт стал вторым отцом, а Арсен — первым… В то время как для Ричарда все было наоборот. — Но Раймунд явно считает, что он самый счастливый ребенок на свете, так что ты уж поверь, — усмехнулся он. — Смотри, как улыбается. — Может, это он тебе радуется, — хмыкнул Арсен, тоже улыбнувшись мужу. Эгмонт привычно смутился, но уже куда меньше, чем раньше. Что ни говори, а они сильно сблизились после покушения шесть лет назад (которое, кстати, устроил дальний родственник Эгмонта, желая титул надорского герцога). Эгмонт снова перевел взгляд на малыша. Маленький Раймунд выглядел, по его мнению, очаровательно. И улыбался он совсем как его первый отец. И отсутствие зубов и только пробивающиеся волосы не мешали Эгмонту утверждать, что Раймунд вырастет очень красивым. И совершенно точно в заботе и любви. — Уверен, что в первую очередь тебе. И улыбается красиво, — Эгмонт осторожно погладил по головке и малыша, который издал довольный звук, похожий, правда, на писк, но Эгмонта это не смущало. Они с Арсеном переглянулись, вспомнив, как знакомили Дика с братиком. Их старший сын удивленно округлил глаза при виде Раймунда и спросил, был ли он сам таким маленьким? Подтверждение этого факта позволило ему вздохнуть с облегчением — брат таким не останется навсегда. — Подрастет Раймунд, и они с Диком будут на пару сводить с ума всех родственников, — тихо рассмеялся Арсен, вспомнив как вчера объяснял Дику, что вот эти слова ему на эпинейском запоминать не стоит. Эгмонт полыхал ушами, когда услышал, что именно говорит старший сын. Где услышал-то только, но звучало, конечно, смешно. — Только надо придумать, как ласково звать этот комочек, — усмехнулся Эгмонт. На самом деле, это следовало решить еще до рождения ребенка, но Эгмонт в ту пору задержался по делам в Надоре, а Арсен отказывался принимать столь важное решение без мужа, над чем неустанно шутили все младшие Эпине. — Да, комочку обязательно нужно ласковое прозвище, — Арсен улыбнулся, когда малыш что-то согласно пискнул, словно понимал, что речь шла о нем. — Может, Рам? Или Рамон? — пытался подобрать он подходящее домашнее имя, сокращая красивое длинное имя младшего сына. Раймунд на Рамоне смешно чихнул, показывая, что вот этим он быть точно не хочет. Эгмонт с Арсеном не удержались от улыбки. — Может, Ран? Ранни? — предложил Эгмонт глядя на младшего сына с нежностью. Малыш одобрительно захихикал. — Значит, Ранни, — довольно хмыкнул Арсен. — Решено! Что б я без тебя делал, Эмон… Эгмонт едва не зарделся, как мальчишка, услышав собственное домашнее имя. *** Несколько месяцев спустя… В домашнем кабинете Энтони Давенпорта жарко пылал камин. Отблески пламени золотили графин с виски, стоявший на столике. Давенпорт пил редко и помалу, но, если уж случалось, слабый алкоголь не признавал. — Я так и не научился пить виски так, чтобы наутро голову не хотелось разбить о камни, — поделился с улыбкой герцог Надора, сидящий в кресле гостя. — Если хочешь, прикажу принести для тебя сидр, — отозвался Давенпорт. — Не сейчас, — Эгмонт покачал головой. — Сперва поговорим, а там видно будет. Наль в этом году отправится в Лаик, так? — Так, — кивнул Энтони. — Если ты насчет вольнодумства и всяких глупостей, то уж за ним такого не замечено. — Ну, перестань, — герцог Окделл покачал головой. — Ты каждый раз так начинаешь, будто я несчастного подозреваю в чем-то. В конце концов, когда его отец организовал покушение, Реджинальду было десять. Он ни в чем не виноват. Даже его отец, возможно, был не главным виновником, а ты о ребенке… — Ты герцог Надора и Повелитель Скал, — хмурясь, ответил Давенпорт. — Естественно, первое, о чем ты должен думать — благополучие твоих земель и твое собственное, — Эгмонт почувствовал себя так, будто его отчитывает ментор на уроке в Лаик. Но Энтони уже немного смягчился. — Не волнуйся, я договорился с достойным человеком. У него не будет как у тебя с твоим сеньором в свое время. И судьбу свою Реджинальд выберет сам. Эгмонт Окделл вздохнул с облегчением. Каким бы строгим ни был Энтони, все же, именно он взял на воспитание сына казненного за покушение Эйвона Ларака. И заботился о мальчишке, как о своем ребенке. Потому что своего собственного сына Чарли граф Давенпорт тоже воспитывал в строгости и спуску ему не давал. Но все же… о счастье мальчишек в меру сил заботился. Да и Эгмонт приезжал время от времени, напоминая, что иногда надо ослабить поводья… Вышеупомянутый Энтони Давенпортом Реджинальд Ларак в это самое время сидел вместе с сыном графа Чарли в небольшой неприметной нише, расположенной практически в углу. Собеседников было не видно, но зато их было отлично слышно, что было мальчишкам и нужно. Прошедшие шесть лет не назвать было легкими. Наль до сих пор помнил, как в его дом ворвались солдаты короля, забрали отца и его и повезли в столицу. Им дали попрощаться, после чего отца увели куда-то, а сам Наль остался в доме Лараков в столице под строгим присмотром. Слуги опускали глаза каждый раз, когда он пытался их расспрашивать. Он так и не понял, что же натворил отец, и плакал всю ночь, когда ему сообщили о его казни. Эйвон Ларак мог быть преступником для всех этих взрослых хмурых людей, но для него он был заботливым отцом. Утром в доме Лараков появился мрачный Энтони Давенпорт. После небольшого разговора Наль отбыл в его родовое имение, так и не увидев казни отца. И за это милосердие, проявленное графом, сейчас, повзрослев, он был особенно благодарен. Ведь среди слуг ходили шепотки, что юного тогда еще виконта Лара повезут к эшафоту в воспитательных целях. Обошлось. Прошло шесть лет с того дня. И вот сейчас Наль в компании с Чарли сидели в одном из своих секретных мест. Чарли, пусть и был младше на четыре года, но в некоторых вопросах ориентировался куда лучше мягкого по натуре Реджинальда. Именно он и предложил спрятаться сюда, когда они поприветствовали герцога Окделла, немного с ним поговорили и были отпущены. — Надо же узнать, что решили взрослые. Вряд ли герцог Окделл сейчас приехал просто так, — неожиданно обстоятельно заявил Чарли, и удивленный Наль только кивнул. Вот и сидели они с ним сейчас здесь и внимательно слушали. Наль тихо вздохнул, слушая, что говорили взрослые о его предстоящей учебе. Лаик был местом, куда отправлялись все дети дворян в свой черед. И он абсолютно не опасался этого места. Хотя порой и царапалась нехорошая мысль, что его однокорытники могут отнестись к нему… предвзято из-за истории его отца. Но пока Наль старался ее отгонять. Даже если так и будет, граф Давенпорт научил его, что есть вещи, которые надо принимать. И это, увы, была одна из них. Отрекаться от своего отца только за то, что он ошибся в свое время, Наль не собирался. Они с Чарли переглянулись на упоминании истории герцога Окделла и его сеньора. Чарли сам недоуменно моргнул и покачал головой — такие подробности граф не рассказывал и ему самому. Значит, это была какая-то тайна взрослых, в которую им, быть может, не стоило и лезть. Про судьбу Наль понял только спустя несколько секунд. Он был уже достаточно взрослым, чтобы понимать, как именно рождались наследники в их бусине. Вот только он пока абсолютно не понимал, как и кого выбирать, да и кто на него посмотрит. Да, про договорные браки ментор ему рассказывал, на что Наль только опускал глаза. Договорной брак был у его отца, вот к чему это привело? Когда случилась беда с Эйвоном Лараком, второй отец даже не объявился. Возможно, конечно, он погиб, но Наль предполагал, что тот просто не захотел обременять себя им и связанными с этим проблемами. Наль видел договор, там даже имени второго отца не было. Своему потенциальному сыну такого будущего он все-таки не хотел. Рядом правда Чарли чуть слышно засопел, услышав про выбор Наля. Он-то пока не догадывался, о чем шла речь. За эти годы они сблизились, два одиноких мальчишки, которым все-таки отчаянно не хватало тепла. И они заботились друг о друге в моменты, когда казалось, что все плохо и лучше никогда не будет. Энтони Давенпорт иногда все-таки перегибал палку, но Наль с Чарли нашли выход — каждый раз, когда становилось тоскливо, они шли друг к другу и тепло обнимались, спрятавшись, вот как сейчас, например. Улыбнувшись, Наль осторожно обнял Чарли. Их тут не должны услышать, но рисковать выдать себя все-таки не следовало.