Трудности мужского брака

Лионель смотрел на двух мальчишек перед собой, не зная, что и сказать. И полгода не прошло, как стали оруженосцами, а тут такое… — Итак, вы нанесли рану генералу Ариго, нарушили запрет, вытащив оружие прямо во дворце, и пытались скрыться от гвардейцев, пытавшихся вас задержать, — бесстрастно подытожил он факты. — Мне было бы… интересно выслушать ваши оправдания, пока это дело не вышло за пределы дворца. — Оправдания? — тут же вскинулся Эстебан Колиньяр, чуть ли не рассерженным котом шипя. Вот же самоуверенный мальчишка, все ему нипочем, даже самый суровый и холодный взгляд Лионеля! — Я не считаю себя обязанным оправдываться за защиту своей чести! — он гордо вздернул подбородок. Лионель бесстрастно хмыкнул, переводя взгляд на насупившегося Ричарда. Дик все еще пытался отойти от недавних событий. «Он просто шел по коридору, отпущенный эром Рокэ, любовался колоннами и стенами — все-таки дворец короля был одним из самых красивых мест, где ему доводилось бывать. И может, он не стал бы активным участником, но звон шпаг привлек его внимание. — И что тут происходит, господа? — когда Ричард шагнул в совсем небольшой проход, его взгляду открылась удивительная картина. Шестеро на одного… такого Дик еще никогда не видел. И целью шестерых оказался до боли знакомый Дику Эстебан Колиньяр… выглядевший далеко не так блистательно, как в Лаик. Тут он напоминал затравленного зверька, загнанного в ловушку опытными охотничьими собаками. Дик честно попытался подражать своему эру… но куда ему было до герцога Алвы? Так, котенок, не больше. И его поначалу даже всерьез не восприняли. — Брысь отсюда, мальчишка, — один из «дуэлянтов» резко толкнул Дика, но тот умудрился все-таки устоять на ногах. И этот жест развеял его последние сомнения.» — Мы отстаивали честь Эстебана, эр Лионель, — нехотя заговорил он, вынырнув из воспоминаний. — Я случайно шагнул в коридор, а там было шестеро против одного. Эстебана я сразу узнал, в отличие от всех остальных, — честно признался он. — Да и знай я их имена, это бы меня не остановило. Несправедливо вот так нападать стаей. — Надеюсь, юноши, вы оба понимаете, что вам повезло? — Савиньяк смотрел на оруженосцев, соображая, как бы уладить это дело. Не будь их оппоненты изрядно пьяны, вчерашние унары не то, что не отбились бы, у них бы ни шанса убежать не было. И вот не рань Эстебан Ги Ариго, который уже почти жених короля Фердинанда, все было бы куда проще… Юноши синхронно возмущенно фыркнули. Лионель тяжело вздохнул. А ведь скоро обо всем узнает еще Колиньяр-старший и примчится защищать своего единственного сына… Вот его тут только не хватает… — Я слышал, у вас тут веселье в самом разгаре, — в кабинет вошел единственный, на кого Лионель не злился, если он заявлялся сюда без приглашения. — Эр Рокэ! — с явным облегчением воскликнул Ричард. Эстебан сжал губы в нить, глаза полыхнули неприкрытой завистью. — У тебя странные представления о веселье, — сдержанно заметил Лионель. — Насколько ты уже в курсе? — Успел поговорить с протрезвевшим и трясущимся за свою шею комендантом, — поморщился Алва и развернулся к Эстебану, цепко глядя на него. — Юноша, вам известно, что ваш сеньор проиграл вас в карты? Колиньяр дернулся, как от удара. Лишь огромное усилие над собой позволило ему не опустить взгляд. — Нет, господин Первый маршал, — почти сквозь зубы произнес он. Дик едва не вытаращил глаза, но усилием воли сдержался и отвел взгляд от однокорытника. Он бы и сам не принял бы чужой жалости, так что сейчас постарался ее не проявлять. А по спине пробежали мурашки. Дик всегда был склонен примерять на себя чужие неприятности… Он почти не сомневался, что попади он к подобному эру, то он бы не отделался недовольным эром Лионелем. — С каких пор, интересно, это позволено делать сеньорам? — отмер Лионель, сам порядком шокированный подобного рода информацией. — Учитывая личность коменданта, удивительно, что он только сейчас проявил себя подобным образом, — поморщился Рокэ. — Так что в данном случае юноша всего лишь защищался. Ну, а мой оруженосец, как обычно, нашел, где не пройти мимо. В другое время Дикон наверно бы засопел, а сейчас он только порадовался своей склонности попадать в неприятности. Страшно было подумать, что бы сделали с Эстебаном эти шестеро, даже будучи изрядно пьяными. В силу наивности, у Дика хватило воображения только на жуткую гибель от шести клинков, попавших в разные места. — Полагаю, всем нам будет лучше оставить эту историю без лишней огласки. Если, конечно, вы не хотите, чтоб пошли слухи, что вам случалось обслужить сразу шестерых, юноши, — безжалостные слова Первого маршала заставили Эстебана вспыхнуть от унижения. — И, раз уж никто из этих шестерых не показал себя достойным человеком, как и ваш, маркиз Сабве, нынешний эр, то я могу лишь отправить вас домой или передать в оруженосцы присутствующему здесь господину Савиньяку. Если он согласится на еще одну головную боль, — Рокэ усмехнулся, с любопытством поглядывая на друга. Дик озадаченно заморгал, не понимая, что имел в виду его эр, но от вопросов решил воздержаться. Да и сейчас решалась не его судьба. Юноша с любопытством посмотрел на эра Лионеля, гадая, как тот себя поведет. Но вряд ли эр Рокэ сделал бы подобного рода предложение, не ожидай он вполне конкретного ответа. — Возьму, найду, чем его занять, пусть и во дворце, — Лионель чуть заметно усмехнулся, полюбовавшись лицом Эстебана. — Заодно и поучу его, что делать с порывистостью, — добавил он, не то провоцируя, не то констатируя факт. Лицо у Эстебана Колиньяра сейчас полыхало вполне заметно. — Что же, тогда давай бумагу, оформим это все официально, — Первому маршалу не хотелось терять время. — Заодно за подобное пока еще коменданту официально пожизненно запрещу брать оруженосцев, — герцог Алва даже угрожал нарочито лениво, но вот Дик бросил на него восхищенный взгляд. Он бы и не додумался до такого. А Эстебану, похоже, предстояло привыкать к новому эру. У которого тоже были на него какие-то планы… *** Два года спустя… Эстебан Колиньяр был полностью доволен жизнью. Наверное, настолько же довольным он был в последний раз в далеком детстве, когда вершиной всех благ казались круассаны с грушами и персиками, которые часто пекли в Эр-Сабве и которые Эстебану до сих пор очень нравились. Не то, чтобы Колиньяра с возрастом перестали баловать, просто цели становились все более амбициозными, а опыт заставлял желать все новых граней удовольствия. Но сейчас юный Колиньяр был счастлив, как ребенок, и не скрывал широкой улыбки. — Я думал, отец не даст своего согласия, и тебе придется похищать меня, как в романе, — ухмыльнулся он, отложив письмо, в котором Жоан Колиньяр официально давал согласие на брак своего сына. — Я даже немного обижен… — фыркнул он, на миг напустив на лицо недовольную маску, но тут же рассмеявшись. — Мне кажется, он только рад, что не пришлось давать тебе в приданое золотой дворец, как чудовищу из сказки, — дразняще хмыкнул Лионель. И не то, чтобы он так уж шутил, но этого Эстебану знать было не обязательно. Вздорный характер маркиза Сабве ничуть не угас за два года службы у Лионеля Савиньяка, просто теперь закатное чудовище умело им пользовалось, давая волю лишь тогда, когда это обходилось минимальными последствиями. Гвардейцы уже шутили, что, если капитан королевской охраны от своего перфекционизма страдает, то его оруженосец своим, похоже, наслаждается, стремясь не только быть лучшим во всем, но и лихо научившись у Лионеля требовать этого от окружающих. Юноша фыркнул на замечание, уязвленно скрестив на груди руки. Все-таки, его задевало, что к своим братьям будущий супруг на словах куда нежнее, чем к суженому… — Если верить той сказке, достаточно поцеловать меня, чтоб я превратился в прекрасного юношу, — усмехнулся Эстебан. — Мы уже пробовали, — чуть улыбнулся Лионель. В его глазах заплясали хитрые искорки. — Ты остался моим прекрасным чудовищем. — Ах так? — протянул Колиньяр и вдруг в пару шагов пересек комнату, за грудки притягивая к себе сидящего в кресле Лионеля и крепко, требовательно целуя. Савиньяк ловко перехватил инициативу, вынудив юношу устроиться у себя на коленях, не обращая внимания на жалобно скрипнувшее кресло. — Так, — подтвердил Ли, наконец прервав поцелуй. — И я возьму тебя, пожалуй, как есть, без дополнительных условий, — убийственно серьезно заявил он, хотя его темные глаза смеялись. Ох… Отцы, наверное, оба придут в недоумение, Миль вздохнет, а Арно и вовсе взвоет. Ну и пусть. Лионель выбрал свое закатное счастье, которое может укрощать до второго пришествия Создателя.