Пантенол

***

Если вы спросите людей, что они думают о шрамах они ответят: — Это отвратильно. Но Эндрю Миньярд никогда так не считал и не считает. Считает это больно и не более. Он не был ошеломлен, расстерян или же напуган. Вовсе нет. В нем закипала злоба, желчь, выступавшая прямо из его нутра, и желание разбить морду тому, кто привел Нила в такое состояние. Подушечками пальцев ощущались следы-отметины, оставленные последователями любящего папаши, так неправильно. Странно. Они не должны были красоваться на лице Нила. Но эти шрамы и ожоги присутсвуют и являются его частью. Частью Нила Джостена. И это все тот же чертов Джостен. Джостен, который с первых дней заседает в мыслях Эндрю, забирается в душу, въедается в воспоминания, которые Миньярд хранит в свой памяти, прокручивая раз за разом как пленочные фотографии. Впервые дни возвращения Джостена, Эндрю не так смело касался шрамов, боясь причинить боль, ибо было невозможно не причинить. Нил буквально был ходячей отбивной котлетой. В отличии от Эндрю, Лисы даже боялись дышать возле него и смотрели сочувствующим, но никак не жалостливым взглядом.За что Нил им очень благодарен. Теперь же эти шрамы не кажутся неправильными. Он помнит каждый шрам на теле Нила. Каждый сантиметр. Каждый дюйм. Он может закрыть глаза и ткнуть пальцем в тот самый шрам, оставленный злощастной пулей. Особенно приятно ощущается под кожей следы от утюга. Миньярд прикасается к пупырчатым вкрапинкам, которые он обводит мягкими круговыми движениями большого пальца. Нил смотрит исподлобья и загадочно хмыкает, когда холодные пальцы водят кругами по разгоряченной вздымающейся груди. Оба не чувствуют ни отвращения, ни дискомфорта. Не только он привык к шрамам, но и сам Джостен. Они научились зализывать друг другу шрамы и раны. От воспоминаний моментов в душе, сердце Эндрю уходит в пятки, разливая теплое приятное чувство внизу живота. То как Нил касался его губ своими, то как он случайно прильнул губами к его шее, то как он томно дышал, то как с его лба стекали горячие капельки пота, смешанные с холодными струями воды, то как с его рта слетел первый стон, то как он зарылся в светлую макушку, то как он скатился вниз по скользкой плитке, когда с его уст слетел последний вздох… Все же Эндрю иногда любил свою особенность — помнить всё. Самым приятным (все приятные связаны с Нилом) воспоминанием, из всех возможных, которые он может перечислить по пальцам, он считает их визит в Испанию. Да. Он поставил бы его на первое место, если бы не сранная летающая груда металлолома в небе. Спустя несколько мучительных часов для Эндрю, они оказались в Испании. Он справился, потому что рядом сидел Нил. Потом мучительные часы начались для Джостена, когда началась процедура тщательной проверки и паспортного контроля. Он справился, потому что с ним был Эндрю. Заглохнув мотор чуждого для них серебристого Фольксвагена (Эндрю не особо симпатизировал выбор машины, но делать было нечего), парни хлопнули дверью и зашли в пятизвездочный отель. Джостен всячески настаивал на дешевой гостинице, на что получил: — Я не буду спать в задрипанной гостинице с клопами, idiota. Джостен лишь пожал плечами и смирился. Отель стоил своих бешеных денег. При входе в эту исполинскую башню понимаешь, что в проект отеля вложили денег, будь добр. В зале ожидания они просидели вовсе ничего: молоденький администратор с наигранной улыбкой обслужил их на высшем уровне и вручил ключи от номера. От экскурсии по отелю они отказались и решили изучить его сами. Всего было шестнадцать этажей. На территории отеля находились: три бассейна (один детский, второй взрослый и последний с мини-аквапарком), два бара, ресторан при отеле, детская игровая зона и много прочего. К счастью, их номер оказался всего лишь на четвертом этаже. Одноместный номер состоял из коридора, гостиной, спальни, кухни и ванной. К номеру прилагается: огромная двуспальная кровать, кожаный диван, шкаф, тумбочки, стеклянный столик, письменный стол, бархатный голубой ковер, плазменный телевизор и прочая техника, плита, столешница, несколько настенных шкафов, ванна внушающих размеров и прочее. Первый день они решили провести в номере и отдохнуть от перелетов. На следующий день, набравшись сил и хорошенько поспав, они отправились за покупками, хотя в планах было пойти на пляж. Оба как-то забыли, что кожа Нила слишком чувствительная после всех увечий, и весь день на пляже может все это дело еще больше усугубить. Поэтому они отправились в ближайший торговый центр, где проторчали полдня, за закрытым купальным костюмом. — Ну-ка, повернись, аквалангист. — усмехнулся Дрю, оценивая обтягивающий черный костюм. Одним купальным костюмом здесь не обошлось конечно же. Накупили столько вещей и сувениров, что пришлось взять отдельный чемодан для сувениров. К вечеру парни проголодались и забежали в небольшой ресторан с европейской кухней. Эндрю не считал, что день прошел за зря. С Нилом все теряло смысл (или же приобретало). Пляжный день оказался слишком жарким и солнечным, и ожогов избежать не удалось. Узнал об этом Эндрю конечно же не сразу. Ведь Нил-я-в-порядке-Джостен и слова не сказал. Миньярд заподозрил что что-то не так только тогда, когда коснулся ладони Нила, тот рвано выдохнул сквозь зубы. — Ты сказал «Да», прекрасно зная обо всем! — процедил Эндрю, выдавливая мазь из тюбика. — Это всего лишь загар. Не преувеличивай. — попытался оправдаться Джостен. — Заткнись. Закрутив крышку тюбика, он щадящими движениями нанес мазь на костяшки и остановился, давая время привыкнуть к охлаждающему эффекту. Нил слабо улыбнулся, давая понять, что все в порядке и тот может продолжить. Миньярд схватил Джостена за подбородок и свободной рукой нанес мазь. Равномерно распределив, он принялся дуть на горячую щеку младшего. Нил неподвижно сидел, завороженный действиями блондина. Эндрю заметил на себе чужой любопытный взгляд и приблизился к лицу. Нил мог поклясться, что чувствует дыхание Миньярда на своей щеке. — Да или нет? — еле слышно прошептал Джостен. — Да. — ответил в губы блондин. Нил коснулся губами чужих, мягких, пленив их в страстный, чувственный поцелуй. Эндрю помедлил несколько секунд, давая возможность взять инициативу на себя, и ответил на поцелуй. Джостен и не заметил, как чужие пальцы переплелись в его волосах и слабо потянули на себя, из-за чего он промычал в чужие губы. Миньярд решил сократить расстояние и забрался на бедра парня, пригвоздив его своим весом, из-за чего кровать прогнулась. Холодные пальцы вырисовали незамысловатые круги на и без того разгоряченной коже Нила, спускаясь от ключиц до груди. Приятнее всего ощущались следы от утюга, что оставили болезненные воспоминания детства. Чужой язык нагло начал исследовать рот Нила и прошелся по верхним зубам. В комнате стало слишком тесно и жарко. Первым отстранился Эндрю из-за нехватки воздуха, разомкнув поцелуй и последний раз проезжаясь собственным возбуждением о бугорок пижамных штанов. Блестящая струна слюны потянулась до влажных губ Джостена, из-за чего тот с усмешкой облизнулся. — Блять, — выдохнул блондин, —Да или нет? — С тобой всегда да. Блондин впился ногтями в бедра Нила, притягивая к себе поближе и устраиваясь поудобнее между ног, в то время как тот уперся ладонями, чтобы сохранить равновесие и не размякнуть в руках Эндрю. Парень провел рукой по стояку, поглаживая через мягкую ткань штанов колом стоящий член. — Э-Эндрю, — кое как позвал Нил, чувствую нарастающее возбуждение. — Расслабься. Я сделаю все сам, — он стянул штаны, с помощью Нила, и отправил их в другой конец комнаты. Следом отправилось в свободное плавание и нижнее белье. — Ох, — Джостен запрокинул голову от приятного ощущения свободы в нижней части тела. При виде члена истекающего естественной смазкой Эндрю сглотнул, ощущая пульсацию собственного органа. Большим пальцем коснулся набухшей красной головки, массируя её. Язык словно вырисовывал карту созвездий от самых бедер до венок на члене. Послышался тяжелый свистящий вздох. Нил положил руку на плечо, пытаясь не упасть от переизбытка эмоций и ощущений. Оба уже понимали друг друга без слов. Реакции на прикосновение не последовало — «Да». Эндрю коснулся губами головки, оставляя невесомый поцелуй, после чего взял половину в рот. — Черт, — прошипел Нил. Эндрю довольно хмыкнул и привыкнув к длине свободной рукой окольцевал член, помогая себе надрачивать. Силы Нила иссякли и, перестав сдерживаться, спустил первый стон. Эндрю простонал, обдавая пульсацией член. — Ты… — последовал протяжный стон, — Я могу помочь. — Замолчи, — с характерным причмокиванием отстранился Эндрю. В этот раз он вобрал в рот до самого основания. Нил закатил глаза при виде такого Эндрю. Из-под обрамленных дрожащих ресниц, смотрели ореховые глаза полные желания и обожания. Капельки пота стекали с слипшихся от влаги челки на острые черты лица блондина. Оба были на пределе. — Ох, Эндрю, — от жара к лицу прильнул румянец, — Я близко. Свободной рукой Эндрю оттянул резинку боксеров и коснулся головки. Нил запустил одну руку в волосы, перебирая волосы и прижимая ближе к паху. Миньярд простонал, утыкаясь кончиком носа в пах. Сделав еще несколько поступательных движений, Нил с немым криком кончил в рот. Следом, с опозданием на десять секунд, обильно кончил в руку и Эндрю. Сглотнув липкую солоноватую смесь, Миньярд вытер все салфеткой. Оба изнеможенные рухнули на кровать, пытаясь отдышаться. Запустив руку за голову, Эндрю потянулся к тумбочке и, вытащив две сигареты, поджег одну, другую протянул Нилу. Рыжая макушка приподнялась с локтей и оказалась непозволительно близко с лицом Эндрю. Соприкаснувшись с огоньком, сигарета загорелась и Джостен сделал затяжку. Тишину разбавил звук уведомления телефона, оповещающий о новом сообщении. Вытащив из-под подушки телефон, он открыл входящие, где обнаружил одно уведомление: Мой Любимый Друг: *одно вложение* Миньярд моргнул и заинтересованный столь поздним сообщением, глянул в экран: — Наш Нил завёл друзей? — Ники, —пояснил Нил. «Конечно, кто если не Ники запишет себя так по-идиотски?» Открыв изображение, Нил невольно улыбнулся, обнаружив на фотографии Лисов. Ники сделал фотографию как они сидят за столом с Ваймаком и Эбби. Ники был на переднем плане, сзади о чем-то спорили Кевин и Дэн, Мэтт придерживал её плечо, в попытке успокоить, а Аарон заметив Ники, скептически смотрел в камеру, Элисон грациозно деражала в руке бокал вина, Рене, прильнув к ее плечу макушкой, улыбалась в камеру, Эбби держала в руках только что индейку из духовки, Ваймак устало тер переносицу, подперев рукой подбородок. — Интересно, тренер родился с таким уставшим лицом? — хмыкнул Эндрю.