Улыбка дьявола.

      Они быстрым шагом идут по улице. Сора не знает куда, но чем дальше они идут, тем тише становятся звуки сирен приехавших в Сибую пожарных машин и карет скорой помощи. Сукуна ведёт её какими-то тихими улочками, избегая пути по оживлённым центральным улицам, крепко сжимает хрупкое плечо, приобняв со спины и ближе прижав к своему телу. По нему не видно, что он куда-то торопится, скорее наоборот он будто прогуливается, несмотря на быстрые и широкие шаги, вынуждающие девушку семенить чуть ли не бегом. Но у него есть цель, он куда-то ведёт, но куда? Этого Сора спросить не решается, поэтому молча следует с ним, понимая, что никуда она деться не сможет.       Сукуна внезапно останавливается под одним из уличных фонарей, чуть сильнее сжимая плечо девушки. Сначала он выглядит напряжённым, будто ожидает какого-то подвоха, Асихаре даже больно становится от его окаменевшей хватки, но она по-прежнему не решается издать ни звука, однако, вопреки своей осторожности, поворачивает голову вправо, чтобы хотя бы боковым зрением увидеть, что у них за спиной. Но это бестолку. Она ничего не увидела, кроме как уголок дёрнувшейся чёрной ткани, а после услышала несколько приблизившихся тихих шагов. — Чего тебе? — Задаёт вопрос Сукуна бесстрастным голосом, не оборачиваясь. Незнакомец за спиной воспроизводит какие-то движения и затем высоким, больше похожим на женский, голосом произносит: — Почти всё готово… — Такое ощущение, будто он говорит откуда-то снизу, но Сора не может проверить, крепко удерживаемая за плечи. — Хм? Почти? — Девушка вздрагивает. Голос Рёмена в мгновение становится каким-то стальным и нетерпеливым, несмотря на то, что на лицо он всё также остаётся нейтральным, а его тон не повысился и не понизился, оставаясь таким же ровным. — Придёшь, когда окончательно будет готово. Хотя нет… Первым делом найди нормальную одежду и мне и этой игрушке.       Тот, кто за спиной, не отвечает. Вокруг наступает полная тишина, что сбивает с толку. Ведь Сора не услышала никаких звуков, как тот человек поднялся, ушёл куда-то, постукивая по земле обувью, да даже если бы взлетел в воздух, всё равно должен был послышаться какой-то шелест! Но вокруг лишь звенящая тишина, прерываемая типичными ночными звуками, как дребезжание фонаря над головой, да проезжающие машины на трассе. Сукуна снова идёт вперёд, уволакивая её за собой в только ему известном направлении, даже не обратив внимания на то, как странные вопросы заполнили её голову и как пристально она посмотрела ему в лицо.       Спустя некоторое время, Асихара наконец начала узнавать местность. Эти улицы составляют небольшой частный сектор, а если подняться по неасфальтированной дороге в лес, то пройдя через него, можно оказазаться у ворот Токийской столичной школы, которая ведёт весьма закрытый образ жизни. Ей говорили, что это какая-то буддистская школа и в основном там находятся те, кто исповедует религию, но теперь, когда этот мужчина ведёт её в ту сторону, мысли о буддизме сами отпадают. Этот человек выглядит далеко не религиозным, так что подобные школы и храмы — последнее место, куда он решит пойти! Тогда чему там учат? Сукуна же не замечает, кажется, её задумчивости. А что до школы, то он и сам не знает, зачем идёт с девушкой именно сюда. Наверное потому, что пока больше некуда идти, а все маги сильно пострадали этим вечером и ещё не скоро вернутся в стены учебного заведения. По крайней мере он так думает и надеется, что не ошибается. А вообще место само по себе тихое и довольно удачное для того, чтобы немного пожить в тишине и прийти в себя. Как бы там ни было, а Король Проклятий с непривычки уже немного подустал от тела и ему нужно немного времени, чтобы привыкнуть. А что до Юджи… Последние два часа, как Сукуна занимается своими делами, юноша не издал ни писка в его голове. Кажется, он либо ещё не пришёл в себя после битвы с тем черноволосым мальчишкой, Чосо кажется, либо находится в некотором оцепенении после недавних увиденных событий, что провернул Двуликий.       Он заталкивает Сору в комнату Юджи, когда они оказываются в стенах этого здания и закрывает дверь, ничего не говоря. Он не остаётся с ней там и девушка думает, что, возможно, он просто даёт ей возможность прийти в себя, искупаться и отдохнуть после пережитого стресса. Немного постояв у двери, она проходит вглубь комнаты и с осторожностью оглядывается по сторонам. Типичная комната парня-подростка, правда немного уюта не достаёт из-за того, что это всё же не его личная комната, а предоставленная школой жилая площадь, а значит есть определённые правила по поводу интерьера. Хотя, конечно, проживающего злесь ничего не остановило от того, чтобы развесить на стенах большие и маленькие фотографии сексуальных девушек, аппетитно выпячивающих свои внушительные формы, что заставляет Сору стыдливо прикрыть глаза рукой. Нет, вряд ли Сукуна такой и это, скорее, не его комната. Девушка сама не знает, почему так решила, но почему-то образ этого мужчины с обстановкой комнаты никак не вяжутся вместе в её голове. Здесь всё кричит о том, что комната подростка, и дело не только в некотором бардаке. Много современных штук, видеоигр, модных вещей, которыми увлекаются её ровесники, а Рёмен выглядит и ведёт себя, как человек значительно старше. Хотя, почему она так уверена, она ведь совсем его не знает!       Подойдя к окну, Сора пробует открыть его. Понятно… Значит окна всё-таки закрыты. Интересно, это из-за техники безопасности этого места или опять её новый знакомый постарался? Но в очередной раз это даёт понять, что так просто ей убежать не удастся. Она действительно попала в руки к тому, кто теперь на полном серьёзе считает её своей личной вещью, игрушкой, которую не отпустит, пока не наиграется. А взглянув на себя в зеркало, девушка убеждается, что так оно и есть. Надо хотя бы для себя немного привести внешний вид в порядок…       Подойдя к платяному шкафу с целью найти хотя бы банный халат, она открывает деревянные дверцы и заглядывает внутрь. Несомненно, лучше проходить в банном халате долгое время, чем в этом испачканном и провонявшем кровью и грязью до невозможности платье, больше похожем теперь на кусок обмотанной вокруг теля тряпки. Походит в халате, а там, глядишь, когда сможет, наконец, вырваться на свободу, переоденется в нормальную одежду. Но поиски не венчаются успехом. Халатов этот человек, видимо, не носит после купания. Извиняясь под нос за своё хозяйничество в чужих вещах, Асихара снимает с плечиков первую попавшуюся под руки рубашку и вытаскивает с верхней полки штаны на резинке. Уж лучше пусть так, чем ничего… Лучше уж, пусть и в плену, но хоть немного позаботиться о своём внешнем виде, а то потом люди не узнают…       В ванной она долго отдирает от кожи ткань одежды с запёкшейся кровью, грязью и прочим, и, наконец, полностью забирается под поток воды, смывая с себя всё пережитое за сегодняшний день. И ведь действительно как-то легче становится от звука капель воды, опадающих на дно душевой кабины и убегающих в слив, собираясь тонкими ручейками. Вода покрывает струйками её тело, сбивает оставшиеся на нём загрязнения, из прозрачной превращается в грязно-оранжевую, местами красную, промывает раны на кистях и ступнях, больно их пощипывая. А вместе с тем вода дарит долгожданное спокойствие… Соре даже начинает казаться всё пережитое ужасным сном и сейчас она в душевой дома, скоро выйдет в коридор, уступая место в ванной сестричке. Подставив лицо под струи воды, девушка умывается и с деликатной осторожностью пользуется стоящими в доступности средствами. Лучше так, чем совсем никак. Она проводит в ванной довольно много времени, с трудом находит чистое полотенце на одной из полок в ванной комнате и, отерев мокрое тело и волосы, принимается одеваться.       Мужская рубашка оказывается ей немного широковатой в плечах и талии, а вот рукава в самый раз. Длина тоже не подводит хоть немного, но прикрывая интимные места. Недолго посмотревшись в зеркало, Асихара вдруг понимает, что впервые одевает на себя мужскую вещь и это заставляет её сильно смутиться, но шаги за дверью быстро приводят в себя, поэтому девушка наскоро застёгивает пуговицы дрожащими от волнения пальцами. Дверь открывается в тот удачный момент, когда она уже успела застегнуть пуговицы. Сукуна останавливается на входе, но не выглядит так, будто он не ожидал чего-то подобного. Наоборот он крайне доволен, при свете в ванной выглядит теперь куда более внушительно, чем в темноте, где Сора практически ничего не успела разглядеть, да и ведёт себя вполне свободно, будто ничего не случилось. — Выглядишь как собирающаяся покинуть покои юдзё. — Говорит он тихо, осматривая её с ног до головы почерневшими от возбуждения глазами, и девушка напряжённо сглатывает, наблюдая, как он скрещивает у груди руки, чуть склоняя набок голову. — Хотя, даже они одевались в своё время сдержанее… — Какие у вас испорченные мысли. — Хмурится Сора, хватая штаны и прикрывая ими обнажённые ноги. — Если вы не знали, то всех юдзё уже давно разогнали. — Однако на их замену пришли современные… Уж не знаю, как вы их называете, однако улица красных фонарей есть в этом городе. — Сукуна подходит к ней вплотную и обхватив руками за бёдра, прижимает к себе. — Ты моя маленькая непослушная юдзё… — Он выдёргивает из её рук и отбрасывает на пол штаны, а затем обхватив за ягодицы, поднимает на руки и выносит в комнату, даже не заботясь о том, что она ударяется плечом о дверной косяк, когда пытается оттолкнуться от него. — Они имели право отказывать! Отпустите меня! — Хм? Откуда такая осведомлённость у вчерашней девственницы? — Сукуна смеётся, заваливая её на кровать и, нависнув сверху коротко целует, оттягивая её нижнюю губу. — Только ты ошиблась… Ойран имели право отказать, а не юдзё… — Он снова целует её губы, грубо, бесцеремонно и с желанием, запустив одну руку в её влажные после душа волосы, а другой поглаживая обнажённое бедро, обхватив ногу под коленкой. Сора не прекращает попытки вырваться, бьёт его по плечам, лягается ногами, заставляя кровать ходить ходуном, но Сукуна лишь забавляется, ощущая её безуспешные попытки.       Она вновь чувствует тепло его тела близко к своему, опять чувствует, как влажно и мокро он ведёт поцелуй, как его язык снова хозяйничает у неё во рту; слышит причмокивания, что издают их губы при столкновении, свои собственные протестные мычания и как шуршит одежда при каждом их движении. Не зная, что ещё придумать, Асихара больно кусает его за нижнюю губу, как появляется возможность, но в ответ на это получает удар по щеке, не сильный, но достаточный для того, чтобы угомонить её. Мужчина, отстранившись, выпускает ногти, что выросши на определённую длинну, заостряются на концах и резко проводит ими по одежде что на ней, разрезая её на части. Сора жмурится с громким испуганным визгом, закрывая лицо руками, но его смех заставляет её вновь испуганно притихнуть. Медленно разведя пальцы, она взглядывает на него, дрожит всем телом и с ужасом наблюдает, как тёмно-синие ногти вновь втягиваются, приобретая нормальную длину. — Чего ты так трясёшься? Ты боялась, что я убью тебя? — Улыбается он, вглядываясь в её глаза и перехватывает её руки, притягивая к себе. — Помоги мне раздеться. — Девушка осторожно начинает расстёгивать пуговицы на тёмно-синем пиджаке, тяжело неслышно дыша через рот, боясь взглянуть в эти алые глаза, пока он внимательно смотрит на неё, нависая сверху, разглядывая каждую чёрточку на её лице, каждый изгиб её юного обнажённого тела.       Когда от лишнего удалось избавиться, Сукуна, продолжая смотреть ей в глаза, сползает ниже, касается кончиком языка её живота, вызывая кратковременную дрожь по её телу, ощущая, как испугавшись новых ощущений она словно деревенеет. Мелкими поцелуями он обводит её пупок, поднимается чуть выше и проводит влажным языком по ложбинке меж грудей, смакует на языке её вкус и вновь целует сладкие губы. Теперь он не торопится, исследует голодными руками её тело, царапается, кусается, облизывает, а ещё мурчит, словно кот объевшийся сметаны и с удовольствием ощущает, как её руки, до этого колотившие его плечи, осторожно, словно боясь, словно вот-вот коснутся раскалённого металла, ложатся ему на спину. Сора прикрывает глаза, не желая всего этого видеть, но остро ощущает любое прикосновение. Она устала бороться с ним, устала отталкивать от себя, бить руками и ногами. Все её мысли против, но тело отзывается на любую ласку, дёргается, изнывает, а между ног наполняется греховной влагой. — Потерпи ещё немного боли, моя непослушная девочка… — Шепчет Сукуна на ухо, опаляя его жарким дыханием, тянет зубами за мочку и, приподнявшись, закидывает её ноги себе на плечи, подтягивая чуть ближе к себе. От неожиданности Сора ахает, но не успевает и пикнуть, как он с размаху вновь входит в неё своим изнывающим по ласкам членом, тут же начиная вбиваться без подготовки на большой скорости. Она кричит опять, закрыв лицо руками, плачет, обжигая свои ладони горячими слезами и не может остановить поток неконтролируемых стонов, вырывающихся изо рта при каждом глубоком вхождении. — Прошу! Больно! Не надо! — Кричит она отрывками, впиваясь пальцами в постель, пытается как-то вывернуться, но он лишь крепче удерживает её за бёдра на месте всё больше ускоряя темп.       Она не помнит, в какой момент ей начинает это нравиться. Точнее не ей самой, а её многострадальному телу, что начинает постепенно вместо боли испытывать какие-то новые, до этого момента неизвестные, непонятные ощущения. Сора словно пробуждается ото сна, когда боль отступает, она вдруг отчётливо слышит как стучит грядушкой о стену кровать, как скрипят угрожающе ножки; слышит как тяжело дышит Сукуна, прикрыв в наслаждении свои алые глаза, свои собственные стоны, что разлетаются по комнате невообразимой мелодией, как хлюпает их смазка, активнее выделяясь при активном трении его достоинсива внутри неё. Девушка чувствует, как по телу разливается что-то новое, необъяснимое, как пульсирует кровь в висках, как там внизу всё дерёт от приятного странного ощущения, напрягается, грозится вот-вот порваться. Она непроизвольно сжимается, от чего ощущения становятся ярче, но не может перестать сжиматься, продолжая с удивлением смотреть вниз, наблюдая как член Сукуны с усердием входит в неё до самого конца и выходит на несколько дюймов. — Ах, кажется ты скоро испытаешь первый в своей жизни оргазм? Как это мило… — Сукуна улыбается с притворным умилением, наклоняясь к её лицу своим чуть ниже. — Что ж, поздравляю тебя… Через несколько секунд ты станешь совсем взрослой. — Его толчки становятся хаотичнее, что не даёт возможности даже здраво мыслить. Внезапно Асихара вскрикивает особенно громко, даже удивлённо, но её вскрик тонет в поцелуе Рёмена, что продолжая вбиваться в её тело на той же скорости, с жаром касается пересохших губ своими. Её словно током бьёт, подбрасывает, изворачивает. Тело непроизвольно выгибается в пояснице, бёдра трясутся, дёргаются, то сжимаясь, то расслабляясь на мужских плечах. Сукуна смеётся тихо, всё толкается, выбивая из неё замученные стоны, но через некоторое время и сам стонет несдержанно, покидая её тело и пачкая низ её живота спермой. — Боже мой… Мама! — Сора взрывается в плаче, закрывая лицо ладонями и вызывая у Короля Проклятий явное недоумение. Впервые за всё время, сколько он себя помнит, женщина под ним после секса тут же начинает рыдать, сжимаясь, словно маленький зверёк, беззащитным комочком. Он, скривившись, отстраняется, опираясь на вытянутые руки, позволяя снять со своих плеч затёкшие бёдра, а затем окончательно сползает на постель, заваливаясь на бок к ней лицом. Его пронзительный взгляд, который девушка ощущает всем своим существом, заставляет постепенно притихнуть и посмотреть на него, аккуратно убирая руки от лица — С-Сукуна… Что вы… Сделали со мной?.. — Хм? — Он вопросительно приподнимает бровь, искривляя губы в полуулыбке, но в ответ лишь закрывает глаза, не желая отвечать, и грубо, с безболезненным, но тяжёлым ударом кладёт свою руку на её талию, когда она переворачивается на бок к нему лицом, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза. Он не настроен говорить на подобные темы, ему всё равно, что она чувствует, поэтому он лишь молча лежит так, ощущая под пальцами мягкую, ещё по-детски нежную человеческую кожу. Он слышит, как постепенно дыхание её выравнивается, становится более поверхностным, что говорит о том, что наконец уснула. Убедившись в этом, внимательно оглядев её с ног до головы, он поднимается с постели и, молча одевшись, покидает комнату, бесшумно прикрывая за собой дверь.