Твои следы на холодном снегу

Солнце вставало, настойчиво пробираясь сквозь щель плотно завешенных штор. Его лучи проникали в комнату, наполняя её теплом и светом. Они скользили по стенам, касались мебели и отражались в зеркале. В этой маленькой уютной комнате время словно остановилось, позволяя насладиться каждым мгновением безмятежности и гармонии. По прогнозам это было последнее тёплое утро осени, которая в этом году наступила достаточно рано. За окном с характерным шелестом падали листья, покрывая землю ярким ковром, в воздухе витала прохлада, но солнце все еще грело по-летнему. Слышался типичный для города гул машин. Но в квартире царила абсолютная тишина, однако даже она вскоре была нарушена громким звоном будильника. После пары не особо успешных попыток смахнуть значок отключения будильника, парень открыл глаза и посмотрел в потолок. Постепенно стали просыпаться и мысли, которые делали невозможным дальнейший сон. Все же проснувшись, скорчив лицо и пробормотав себе под нос пару ругательств, он нехотя встал с кровати. Он ощущал жуткую усталость в теле и холод, пробирающийся вверх по лодыжкам, заставляющий кожу покрыться сотнями мурашек. Съежившись, парень обнял себя, уложив холодные ладони на плечи — все же осень наступила и в правду неожиданно. Сегодня он, впрочем, как и всегда, не выспался из-за резко навалившейся на него работы. Еле переставляя ноги, шатен поплелся в ванную. Веки все еще казались тяжелыми, а ноги будто свинцовыми — приходилось приложить немало усилий, чтобы двигать ими. Увидев себя в зеркале, он снова скорчился: по лицу словно случайно прошлись кистью со штукатуркой — оно было почти белого цвета, а оттеняли это только карие глаза и синяки под ними от недосыпа и постоянных переживаний. Волосы торчали во все стороны, создавая забавное гнездо на голове. Он решил, что нужно хотя бы побриться, чтобы почувствовать себя хоть немного свежим и бодрым. Завершив все свои утренние процедуры, шатен снова взглянул на себя. Все оказалось не так плохо, как было минут десять назад: теперь он не выглядел как ходячий труп, а из зеркала на него смотрел симпатичный, немного уставший и слегка бледноватый парень, но это исправится хорошим сном в выходные и чашкой горячего ароматного кофе. Еще раз причесав волосы пальцами, он вышел из ванной и двинулся в сторону кухни. — Опять он спит здесь, — пробурчал он. За столом, положив голову на руки, спал парень с блондинистыми длинными волосами. Солнечные лучи все так же продолжали играть с веснушками на его лице, а его подсвеченные ресницы казались такими хрупкими, будто вот-вот надломятся, разливая яркий свет везде. Он чуть хмурил носик и легонько подергивал пальцем, пребывая в беспокойном сне. Шатен, слегка разозленный на спящего парня, принялся греметь чашками, не беспокоясь о том, что разбудит его. Он насыпал две ложки кофе, добавил сахар, залил все это кипятком и начал агрессивно перемешивать. Громкие лязганья заставили ресницы блондина вздрогнуть. Сон отступал, и он чувствовал, как постепенно возвращается в реальность. Парень распахнул глаза и удивленно уставился на источник шума. Уставший и не выспавшийся, он потянулся и едва слышно захныкал от боли в мышцах, что долгое время пробыли в неудобном положении, но ярко улыбался шатену. Даже зная, что нагоняй он все равно получит, Феликс не переставал улыбаться в надежде, что это хоть немного поможет унять его злость. — Чани, ты опять рано уходишь, — проговорил он, зевая. — А ты опять поздно приходишь, — Чан отвернулся и уставился на чашку кофе, будто пытался что-то рассмотреть. На деле же просто переживал, что не сможет долго злиться на брата. Блондин отъехал от стола, создавая неприятное скрипение ножками стула по паркету. Он привстал и подошел к чайнику, рассматривая количество воды. — Держи, — Чан протянул свою чашку парню, все еще не глядя ему в глаза. — Это твой. Наверняка сладкий, что аж челюсть сводит, — Феликс говорил медленно и с улыбкой. Чан с раздражением взглянул на брата и снова протянул ему чашку, предупреждая взглядом. Он так сильно любил и пытался заботится об этом парне, что в какой-то момент упустил, как тот связался с очень плохой компанией. Протягивая руку за чашкой, Феликс не подумал, что брат заметит его припухшие и синюшные костяшки. Все еще свежие ссадины ему доставляли неудобства, но сейчас они станут триггером, за который зацепится Чан. — Это еще что такое? — шатен схватил младшего за руку и приблизил к глазам, рассматривая синяки. — Моя рука, Чани, — Феликс говорил с теплотой в голосе и снова улыбался, не желая тыкать спящего льва палкой. — Ты снова с кем-то подрался? Что на этот раз? А? — голос становился все громче, а лицо все краснее. Как ему заставить брата уйти? Как помочь избавиться от дурного влияния и начать новую и спокойную жизнь? — Да оно к вечеру пройдет, — как можно радостнее проговорил Феликс, поставив чашку на стол, но этот ответ старшего явно не устроил. — Вот я не могу понять, Феликс, — Чан уперся ладонями о столешницу и повернул голову на брата, что опирался плечом о холодильник, — почему ты такой глупый? Чего тебе не хватает? Неужели тебе нравятся эти постоянные драки и опасность настолько, что ты забиваешь на просьбы родного брата? — Чани, пожалуйста, — свел брови к переносице Феликс, — давай не будем ссориться снова? — Пока ты не покинешь эту чертову банду — будем! Ты подумал, что будет со мной, если в один день ты придешь не с разбитыми костяшками, а избитый весь? А если ты даже идти не сможешь?! Пожалуйста, Феликс, уйди от них. Давай уедем? Я помогу тебе, — последние слова Чан почти шептал умоляющим голосом. — Остановись, — Феликс вдруг стал серьезным. Его голос больше не звучал нежно и ласково, теперь это был тот Феликс, что вел дела со своими людьми. — Я тебе не один раз объяснял, что уйти так легко я не смогу. Подумай своей головой, чем это может обернуться. — Ты и так по уши в дерьме, идиот, — Чан, гневно взглянув на брата, направился к выходу из кухни. Парень быстро сменил домашние шорты и футболку на рубашку и брюки и, громко хлопнув дверью, ушел на работу. День начался дерьмово, но Чан надеялся, что завершится он куда лучше. После ухода брата Феликс остался в лёгкой растерянности. Он знал, что Чан беспокоится за него и поэтому злится, но больше всего в этой ситуации его бесило то, что Чан не понимал его, а у Феликса были веские причины тянуть с выходом из мафии, о которых он не раз рассказывал. Со злости блондин ударил нижней частью кулака в дверь, о чем позже пожалел, ведь костяшки тут же дали о себе знать жгучей болью по всему предплечью. Схватив руку за запястье, парень вернулся обратно на кухню, решив, что на этот раз без льда он не обойдётся. Наконец откопав нужный пакет в морозилке, он кинул его на руку, чуть ли не застонав от блаженства — боль как будто резко выключили. Солнечный луч, до этого аккуратно пробиравшийся в щель между шторами, теперь как будто разделял всю комнату на две половины. Маленькие пылинки словно в свете прожектора кружились в воздухе. Феликс обернулся по сторонам, замечая оставленную братом чашку. Он слабо улыбнулся, подошел ближе, ради интереса решив попробовать, и сделал глоток, громко хлебая горячую жидкость. Как ни странно там практически не было сахара, так что он, продолжая улыбаться, допил все. Парень решил прилечь — было ещё слишком рано для того, чтобы проснуться, тем более учитывая бессонную ночь. Он зашёл в комнату, так же улыбаясь, потому что он слишком любил это место. Тут он мог остаться наедине со своими мыслями, и даже брат не мог сюда зайти — он не считал правильным настолько контролировать младшего, да и у него не хватало времени банально поговорить, потому что работа отнимала всё время. Через несколько лет он сильно пожалел об этом, но было уже поздно: Ликс из младшего братика превратился… но сейчас не об этом. Воспоминания из прошлого резали сильнее, чем ножевые, и эта боль отдавалась где-то в области сердца. Он не хотел быть таким, обстоятельства безжалостно заставляли меняться, к сожалению, в худшую сторону. И эта неизбежность безумно пугала, но сейчас это как будто стало привычкой. Парень медленно опустился на кровать, так же опустились и уголки его губ. Поудобнее устроившись на подушке, блондин зевнул и закрыл глаза, но сон приходить не собирался. Он постоянно крутился из стороны в сторону и ворочался, пытаясь найти лучшее положение, но не удавалось. Мысли беспорядочно кружились в голове, как стая пчел, жаля его черепную коробку. Феликс думал о брате и о том, что нужно всего лишь уйти, скрыться, исчезнуть… Постепенно мысли сменились обрывочными картинками. Они менялись так часто, что Феликс не поспевал за ними, не мог уловить сути. Они набирали больше цвета, становились отчетливее, затягивали парня в водоворот событий и резко обрывались. Казалось, только вот он смог втянуться в сон глубоко, начал осваиваться там и снова его выдернули, но не собственное беспокойное сознание, а противный звонок мобильного телефона. Феликс опустил руку на кровать рядом, где оставлял телефон, и принялся искать его наощупь. Парень искренне надеялся, что это не кто-то из его «коллег». Слишком много времени он провел среди них в этот раз, ему нужен выходной. Феликс смахнул зеленый значок и приложил телефон к уху, но ничего не сказал, понадеявшись на собеседника. В беспокойном сне он провел достаточно времени, чтобы ощутить легкую головную боль и звон в ушах. — Феликс? — прозвучало с той стороны родным голосом. Слегка беспокойно и встревоженно. — Мхм, — прохрипел он в трубку, потирая глаза свободной рукой. Парень нахмурился, ожидая продолжения утренней ссоры. — Ох, пожалуйста, прости меня, — продолжил Чан. — Я не должен был срываться на тебе, малыш. — Ты позвонил ради извинений? — Феликс в легком удивлении приподнялся, опираясь на локоть. Он посмотрел на занавешенное шторой окно, в попытке понять, который час. Скорее всего, уже давно за полдень. Блондин улыбнулся, понимая, что все это время Чан наверняка сходил с ума от чувства вины. Его всегда распирало желание помочь, но иногда оно выходило из-под контроля, и брат превращался в вечно брюзжащего надоедливого старикана, который не думал ни о чем другом, кроме как о своей цели, которой старается добиться единственным ему известным способом — уговорами. — Я не злюсь на тебя, Чани. На тебя невозможно злиться. — И все же, пожалуйста, прости. Мне очень стыдно, что я не поинтересовался тобой, а сразу же набросился с упреками, — голос Чана, тихий и ровный, звучал из динамика и действовал на Феликса, словно колыбельная, но парень решил позволить выговориться брату. — Я правда за тебя переживаю. Мы же единственные друг у друга остались, малыш. Это правильно — так беспокоиться. — Я правда не злюсь, — повторил Феликс. Он устало потер переносицу, понимая, что снова уснуть не сможет точно, пусть и голос брата толкал к обратному. — Давай ты вернешься, и мы начнем сначала, поедим пиццы, хорошо? Помнишь, как в детстве? Только сок пить уже неинтересно, поэтому я куплю пива. На том конце Чан легонько захихикал и согласился, обещая, что постарается не задерживаться. Феликс будто наяву увидел милые ямочки брата, проявляющиеся при искренней улыбке. Он упал обратно на подушку, закрывая глаза. В голову тут же полезли обрывки прошлого. Яркие картинки счастливых воспоминаний возвращали Феликса в те времена, когда он был счастлив, и это приятное ощущение как будто растекалось по всему телу невероятным теплом. На секунду ему даже показалось, что он почувствовал аромат пиццы, что готовила для них мать; на языке вертелся вкус апельсинового сока. Но все воспоминания быстро ускользали, словно ветер сквозь пальцы, не давая возможности насладиться ими полностью. Это все была лишь иллюзия, обман уставшего от переживаний сознания. Сердце Феликса защемило от тоски по тем дням. Тогда казалось, что так будет всегда. Жаль только, что жизнь распорядилась совершенно иначе. Сейчас он, пытаясь найти свое место в этом мире, не может забыть, кто он такой и чем занимается. Иногда Ликс задавал себе вопрос, что бы о нем подумал тот маленький Феликс, но ответ он предпочитал умалчивать. Тяжело вздохнув, он открыл глаза, снова упираясь в белый потолок. Парень подумал, что нужно поторопиться, чтобы успеть к возвращению Чана, потому что если тот вернется и не обнаружит его в доме, снова надумает всяких ужасов и заведет свою пластинку. Иногда Феликсу казалось, что его брат очень наивен и прост. Но правда в том, что Чан таким является только по отношению к Феликсу. Старший много ворчал и навязывал свое, и это, само собой, раздражало Ликса и приводило к постоянным ссорам и упрекам. Чан слишком рано вырос, потому что ему пришлось научиться противостоять жестокому миру в одиночку, пряча младшего брата за свою широкую спину. Но, если подумать, он всегда был сильным, независимым и ответственным, несмотря на юный возраст. И только по прошествии нескольких лет, наполненных насилием и жестокостью, Феликс начал понимать брата и его беспокойства по отношению ко всему, что могло причинить хоть малейшую опасность семье. А семья у него состояла из одного человека — самого Феликса. Блондин тряхнул головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли, которые медленно, но верно омрачали его настроение. Ему хотелось провести этот вечер в атмосфере уюта и доверия, но мысли, вонзившиеся в голову, будто нарочно толкали его обратно в омут воспоминаний. Все же совладав со своей головой и еще раз глубоко вдохнув и потянувшись, он встал с кровати, сопровождая подъем сильным рывком. Феликс запустил обе руки в волосы, расчесывая их пальцами вдоль пробора и приглаживая пушистость, созданную подушкой, накинул синюю толстовку, зашнуровал кеды и вышел в подъезд. Он вдохнул немного холодный воздух, подпорченный разве что запахом сырого мокрого бетона, но этот запах за несколько лет, проведенных в старых многоэтажках, стал обыденным и почти родным, но почему-то к этому родному возвращаться не хотелось. Ликс осмотрел пустые стены и побежал по ступеням, перепрыгивая через несколько, будто торопится куда-то или вот-вот опоздает на судьбоносную встречу. На деле же парень спешил вдохнуть свежего воздуха, вырваться из холодных стен, что будто сжимались с каждой секундой в попытке раздавить хрупкое тело. Хлопнув тяжелой дверью, Феликс сделал шаг и подставил лицо солнцу, напитываясь его теплыми лучами, зажмурился и широко улыбнулся. Солнечные лучи снова начали играть с его многочисленными веснушками, освещая их то все вместе, то по очереди из-за тени от деревьев. Медленными шагами, не раскрывая глаз, будто интуитивно, Феликс двигался по улице вниз, не опуская голову, чтобы не прервать контакт лучей с кожей. Этот день мог бы стать одним из лучших за последнее время, если бы не утренняя перепалка. Ликс решил не спешить с выводами, кто знает, возможно, начавшийся не с очень хорошей ноты день, закончится очень приятно. Но развеяла его ожидания табличка на двери магазина. «Закрыто на ремонт» — тяжелый вздох и пропитанный раздражением стон. Магазинчик на первом этаже соседнего здания, в который Феликс забегал каждый раз, когда решал что-либо принести домой, не светился яркими лампами. Местные власти посчитали этот район не самым развитым и населенным, так что магазинов тут было очень мало, а значит ему придется тащиться через два квартала до ближайшего магазина, в ту местность, где Феликсу не нравилось рисоваться, потому что как раз там промышляли его «коллеги», и если они его заметят, то обязательно найдут работу. С еще одним вздохом парень развернулся и поплелся туда, надеясь, что не встретит никого из знакомых, быстро купит все, что нужно и вернется домой.