Зависимость

Фелиция Хониккер не могла назвать себя пугливым человеком. Когда по телевизору показывали очередной кровавый ужастик, она лишь морщилась и изредка комментировала глупость персонажей оттуда. Когда к ней приходили травмированные работники дяди Хаксли, она без лишних слов обрабатывала раны и даже не кривилась, если всё было совсем плохо. В конце концов, она оставалась хладнокровной даже тогда, когда перед ней на операционном столе лежала очередная инопланетная хтонь. Однако сейчас, видя перед собой абсолютно разбитого и невменяемого Беннетта, она испугалась. Беннетт пришёл к ней посреди ночи как всегда без приглашения. Бесцеремонно распахнув дверь, при этом не проронив ни слова, и, пошатываясь, прошёл к кушетке. Выглядел при этом он, мягко говоря, неважно: весь бледный, с потухшим взглядом и трясущимися руками. Фелиция никогда не видела его таким… убитым. Беннетт, к которому она привыкла, всегда по-дурацки солнечно улыбался, шутил совсем несмешные шутки и был навеселе. А этот… Этот Беннетт казался другим, чужим, и оттого ей сделалось страшно. Сейчас же он лежал у неё на коленях. Всё так же молчал, лишь изредка мычал что-то нечленораздельное, видимо, от боли. Фелиция медленно перебирала пальцами его спутавшиеся волосы. В них застряла засохшая кровь, однако она не обращала на это внимания. Её взгляд был прикован к его лицу, непривычно бледному, измученному, почти что мёртвому. Она тоже молчала. Просто не знала, что в такой ситуации говорить. Да и стоит ли? Вряд ли Беннетт сейчас хотел услышать очередную лекцию о том, как вредно напиваться мылом до мыльных пузырей. Вот она и поглаживала его осторожно, тихо надеясь, что это ему помогает. Судя по всему, помогало. Ощущая её мягкие прикосновения, Беннетт заметно расслаблялся. Его дыхание успокаивалось, становилось не таким прерывистым и тяжёлым. Иногда он блаженно прикрывал глаза, будто личинкот Шарлотты, когда его гладили. Он разве что не мурчал в такие моменты. Фелиция оттого чувствовала облегчение. Её радовало, что ему стало лучше. Однако тревога, плотным комком засевшая где-то в груди, не желала отпускать её. Напротив, она то затихала, позволяя свободно вдохнуть, то, наоборот, усиливалась, сковывая внутренности. Фелицию не покидал один вопрос: что же произошло с Беннеттом? Что заставило его сегодня напиться до такого состояния? Хотелось спросить, однако она не решалась. Не знала, ответит ли он. Так, в давящем молчании, они провели ещё какое-то время. Фелиция и сама не знала, сколько конкретно просидела так, перебирая запачканные в крови светлые пряди. Да и не было это важно. Гнетущую тишину решил прервать сам Беннетт. В какой-то момент он вдруг перевернулся на спину, медленно открыл глаза и посмотрел прямо на Фелицию. — Знаешь, мисс Хониккер, — негромко начал он. Голос у него был сиплый, почти неживой, и оттого по её коже пробежали мурашки. — Я так странно себя чувствую сейчас. — И почему же? — Фелиция убрала с его лица упавшие локоны, как бы невзначай каснувшись пальцами щеки. Она старалась звучать уверенно и ничем не выдать подбирающийся к горлу страх. Пока получалось неплохо. — Потому что сейчас я чувствую твои руки на своей коже. А уже через пару дней ты умрёшь, — он прикрыл глаза, и на его лице появилась какая-то странная кривая усмешка. — Так странно, да? Сегодня я вижу тебя. Вот она ты, живая, — он провёл кончиками пальцев по её ладони, будто бы подтверждал собственные слова. — А уже через пару дней мне придётся тебя похоронить. У Фелиции внутри что-то щёлкнуло. К горлу подкатил горький комок, который она с трудом смогла проглотить. Теперь ей всё стало понятно. Он напился, потому что ему было паршиво. Он напился, потому что в очередной раз вспомнил, как мало ей, Фелиции, осталось жить. Сердце в груди оттого болезненно сжалось, и она прикусила губу. — Я ведь уже говорила тебе, Беннетт… — начала было она, однако Беннетт вдруг её перебил. — Я помню, — просипел он. Он запрокинул голову и вновь посмотрел на неё, прямо в глаза, отчего по коже опять побежали мурашки. — Но я не могу иначе. Не могу просто взять и забыть. Я столько раз пытался, но у меня не получается. Не получается не привязываться к тебе, не получается не плакать. Я… Мне так плохо сейчас. Хочется напиться так, чтобы больше не просыпаться. — Не говори так, — Фелиция сжала подрагивающими пальцами его ладонь, скрытую перчаткой. — Я не хочу, чтобы ты умирал. Ты должен жить. — И ты тоже. На это она ничего не ответила. Лишь продолжила молча перебирать его волосы пальцами в тщетной надежде, что это хоть как-то поможет. Беннетт тоже замолк. Видно, и сам понимал, что ни к чему этот разговор не приведёт. Как и всегда. Поэтому он просто так и остался лежать, чувствуя, как её руки касаются кожи и волос. И думать, что только под её руками можно забыться. Хотя бы ненадолго.