Дом лешего

      — Ты совсем дурак?       Третий Рейх криво усмехнулся. Всеобъемлющий задал вопрос леший. Дурак ли немец? Нет, но вот сошёл ли он с ума? Вполне возможно.       Год. Целый год мужчина не мог найти себе покоя, терзаясь воспоминаниями о том самом лете, когда он повстречал одного своенравного лешего. Видит бог, эти голубые глаза в обрамлении невинных белых ресниц преследовали его каждую ночь в самых разных снах. В них он слышал его голос, что мог колко пошутить, оставив немца в смешанных чувствах, или приободрить в незатейливой ласке, сводя Рейха всё больше с ума. Мужчина первое время ещё старался гнать от себя подобные мысли, но велик оказался соблазн вернуться в то необычное лето в воспоминаниях. Образ проказливого, но тем не менее прекрасного юноши не блёк в его памяти, а с каждой ночью только креп, терзая немца лишь сильнее. Трудно признаться самому себе в том, что тебя манит вернуться обратно в объятия лешего, но куда легче Третий принял своё желание не просто обнять лешего в ответ. Ах, нет. Он желал куда большего. Не целомудренных объятий с целью согреться. Будет ложью, если мужчина скажет, что его не манит леший во всех смыслах. Почему-то именно эту мысль он принял без совестливых мучений. Всё-таки он больше безумец, чем дурак.       — Не склонен себя им считать, — Рейх фыркает, не отводя пристального взгляда от сидящей фигуры перед собой. Россия ничуть не поменялся с их прошлой встречи — всё те же озорные кудри, та же самая славянского типа одежда и неизменный особенный взгляд, в котором читается смесь шаловливости и мудрости не по годам. Обманчивый облик, но какой соблазнительный.       Русь звонко хмыкнул, откинув голову назад и помотав в воздухе ногами. Ступни его босые и покрыты чем-то на подобии защищающей корки, как чешуя ящерицы, но немца это совершенно не смущало. Когда знаешь, кто именно перед тобой сидит, будешь удивляться разве что человеческой речи.       — Тогда зачем вернулся? — задаёт новый вопрос леший. К нему вспорхнули знакомые зарянки, сев русскому на плечи, и начали тихо щебетать о своём.       Третий Рейх поджимает губы. Он проделал колоссальный путь до лешего, и ему стоило недюжинного труда найти его, будет глупостью отступать, когда до победы остался всего один шаг. Но озвучить своё желание — всё равно что сыграть в русскую рулетку. Никто не скажет ему, как среагирует дух леса на подобную дерзость. Но и Россия не так прост — судя по всему, он весьма лоялен к роду человеческому.       — Забыть тебя не смог, — наконец решается ответить мужчина. Леший склонил голову набок — он прекрасно понимает, что подразумевает под этим немец, но из проказливого характера не спешит об этом уведомлять своего трепетного воздыхателя.       — Так разве то моя вина? — беззаботно интересуется русский, мягким толчком поднявшись на ноги и сцепив руки за спиной. В человеческом облике леший едва достаёт до плеча Третьего, но при этом чувствовал и вёл себя явно выше. Недаром хозяин леса.       — Целиком и полностью твоя, — Рейх делает шаг в сторону русского, растягивая губы в шкодливой ухмылке. Русь с сарказмом изогнул брови, ни одним мускулом не дрогнув. — Это ты очаровал меня.       — Я не старался, — смеётся леший своим озорным и звонким голосом. Тем самым, который преследовал немца в каждом сне. — У тебя, в самом деле, странный вкус на леших, немой. Хочешь новых ощущений или это дурное любопытство? — Русь хитро прищурился, но взгляд его отдавал лёгким холодом, словно не летнее небо отражается в его глазах, а кусок арктического айсберга. Первый вариант цвета Рейху нравился намного больше, и он намерен растопить этот лёд.       — А может, я влюблён? — немец на свой страх и риск тянется к чужому лицу, не совладав со своим желанием прикоснуться к этим чудесным щечкам с яркими сияющими веснушками. Леший легким движением ловит протянутую ладонь, но сжимает несильно, не желая причинять боль.       — Тогда ты точно дурак, — снисходительно улыбается русский, но не отпускает руки мужчины, словно давая ему возможность насладиться тактильным контактом. — Любить лешего опасно — рискуешь навсегда остаться в этом лесу.       — Разве это плохо? — Рейх не чувствовал страха от озвученного предостережения, наоборот, с какой-то стороны это было очень заботливо со стороны Руси — предупредить человека о таком исходе.       — Кому как, — отвечает с небольшой задержкой леший, внимательно вглядываясь в алые глаза мужчины. — Не боишься, что станешь заложником в этом лесу, без пути обратно? Я леший, и я люблю по-другому. Ты человек и не контролируешь свои чувства — они хаотичны и не подвластны тебе. Я же волен сам выбирать, кого любить и кого впускать в свою жизнь.       — Звучит обнадеживающе, — с вызовом щурится Третий Рейх. Он считал себя достаточно безумным, чтобы согласиться остаться. Его неимоверно будоражили слова лешего о том, что тот может полюбить его по щелчку пальцев, если сам того захочет. — И это всё? Больше бояться нечего?       — А ты настроен серьёзно, как я погляжу, — хихикает Россия, отпустив немца и сделав всего один шаг, растворился не то ветром, не то шелестом молодой листвы, пропав за спиной Рейха. Он не стал оборачиваться и выискивать взглядом пропавшего лешего — он чувствовал его присутствие словно бы везде, как если бы каждое дерево, травинка или куст могли принять его облик и смотрели только на него. Голос русского мелодичным эхом запел вокруг, окружая немца в своеобразный кокон. — Раз ты хочешь любви, то выполни мою просьбу — поймай меня, если сможешь найти. Дам подсказку: «Посреди поля лежит зеркало, стекло голубое, а оправа зелёная».       — А если не поймаю? — без сомнения уточняет немец, точно зная, что будет искать до победы.       — Сгинешь за свою любовь, — было ему исчерпывающим ответом.       — А если поймаю? — более шутливо спрашивает немец, всё ещё не чувствуя страха или укола лёгкого беспокойства.       — Получишь то, зачем пришёл, — последнее, что услышал Третий Рейх, вместе с завыванием тёплого ветра, и леший умолк, а вместе с наступлением тишины пропало ощущение его присутствия.       Это был самый многообещающий приз в жизни Третьего Рейха. Может, он сошёл окончательно с ума, вновь увидев русского перед собой, но он добьётся победы, чего бы это ему ни стоило. Дураком он всё ещё себя не считал, а вот упрямым безумцем теперь вполне.       Играть в прятки с лешим на его территории — гиблое дело. Однако он дал вразумительную подсказку-загадку. На этот раз она звучала попроще, и ответ читался между строк — речь шла о неком озере, находящимся глубоко в лесу. Территория леса простиралась на тысячи километров, и найти одно единственное озеро — та ещё задачка, если не быть готовым к подобной хитрости лесного духа. А Рейх ещё считал, что дурью мается, изучая географию этого леса перед поездкой — как чувствовал, что пригодится! К тому же в этот раз он не с пустыми руками и имеет при себе хотя бы компас, чтобы примерно отследить своё местонахождение и прикинуть, куда ему двигаться. Как бы немец не кривился от шарад, но эта загадка имеет занятный смысл — насколько Рейх помнит, на весь обширный лес приходится всего одно большое озеро, которое питается от множества рек, и находится оно не так далеко. Всё-таки не желал ему смерти леший, выбирая себе такое укрытие. Хотел бы его проучить, даже б подсказки не дал.       Путь проходил несложно. При полной физической подготовке и дневном свете Третий налегке преодолевал природные препятствия. Не пытался начинать разговор с самим собой в надежде услышать Русь, ибо точно знал, что того рядом нет. Во всяком случае, на расстоянии пресловутой чуйки. Немец целиком и полностью погрузился в свой путь, внимательно вслушиваясь в звуки леса и тщательно наблюдая за любой подозрительной тенью. Про медведей в прошлый раз русский не шутил, и они действительно здесь обитают. А ещё волки, лисицы, росомахи да кабаны. Богата местная фауна на всяких опасных зверей, на которых лучше не натыкаться.       Ещё даже не наступили сумерки, а немец уже успешно добрался до предполагаемого места пряток лешего. Озеро сверкало в лучах летнего солнца, демонстрируя весь масштаб своей территории. Третий может потратить ещё столько же времени, чтобы обойти озеро по кругу, но подобная тактика не для него. Если же он угадал и леший не обманул, то он знает, как можно отыскать этого беловолосого озорника.       Опустившись к краю воды, мужчина побрёл вдоль берега, внимательно всматриваясь себе под ноги. Шестое чувство подсказывало, что Россия, как любитель пошутить, точно оставил тут следы, которые способен понять немец. И правда. Пройдясь по берегу, Рейх с довольной усмешкой обнаруживает неестественную тропинку из изумрудного мха, витиевато уходящую вверх по берегу, словно леший пританцовывал, пока шёл. Коли так поразмышлять, мужчина вполне способен представить себе такую картину — небольшая фигура русского, плавно ступающая босыми ногами по траве в лёгком танце, который увидеть смогут только обитатели леса, а потому русский не стесняется и отдаётся порыву с головой. Фантазия настолько разгулялась у немца, что он едва ли не наяву видит, как проминалась трава под стопами лешего и как следом разрастается мягкий мох.       Мотнув головой и прогнав поспешные фантазии, Рейх продолжил поиски. Тропинка из мха долго вела его из стороны в сторону, чтобы в конечном счёте привести к небольшой отдалённой поляне, посреди которой расположился небольшой холмик. На него падали лучи солнца, словно подсказывая путнику, что в нём кроется нечто интересное. Мужчина с сомнением осмотрелся. Тропинка из мха обрывается именно здесь, значит ли это, что леший спрятался тут? Но места категорически мало, если, конечно, русский не поднялся на самое высокое дерево и не посмеивается над человеком, пока тот его скрупулёзно ищет.       Ступив на освещённую поляну, Третий Рейх внимательно пригляделся к холму и обошёл его со всех сторон, но, не найдя лазейки для пряток, с досадой вздохнул. Пришлось приглядываться к очертаниям деревьев, но и это не дало особого результата — всё одинаковое и без намёка на возможное место, где спрятаться. Человек не чувствовал присутствия лешего, как было до этого и в прошлый раз тоже, но оно и не удивительно. Прятки на то и прятки, чтобы водящий сам отыскал то, что ищет. Однако Рейх встал в тупик, совсем не понимая, куда мог пропасть русский, если тропинка привела его строго к этой поляне. Ничего не оставалось, кроме как прошерстить каждый уголок поляны в поисках чуда.       И пока мужчина старательно осматривал поляну под каждым углом, время неумолимо тянулось к сумеркам, а там уже и до ночи недалеко. Он устал, но упрямо продолжал по кругу искать хоть малейший намёк на присутствие лешего. Ему так не хватало его озорного голоса, что ехидным подтруниванием мог прозаично намекнуть на верный путь да хоть дать новый прилив сил. Рейху не дали возможности в полной мере насладиться новой встречей, отправив на игру в прятки, где ставка одна: «Найти или умереть». Второй вариант немец даже не рассматривал, оставаясь уверенным в своей победе до последнего. Он не опустит руки и будет хоть до потери сознания искать лешего, а как найдёт, продемонстрирует ему всю силу своей фантазии. Заставил леший его побегать, это уж точно, и после победы Рейх отыграется за всё и очень любя.       Солнце полностью зашло за горизонт, а на смену ему взошла прекрасная луна, освещая собой землю не хуже тёплого брата. Звёзды весело сверкали на небе, оказывая уставшему немцу небольшую поддержку. Он всё не покидал злосчастной поляны, свято веря, что ответ кроется где-то тут. Изрядно изнурённый нагрузкой мозг человека решил совершить пируэт и выдать гениальную мысль: «А что, если взять лешего на слабо?» Фактически, если русский находится где-то рядом, то немец его нашёл. Это не совсем честно, но никто и не выдвигал правил игры. Россия лишь дал чётко понять, что ему всего лишь нужно его найти, а как он его найдёт — дело десятое.       Рейх присел перед холмом, внимательно всматриваясь в звёздное небо и очертания природной возвышенности. Что-то не вяжется во всём этом с самого начала в голове немца. Полянка казалась слишком идеальной, как и небольшой холмик, стоящий ровно в центре. Неясная догадка каталась на языке, но только сейчас Рейх рискнул её озвучить.       — Россия, ты ведь здесь, передо мной, — спокойно говорит мужчина, без самоуверенности или сомнения. Лишь подтвердил сухой факт.       Земля слегка задрожала, но Рейх даже не шелохнулся, с трепетным восторгом наблюдая за тем, как небольшой холмик содрогнулся и с него словно упала вуаль обмана. Холм стал принимать более очеловеченные очертания: разделились конечности с туловищем, на месте головы проросли внушительного вида рога, как у молодого сохатого; земля покрылась мхом и небольшими зарослями, накрывая спину лешего, как накидка.       Россия совсем не походил на себя в человеческом облике. Леший стал массивнее и выше, его глаза сияли потусторонним огнём. За место кожи всё тело покрывала помесь природных материалов, начиная от дерева и заканчивая каменной породой, создавая удивительно прочную защиту от возможного нападения.       Леший сидел в позе ребёнка и приподнялся на руках, заглядывая в глаза очарованного человека, впечатлённого увиденным.       — Поздравляю, немой, — голос сильно исказился, но всё ещё отчётливо напоминал русского. Он стал таким же взрослым и хриплым, как при их первом знакомстве. — Ты рад своей победе?       — Несомненно, — с лёгкой улыбкой отвечает мужчина, продолжая сидеть неподвижно и наблюдать за олицетворением природы.       — Надо же, и не боишься меня сейчас? — леший наклонил голову, нависнув над человеком, которого он сейчас может прихлопнуть одной рукой. Третий качает головой отрицательно. — А в прошлый раз от страха чуть с жизнью не попрощался, — хрипло смеётся русский. — Ты видишь меня, каков я есть. Я живу не только в облике человеческом, но и в этом, оберегающем лес и всё живое в нём. Влюблён ли ты сейчас?       — Это всё ещё ты, — пожимает плечами немец, протянув руку к лицу лешего. — Ты же сам сравнивал свои облики с нашей одеждой — было бы странно перестать кого-то любить, если тот поменял одежду, — рука человека беспрепятственно касается шероховатой поверхности, мягко приласкивая. Русь прикрывает глаза, задумчиво замычав в незамысловатой мелодии.       — И ты хочешь остаться тут, в лесу? — снова задаёт провокационный вопрос леший. — Как я и говорил, я люблю по-другому. Сильнее, ярче и ревностно. Ты не сможешь уйти от меня, даже если разлюбишь. И смерть не станет освобождением, ибо и после неё твои душа и тело будут навеки принадлежать мне. Такие, как я, любят раз и навсегда. Готов ли ты отказаться от всей своей прошлой жизни ради неизвестности в будущем со мной?       — Неизвестность — не проблема, ты ведь не заикнулся о том, что меня ждут бесконечные страдания или вечное блуждание в одиночестве, — мужчина по-доброму усмехается, замечая в сияющих глазах лешего неподдельное удивление. — Если ты меня полюбишь, то и будущее рядом с тобой не страшно.       Леший громко смеётся, сотрясая своим голосом лес. Его тело заискрилось, словно все звёзды с неба закружились вокруг него в танце, и спустя короткое мгновение на месте неповоротливого громилы сидел юный паренёк, утирающий слёзы от смеха. Его звонкий и полный радости смех вдохнул в Рейха новый прилив сил, отметая страшную усталость и обессиленность.       — Ты точно дурак! — весело улыбается русский, с трудом перестав смеяться, хотя небольшие капельки слёз всё ещё блестели в уголках его глаз. — Но ты мне нравишься.       — Получается, мы похожи, — Третий заговорщески растягивает губы, прищурив глаза, и подполз ближе к лешему, ухватившись за его ладонь. — У нас двоих странный вкус. У меня на леших, у тебя на дураков.       — Пф! — звонко хмыкает Русь, но шуткой немца остался доволен. Пока человек его искал, сам леший зря времени не терял и тщательно обдумывал столь серьёзный шаг. Времени у него было предостаточно для этого. Лешие во многом отличаются от людей, но такое решение им тоже с дуру не даётся, однако Россия уже взрослый, чтобы чётко знать, что он хочет видеть в своём партнёре, которого забирает к себе в лес. И Третий Рейх удивительно подходит по многим критериям. Не идеален, но и русский не искал такого. Не бывает идеальных, а людей тем более, но немец его смог впечатлить, а это уже о многом говорит. — Так ты точно хочешь провести остаток жизни с лешим? — в последний раз задаёт провокационный вопрос русский, с хорошо скрываемой надеждой посмотрев в алые глаза напротив.       Рейх на мгновение прикрывает глаза, покачав головой. Ему казалось, что он дал уже настолько исчерпывающий ответ, что понятнее и быть не может.       — Остаток и всю загробную жизнь, — мужчина мягко касается затылка парня, придвигаясь ближе с ухмылкой. — Сам-то уверен, что сможешь справиться со мной?       Русь задорно хихикнул. Кто с кем ещё справляться будет, но пути назад им уже не увидеть, а значит, придётся искать компромисс.       — Готов узнать это прямо сейчас, — леший сам поддаётся вперёд, касаясь чужих губ своими в удивительно горячем поцелуе. Третий на мгновение удивился, не ожидав от русского такого энтузиазма, но не растерялся, отвечая на голодный поцелуй с не меньшей пылкостью.       Губы лешего оказались на удивление мягкими и сладкими, как дикая ягода. Русь точно не стеснялся себя и своих действий, ведя их первый поцелуй. Чувствовалась небольшая неопытность, но парень с нечеловеческой скоростью понимал, что и как сделать, чтобы было приятно. И не только приятно.       От сладкого запаха у немца даже слегка помутилось в голове, но он не намеривался останавливаться, в отличие от русского. Леший разорвал их поцелуй, заластившись макушкой к щеке человека, как самый настоящий домашний котик, и повалил немца на землю спиной, нависая над ним с кокетливой ухмылочкой. Рейх почти не удивился, разве что в приятном смысле, с упованием любуясь Россией и не упустив возможности расположить руки на его бёдрах, которые, на минуточки, оказались подозрительно мягкими.       — Это у нас первая брачная ночь или у духов нет такого понятия? — заговорщески прищуривается человек.       — Я могу вам подражать, но ты прав, у нас другие понятия, — ласково мурлычет (?!) леший, из груди которого доносилась настоящая вибрация. Его мурлыканье получалось столь похожим на кошачье, что впору быть сбитым с толку. — Но, если тебя это беспокоит, мы можем подождать до «официального брака».       — А ты сам как хочешь? — немец сильнее сжал бёдра, прикусив нижнюю губу. Чертёнок русский весьма неоднозначно проезжался по его паху мягким местом, точно провоцируя или играясь.       — А я хочу сейчас, — Россия наклонился к лицу немца, опалив его лицо тёплым дыханием и одарив лукавой улыбкой. Их носы почти касались друг друга, так и соблазняя повторить их поцелуй. — Я очень голоден до любви, извини, если немного переборщу в первый раз.       — Интригуешь, — усмехается Рейх и утягивает лешего в новый поцелуй, поставив своеобразную точку в их вопросе.       Россия не соврал насчёт голода. Парень с неподдельным наслаждением упивался их поцелуем, вкладывая в него всю нежность и ласку, которую он берёг для одного единственного человека, и им стал Рейх. Человек, едва не разделивший незавидную участь со своим товарищем и по воле судьбы спасённый лешим, теперь лежит под ним и утопает в море любвеобильности Руси.       Мужчина с трепетом изучает руками каждый изгиб тела русского, и даже жёсткая ткань не мешала этому манящему процессу. Нащупав пальцами узел красного пояса, немец с лёгкостью смог его распустить, освобождая талию лешего и забравшись руками под длинную рубаху. На ощупь леший совсем как человек, что не найдёшь отличий, однако Россия очень складно сложен. Он не мертвенно худой, как девица, но и нет присущей взрослым парням угловатости. Всего в меру, и эта умеренность очень нравилась немцу.       — Интересно, откуда дух леса знает о блуде? — ненавязчиво улыбается Третий, стоило лешему оторваться от его губ. Русь горячо дышал ему в шею, ластясь и помуркивая время от времени.       — Расскажу тебе как-нибудь на досуге, — хихикает леший, ёрзая пятой точкой о пах мужчины. Облизнув слегка покрасневшие губы, Россия играючи прикусил кожу в области кадыка немца, следом пройдясь по ней языком, как бы прося прощение за небольшую наглость. Рейх довольно выдохнул, мысленно поражаясь такой смелости русского — он-то думал, что он будет главным ведущим в их паре, а маленький леший припас в рукаве немало тузов. Но и Рейх не намерен позволять русскому одному играться.       Мужчина приподнялся, удерживая парня за талию, и поймал на себе его по-наивному вопросительный взгляд. Немец мягко ухмыльнулся и помог русскому освободиться от длинной рубахи, под которой скрывалось здоровое и стройное тело, усыпанное такими же яркими веснушками, что и щёчки. Россия даже не смутился небольшой наготы, с интересом наблюдая за действиями мужчины и позволяя тому любую вольность. А Рейх не переставал любоваться интересной находкой, трепетно касаясь чужих плеч, следом проводя ладонями по груди и талии, изучая и запоминая каждый изгиб. Ему хотелось поцеловать каждую веснушку, которых на коже русского, как звёзд на небе — настолько они очаровательно и гармонично сочетаются с внешним видом лешего.       — Любуешься? — шутливо улыбается Русь, качнув головой. Ему льстило подобное внимание, тем более от избранного им человека. Глаза немца чуть ли не сияли, пока он с упованием рассматривал каждый уголок тела лешего.       — А то, — утвердительно кивает мужчина и широко ухмыляется. — В будущем хотелось бы почаще тебя видеть без одежды.       — Бойся своих желаний, — весело смеётся Россия, закинув руки за спину Рейха и столкнувшись с ним мягко носом. — Не я же один буду в чём родился щеголять, ты тоже на правах моего партнёра должен будешь так ходить, а иначе будет скучно.       — Я уверен, ты первый спасуешь, — ехидно ухмыляется немец. Ему похвастаться есть чем, включая отличную физическую подготовку и личное достоинство. С самооценкой у него всё в порядке, а потому Рейх справедливо считал себя красавчиком.       — Скоро проверим, — заговорщицки мурлычет русский, ласково прикусив нижнюю губу немца. Подобная выходка раззадорила Рейха, и он притянул к себе за затылок лешего, впиваясь в его губы нетерпеливым поцелуем.       Долгие и томительные ласки сменялись трепетным изучением. Они постепенно избавлялись от одежды друг друга, открывая для себя всё новое и новое. Для их совместного удобства Россия вновь расстелил мягкий мох вокруг, ставший своеобразной периной и не позволяющей голой коже соприкоснуться с холодной землёй.       Третий Рейх уложил Россию на спину, нависнув над ним. Парень беззастенчиво развёл ноги в стороны и обнял ими немца за спину, подталкивая прижиматься теснее и чувствуя возбуждение друг друга. Кожа лешего покрылась едва заметными мурашками от томительного ожидания, и ему уже не терпелось почувствовать внутри себя налитый кровью член Рейха, что так неоднозначно упирался ему внизу. Однако мужчина медлил.       — Боишься? — по-доброму ехидно щурится русский, проводя подушечками пальцев по низу живота.       — Боюсь, но не того, о чём ты подумал, — в той же манере улыбается немец. — Боюсь больно тебе сделать.       — Ну так не бойся, — беззаботно смеётся леший, мягко толкнувшись мягким местом в член мужчины. — Я могу менять свой облик по щелчку пальцев, так что о «боли» можешь не думать, но мне приятна твоя забота, — уркает умиленно Россия, вновь толкаясь тазом вниз, призывая партнёра, наконец, приступить к действию.       Рейх пообещал себе чуть позже подробнее узнать об остальных возможностях своего лешего, но такая неожиданность шла приятным бонусом.       Мужчина удобнее перехватил ножки русского под коленями и плавно стал входить в удивительно податливое нутро, аж сжав зубы от приятных искр. Россия весь сжимался, что не вызывало никакого дискомфорта, а приносило лишь блаженное удовольствие. Сам леший протяжно простонал, стоило немцу войти до упора, и откинул назад голову. Для него эти ощущения в новинку, и парень чуть ли не потерялся на короткое время, пытаясь сообразить, где он и что происходит. Горячий член прошёлся точно по его точке наслаждения, вызывая табун ярких мурашек, заставляющие поджимать пальцы на ногах.       Третий начал плавно двигаться, прикусив нижнюю губу. Маленький леший так хорошо принимал его в себя, словно они не в первый раз этим занимаются. По всей поляне раздавались пошлые вздохи русского и едва слышимые шлепки, вызывая новую волну возбуждения. Рейх даже слишком быстро вошёл во вкус и, удостоверившись в том, что Россия готов к такому, заметно ускорился, стискивая в руках бёдра парня. Леший громче застонал, хватаясь пальцами за свежий мох, и старался подвиливать в такт мужчине, едва не умоляя того действовать жестче и быстрее. Всё тело русского содрогалось от постоянных вспышек удовольствия; ноги задрожали, а звонкий голос стал срываться на всё более громкие и долгие стоны. О-о, как же они приятно грели душу Рейха, словно мёдом поливая. Он желал их услышать уже очень давно, и настолько они ему нравятся, что немец готов авансом повторить их соитие. А может, и не раз, и не два.       Третий не успел даже подойти к разрядке, как его опередил Русь, кончив первым и тяжело дыша. Его семя растеклось по животу, смешиваясь с небольшими капельками пота. Но леший не попросил остановиться, хоть и немец был готов закончить самостоятельно с использованием руки, а требовательно ткнул мужчину в грудь, с едва заметными слезами посмотрев на Рейха.       — Хочу ещё! — тихо, но требовательно заявил леший, вызывая у человека одобрительную ухмылку.       — Всё, что захочешь, сладкий, — ласково шепчет Третий Рейх, непроизвольно дав лешему прозвище. Ассоциация пошла от сладких губ, но немец уверен, сладкие у него не только губы.       Поставив хозяина леса на колени, мужчина по новой вошёл в него с резким толчком, вырывая из груди русского громкий и очень довольный вскрик. Русь задрал голову, сильно прогибаясь в спине и соблазняя своим видом и так разгорячённого немца.       — Какой ты ненасытный, оказывается, леший, — мужчина двигается жёстче и быстрее, удерживая парня за талию обеими руками. Тонкая шея так и манила укусить её и оставить яркий засос на этом холсте из веснушек. И в порыве горячей страсти Рейх всё-таки не сдерживается, нагнувшись ниже и аккуратно вцепившись в загривок лешего клыками. Россия жалобно захныкал, слегка замерев, позволяя немцу воплотить свою небольшую прихоть. В груди у лешего всё трепетало, а сердце билось о рёбра, как птица. Ему нравится всё до одурения, каждое действие партнёра и его слова.       — Своего единственного ждал, — русский хотел бы звучать привычно шкодливо, но голос предательски срывался на полухрип из-за сбитого дыхания, да и сложно ерничать, когда всё тело содрогается от вспышек экстаза. Русь сдавленно выдыхает, чувствуя, что опять готов кончить. — Мне это льстит, — тихо посмеивается Рейх, и пусть под «единственным» подразумевался кто угодно, мужчина искренне рад, что оказался тем самым.       Им потребовалось много времени, прежде чем оба остались довольны и удовлетворены. Усталость свалилась на Третьего мощной волной, и только-только одевшись, немец грузно свалился на мягкий мох, утягивая за собой и Россию. Леший не стал надевать алый пояс, оставаясь в одной длинной рубахе, а штаны справедливо решил пока что не трогать вообще. Мало ли что в его озорную голову ещё придёт.       Рейх с небольшим собственничеством прижимал к себе Русь, уткнувшись носом ему в макушку. Так и есть, леший пах чем-то приятно сладким, но не химически или кондитерским, а исключительно природным, что расслабляло уставшего человека и безнадёжно клонило в сон.       — Кстати, — тихо подал голос Россия, бездумно поглаживая человека по руке. На губах его появилась лукавая улыбочка. — Я ведь так и не узнал твоё имя.       — Почему-то я не удивлён, — фыркает Рейх, щекоча голую кожу шеи лешего. Он давненько обратил внимание, что русский обращается к нему на «Немой», и немец до сих пор не понимает, с чего ему досталась такая честь. — Зови меня Третий Рейх или ещё как ласково, — совсем не обиженно представляется мужчина. Какие к чёрту обиды, когда в его руках настоящий хозяин леса, который обещает его любить больше, чем до гроба?       — Я подумаю над твоим предложением, — честно обещает леший.       — Но почему всё-таки немой? — ради интереса спрашивает Рейх, которому это прозвище всё покоя не давало.       — Потому что иностранец, — было ему ответом, и немец сладко заснул, обнимая лешего, ставшего его самой лучшей и последней любовью.