Северный ветер

На лице Валентина Викторовича отражался такой ужас, что даже бывалому Сане стало не по себе. — Ты… ты… — мужчина залился краской и подлетел к кровати. Замахнулся, чтобы ударить спрятанного под одеялом младшего сына, но резко опустил руку. Пошатнулся и на негнущихся ногах пошёл обратно, к двери, обернулся: — Срам прикройте, сволочи, и идите на кухню. Игоря трясло. Когда отец вышел, Александр стащил с того одеяло и обнял. Пообещал, что всё будет хорошо. И вот спустя три минуты они стояли на кухне. Валентин Викторович грузно сидел за столом, пепеля то Сашу, то его брата, взглядом, полным слепой ненависти. — И давно это у вас? — Отец… — начал было Александр. Мужчина ударил ладонью по столу. — Отвечать! — Давно. — Урод, ты совратил своего же брата. Как ты мог? Как? Сашу явно задели эти слова родителя. Всё уважение к парню явственно пропало — теперь Аксентьев ненавидел старшего сына. — Я не совращал, — сухо отчеканил он. — Скажешь, что он сам бросился к тебе в постель? Под угрожающим взглядом отца Игорь покраснел. — А ты что скажешь? Чего молчишь? — Пап… Он правда не совращал меня. Я сам хотел… — Как ты мог хотеть родного брата?! — заорал Валентин Викторович. — Ты больной?! Тогда тебе надо лечить! Игорю хотелось провалиться сквозь землю. Александр видел своего отца таким впервые. На душе было тяжело. — Батя, не ори на него. Он не виноват, — с трудом произнёс старший брат. Повисла тягучая пауза. Мужчина с бешенством взирал то на одного отпрыска, то на другого. Затем заговорил: — В общем, так. Я забираю Игорька. И больше ты в наш дом ни ногой, мразь. У меня отныне только один сын — глупый, совершивший ошибку. А ты — извращенец. Позор тебе! Зря я гордился тобой, зря. Валентин медленно встал, исподлобья взирая на Александра. — Собирай монатки, да поживее, — приказал младшему. Игорь тенью мгновенно сиганул в коридор. — Отец, ты не прав. Ты не дал мне даже сказать и объяснить… — начал было Саша, но мужчина быстро подошёл к нему и наотмашь ударил кулаком в живот. Парень зажмурился от боли, наклоняясь вперёд и потирая место удара. — Бля… — Слушать ничего не хочу. Я доверил тебе его. А ты… ты развратил его. Ты не достоин того, чтобы жить. Видеть тебя больше не желаю, — процедил Валентин Викторович и вышел из кухни, хлопнув дверью. *** Рыдания оглушили Игоря, когда он оказался в своей комнате. Ему было стыдно. А ещё он уже скучал по брату. За весь их с отцом путь до дома мужчина не проронил ни слова. Это угнетало. Но, как это часто бывает, особенно в юности, яркие эмоции улеглись относительно скоро. Валентин всё так же избегал его. И, тем не менее, Игорь был ему благодарен за одну вещь — он явно ничего не рассказал супруге. Стыда перед ней парень бы не выдержал. По вечерам, которые стали глубоко грустными и одинокими, парень снова и снова испытывал сомнения. Он уже не был уверен в том, что его чувства к Саше настоящие. Ведь он не пробовал ничего другого. Откуда ему знать, как было бы с кем-то ещё? Не зря ведь он раньше не понимал, можно ли назвать нормой происходящее между ним и Саней? Но потом снова обрушивалась тоска по брату, хотелось поехать к нему и опять утонуть в его объятиях, вдохнуть аромат родной кожи. Отец запретил сыну выходить вечером на любые гуляния, видимо, понимая, что Игорь может пытаться искать встреч со старшим братом. Парень спасался книгами. На учёбе показывал средний результат. Отдалился от закадычного друга. Так и протекали дни. Где-то через месяц игнорирования Валентин наконец заговорил с сыном. Просто зашёл вечером в его комнату. — Ты теперь осознал, я надеюсь, что то, чем ты занимался с Сашей — это грязь? Голос мужчины был так строг, а взор суров, что Игорь, скукожившись на кровати, кивнул. — У тебя ещё возникает иногда желание повторить это? Парень мотнул головой, мол, нет. — Я рад. Я надеюсь, это правда. Ты должен найти хорошую и порядочную девушку. То, что он делал с тобой — это разврат и растление. Запомни. Никогда не позволяй этому лживому костру снова разгореться внутри. — Получается, что настоящей любви между нами быть не может? Угол рта Валентина дёрнулся. — Прекрати. Даже не говори таких вещей, и думать не смей. Вы братья, вы — родственники. Этого ублюдка в нашем доме никогда не будет, а ты не ищи с ним встреч. Узнаю ведь. И убью обоих. На лице мужчины вновь отразилось бешенство. Игорь уже пожалел, что спросил это. Поэтому просто откинулся головой на стену и прикрыл глаза. Отец, постояв немного, вышел из комнаты. В декабре Валентин впервые за долгое время позволил сыну погулять. И тот поехал на закрытый каток. Общаться ни с кем не хотелось — одному как-то спокойнее и надёжнее. После всего произошедшего, вести диалоги было очень сложно, паузы казались наигранными, слова — пустыми. Поэтому, когда его при выходе из ледового дворца кто-то окликнул, он даже не сразу понял, что зовут именно его. Обернулся. В его сторону направлялся Артур, старый друг Саши. Он широко улыбался, и уши его были красными от холода. — Давно мы с тобой не виделись. Как ты? — Нормально, — сконфуженно отозвался тот. — Ты уже стал совсем взрослым. — Угу. — Ты сейчас домой? — Ну да. — Я провожу. — Да я сам могу дойти… — Хах, я не сомневаюсь. Идём. Город стоял насупленный. В витринах уже горели разноцветные гирлянды. Снег серебрился под фонарями. На сердце было тяжело. От встречи с Артуром ещё сильнее захотелось увидеться с Сашей. При свете дня Игорь ещё держался, отвлекался. А вот вечером утыкался в подушку и пускал слезу, мечтая о брате и дико скучая. Артур болтал обо всём и ни о чём. Парень не понимал, зачем он увязался за ним. Когда они расставались у подъезда, Аксентьеву показалось, что друг брата как-то странно смотрит на него. — Давай завтра на концерт сходим? У меня билет лишний, — вдруг выдал парень. — На какой концерт? — слегка удивился Игорь. — Рок-группа «Муравьи». Может, слышал? — Ладно. Давай. — В восемь приду. Жди меня, — очаровательно улыбнулся Артур и подмигнул Аксентьеву. — Хорошо. Пока. Игорь поспешил скрыться в подъезде. Отец и мать сидели на кухне и ели борщ. — Игорёк, давай к нам — ужинать, — позвала она. — Не хочу есть, спасибо, — проходя в комнату, парень увидел скользящий суровый взгляд отца. «Боится, что я виделся с Сашей», — с горечью подумал он. Закрыв за собой дверь, красный от мороза Аксентьев обвёл комнату лихорадочным взглядом. Сколько воспоминаний было связано с этим местом! На этой кровати они часто лежали с Александром, обнявшись. А теперь всё. Ничего не было. Только книги на полках и стены помнили об их близости. Тихо заплакав, Игорь прижался спиной к двери и медленно сполз на пол, закрывая лицо руками.