×Иной мир×

Мы попрощались и разошлись. На улице ярко светило солнце. Пусть оно уже не летнее, но пригревает оно знатно. А я шёл, не обращая на это внимания. В голове вертелся мой неловкий вопрос. Затем согласие Никиты… Я не думал, что он согласится! Как-бы я и хотел, но склонялся к тому, что меня пошлют куда подальше. Но он СОГЛАСИЛСЯ, чёрт возьми. Я старался тогда как можно аккуратней прикасаться, по Никите было видно, что он не особо тактильный человек. А ещё я, наверно, навсегда запомнил те ощущения. Кожа в том месте… А кожа ли это вообще? На ощупь она была будто в маленькую пластинку. Гладкая, но не совсем глянцевая. И холодная. Она была как чешуя что-ли. Очень-очень маленькая чешуя. Казалось, если я надавлю чуть сильнее, то рука пройдёт сквозь его руку. Тем не менее, пока я ощупывал тыльную сторону ладони, смог пересчитать все кости на ней. Костяшки у него выпирали сильнее, чем должны быть. Будто Никита вообще не ест. Ну или голодает. Не может рука здорового человека выглядеть так, даже если она покрыта чем-то. Пока я внимательно изучал покрытую руку, я решил убедиться - не доставляю ли я Никите дискомфорта? Подняв голову я заметил заинтересованно-вопросительный взгляд. Я смог рассмотреть глаза. Гетерохромия… Это очень красиво. Голубой глаз даже как-то слегка неестественно блестел. Захотелось дотронуться ладонью до его щеки. Особенно до пятна. Провести по ней большим пальцем… Тогда я резко одёрнул себя от таких мыслей, увёл взгляд от глаз и перестал рассматривать покрытую кожу. У меня на щеках даже выступил лёгкий румянец. После мы и решили разойтись. Мне остаётся надеяться, что он ничего не заметил. До сих пор от того взгляда у меня мурашки по коже. И непонятно от чего. Вроде меня и не хотели схватить, убить (что в случае Никиты возможно), не осуждали. Ему было интересно? Я как-то ничего не понял. *Так, Давид, прекращай так много думать. Следи лучше за дорогой. Отвлекись* Но все мысли, как на зло, продолжали крутиться возле Никиты и прогулки. Я старался отвлечься на дорогу, на природу, на птиц в небе. Сначала это выходило не очень, но чем ближе я был к дому, тем менее навязчивыми становились мысли. Возле дома я даже смог выдохнуть с облегчением. Хех, какой-то я через чур впечатлительный сегодня. Я глубоко вдохнул, выдохнул и зашёл домой. Коридор встретил меня тишиной. Телевизор не шумел. Похоже бабушка куда-то ушла. Я разулся и пошёл на кухню. Следом за мной с шкафа спрыгнул Ромашка и стал тереться об мои ноги. Не удержавшись, я наклонился и погладил его в ответ. Мягкая голова кота так и залезла под руку, мурча на весь дом. Всё же оторвавшись, я прошёл на кухню. На холодильнике красовалась записка, выведенная идеальным почерком. — Давидик, я ушла к подруге. Приду только к часам девяти… Ого! - я удивился, что она будет так долго. Обычно это не больше трёх часов. Видно сегодня у них какой-то праздник, - Не скучай. Кота покорми вечером. Твоя любимая бабушка, - я дочитал записку и решил, что раз я сегодня один, то можно и позволить себе разок отдохнуть. Я пошёл к себе и наконец-то скинул с себя надоевший рюкзак. От своего веса он тяжело плюхнулся на пол. От резкого звука, кот испугался и выбежал из комнаты. Обратно он заходить не собирался, поэтому устроился на диване между подушек. А я упал спиной на свою кровать. Однако, резко ощутив ноющую, но при этом острую, боль, перевернулся набок. Мысли давно пришли в норму, однако думал я сейчас будто через что-то вязкое. Вот вроде я представляю что-то в голове, но при этом мысль теряется, увиливает и обрабатывается мозгом намного медленнее. *Затуманенные мысли* - вдруг неожиданно чётко пронеслось в моей голове. Но долго я так не пролежал. Голод взял своё и, с тяжким вздохом, я пошёл на кухню. Наспех разогрев еду в микроволновке, я начал есть. Но даже несмотря на отвлечённость мою от мыслей, туман рассеиваться не желал, да и к тому же голова будто потяжелела и меня стало клонить в сон. Расправившись с обедом, я помыл посуду и снова направился к себе. Хоть я и хотел отдохнуть и просто-напросто поспать, совесть мне говорила сначала закончить с делами. Сквозь уже подступавшую дрёму, я достал учебники с тетрадками и начал пытаться вчитываться в текст упражнений и задач, с огромнейший трудом понимая, что мне нужно делать. Из-за этого мне приходилось по нескольку раз перечитывать одни и те-же строчки или зависать над примером, дабы вспомнить, что я вообще делал. В одно из таких зависаний, я неожиданно заснул и больно ударился лбом об стол, задев ручку, которая удачно провела мне по щеке и заново открыв глаза. Однако я этого даже не заметил. После десятисекундного раздумья, я решил немного поспать. Ну а вдруг поможет? Часик - другой и сяду снова за домашку. Поднявшись со своего кресла, я лёг боком на кровать, наконец-то расслабляя крылья и вытягивая их в длину. Блаженное чувство облегчение накрыло меня с головой, и это добило меня окончательно. Я провалился в беспамятство...

***

Он сидит в просторной гостиной. Тёплый свет от единственной горящей лампы создавал атмосферу домашнего уюта даже в большом помещении. За окном громко барабанил дождь, точно не желая заканчиваться. На оранжевом диване сидел мальчик пяти лет, катая маленькую красную машинку по его поверхности, переползая коленках то от одной части дивана, то к другой. Тут дверь в гостиную открылась, давая свету из коридора проникнуть в неё. В комнату, шурша крыльями, вошла пара. Они что-то обсуждали, а женщина иногда посмеивалась. Свет в гостиной включился, показывая несколько книжных полок, стоящих вдоль стен, множество фотографий этой семьи, огромное окно, почти вовсю стену, с тяжёлым шторами по бокам, ещё два таких же оранжевых кресла и стол между ними. Всю эту комнату застилал мягкий махровый ковёр, узорами в виде хаотичных коричневых, рыжих, тёмно-зелёных и других цветов пятен. Мальчик обернулся и с радостным криком "Мама! Папа!" подбежал к ним, обнимая. — Привет, Дави, - мать потрепала его по голове, - чем ты тут так поздно занимаешься? — Я играл! И вас ждал, - Давид улыбнулся им — Сейчас же почти полночь, тебе давно пора спать, - строгий тон отца не хотел ругать сына, скорее наоборот - беспокоился о нём — Но я не хочу, - упрямо выдал мальчишка, - Я ещё хотел ва- Ай! Он не успел договорить, как резкая боль нахлынула на него. Он упал на колени, хватаясь за плечи руками и инстинктивно сжимая их. Голова резко начала болеть, а кожу на месте ушей будто оттягивали и пытались ровнять с головой. А вот почти на макушке с двух сторон наоборот коба вытягивалась, образуя два неестественных бугорка. Боль чуть ниже спины пронзила резко и ещё хуже. Ощущения с кожей были те-же, но внутри казалось, что образуется новая конечность, подобно тому, как появляются крылья у ангелов, но без крови. Мальчик стонал от боли и бился в конвульсиях, свалившись набок. Родители метались и пытались успокоить сына, пока тот уже перешёл на крик. Тут его плечи будто что-то проткнуло, побудив ещё один крик страдания. Из ран потекла струя и кровь...

***

— Нет... Больно.. Не надо, нет! Давид подскочил с кровати. Резкая темнота в глазах и писк в ушах не давали сконцентрироваться. Он почувствовал, что что-то холодное и мокрое сползает с его лба. Когда взгляд стал более ясным и сфокусировался, он заметил обеспокоенную бабушку около себя и тазик с водой на его рабочем стуле. — Слава всем богам, ты очнулся.. - пожилая женщина выдохнула и посмотрела на него очень обеспокоенно, и сказала, предвещая все его возможные и не возможные вопросы — Я тут возвращалась от подруги. Зашла в дом, а Ромашка так ластиться начал! Видно он голодный, вот я и подумала, что ты забыл. Подхожу к твоей комнате, а от туда крики. Твои. Ну я забежала, а ты весь дрожишь и, видно, бредил. Я тебе руку на лоб, а он горячущий! Пришлось вот. Я тебя Будить пыталась, но ты ни в какую не просыпался. Тебе о щас как, лучше? - бабушка закончила свою тираду, ожидая ответ на вопрос — Ну вроде... — Тогда я пойду, битый час с тобой сижу. Ты же не будешь против? — Нет, всё нормально. Отдыхай — Ладно, но ты зови, как что нужно будет — Хорошо... На этом бабушка ушла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, а Давид снова прилёг и заснул. Но уже видя лишь чёрный экран...