Проклятие демона

Се Лянь: — В чём дело?       Хуа Чен, не вставая с места, развёл руками и повторил: — В чём дело?       Фу Яо свёл брови и сурово вопросил: — Ты кто такой?       Се Лянь ответил за юношу: — Один мой друг. Вы знакомы с ним?       Хуа Чен, всем своим видом выражая безгрешность, обратился к Се Ляню: — Гэгэ, кто эти люди?       Едва прозвучало обращение «гэгэ», у Нань Фэна дёрнулся уголок рта, а у Фу Яо подскочила бровь. Се Лянь помахал Хуа Чену рукой со словами: — Всё в порядке, не волнуйся.       Нань Фэн же, напротив, закричал: — Не разговаривай с ним!       Се Лянь удивился: — Что? Так вы его знаете? — …       Фу Яо ледяным тоном ответил: — Не знаем.       Се Лянь примиряющее произнёс: — Раз не знаете, зачем тогда столь…       Не успел принц договорить, как внезапно по обе стороны от него засиял яркий свет. Оба младших небожителя собрали в правой руке по белому светящемуся шару. Принц торопливо воскликнул: — Стойте, остановитесь! Не будем горячиться!       Два сгустка света, появившиеся из ниоткуда и непрерывно разгорающиеся, выглядели весьма угрожающе. Обычные люди уж точно не смогли бы сотворить подобное из воздуха. Хуа Чен дважды ударил в ладоши и вежливым тоном восхитился: — Чудеса, чудеса.       Однако похвала эта звучала совершенно неискренне. И этому было пояснение: Хуа Чен был зол внутри, хоть и не показывал этого внешне. Одна только мысль, что эти твари вновь пришли к его принцу, чтобы помочь, хотя 800 лет назад оставили одного… Разжигало в нем желание убить их прямо на месте, но подозревал, что это может расстроить Се Ляня, поэтому ему оставлялось лишь смириться с положением дел.       Се Лянь с огромным трудом удержал руки обоих юношей, тогда Нань Фэн обернулся к нему и в ярости начал сыпать вопросами: — Где ты встретился с ним? Как его зовут? Где он живёт? Откуда он взялся? И почему он здесь с тобой?       Се Лянь ответил: — Я встретил его по дороге сюда, юноша представился Сань Ланом. Больше я ничего о нём не знаю. Но поскольку ему больше некуда пойти, я позволил ему остаться со мной. Пожалуйста, не надо сразу бросаться в бой. — Ты…       Нань Фэн задержал дыхание, словно стараясь насилу проглотить ругательства, рвущиеся изо рта, а затем спросил: — Ты ничего о нём не знаешь, и посмел впустить его?! Что если он замыслил недоброе, что тогда ты будешь делать?!       Услышав все эти вопросы, Хуа Чен раздражался все больше. Он ведь действительно ничего о себе не говорил, поскольку все было бы ложью, а лгать принцу демон не хотел. А значит… Нужно было увести тему, причем одновременно показать этим небожителям их место. Раз они решили играть в игры с переодеванием, чтобы водить за нос Се Ляня, то пусть играют свои роли до самого конца — Гэгэ, эти двое — твои слуги? — спросил Хуа Чена       Се Лянь мягко ответил: — Слово «слуги» здесь не очень подходит. Если говорить точнее, их можно назвать моими помощниками.       Хуа Чен усмехнулся. — Правда?       Он приподнялся, не глядя взял какой-то предмет и бросил его Фу Яо со словами: — Тогда как насчёт помощи?       Фу Яо даже не посмотрел, что Хуа Чен швырнул ему. Лишь когда поймал и опустил голову, лицо его словно покрылось чёрной дымкой. Юноша бросил ему в руки метлу!!!       Для небожителей все выглядело так, словно метла случайно попала под руку, но Хуа Чен знал, что это был за предмет, и нарочно бросил ее именно Фу Яо: тот ведь ранее был слугой принца и часто убирал мусор. Некоторые до сих пор шушукаются у того за спиной, называя его «генерал подметала».       На лице Фу Яо было буквально написано, что он собирался прямо сейчас стереть в порошок и метлу, и этого юношу вместе с ней. Се Лянь быстро выхватил метлу из его рук и произнёс: — Спокойствие, спокойствие, метла у меня только одна.       Неожиданно, не успел он договорить, как Фу Яо отпустил сгусток света с ладони и крикнул: — Яви свою истинную сущность!       Хуа Чен даже не стал прилагать усилия, чтобы увернуться от атаки. По-прежнему сидя со скрещенными на груди руками, он лишь немного наклонился в сторону — и слепящий белый шар попал ровно в ножку стола для подношений. Стол покосился, заскрипел, и находившаяся на нём посуда посыпалась на пол.       Услышав, что Се Ляня волновала лишь метла, Хуа Чен усмехнулся:       «Гэгэ. Я куплю тебе сотню таких метелок… Только дай сломать эту о его никчемную голову»       Мысли о том, чтобы навредить этим небожителям становились все громче, но ради сохранения своего облика, демон лишь улыбался.       Се Лянь на миг прикрыл лоб ладонью, и сделал легкий взмах рукой, после которого Жое послушно связала руки Нань Фэна и Фу Яо. Младшие небожители попытались вырваться, но ничего не вышло. Тогда Нань Фэн снова в гневе крикнул: — Что ты творишь?!       Се Лянь, сделав рукой предупредительный знак, объяснил: — Поговорим снаружи, давайте выйдем.       Ещё один взмах рукой, — и Жое вылетела прочь, унося с собой пленников. Се Лянь обернулся, сказал Хуа Чену: «Я сейчас вернусь», закрыл за собой дверь и вышел во двор, оставив демона наедине с собой. Только вот демону не хотелось стоять в стороне, тем более, когда эти двое были рядом с принцем. Подойдя к окну, которое было возле двери, он стал подслушивать, о чем говорили небожители. А вот говорили они удивительные вещи.       Табличку о том, что храму нужны были пожертвования Хуа Чен видел много раз, и в каждый из них ему хотелось отдать принцу не только все свое состояние, но и весь Призрачный город. Он построил его думая лишь о небожителе, который не выходил из его головы. Глубоко в душе он надеялся, что, когда Се Лянь войдет в город Демонов, ему захочется остаться там, несмотря на обитателей.       А вот про то, что Хуа Чен в облике простого юноши был странным… Было слышать даже забавно. Небожители пытались вывести его на чистую воду, хотя сами водили за нос принца, скрывая свою истинную личность. Неужели гордость не позволяет вновь склонить голову перед ним и служить? Так низко втереться в доверие…       «А я ведь сам не лучше…»       В отличии от небожителей, самой главной причиной, почему он скрыл свой истинный облик была в том, что он… был уродом. Кому нужен такой как он? А отсутствие глаза наверняка бы отпугнуло такого изящного и утонченного небожителя. Он ведь не лгал, не говорил, что является человеком. Немного лукавил, уходил от темы, но не лгал.       Услышав, что они решили вернуться, демон сразу отошел от двери, подходя к столу для подношений, ножка которого пострадала из-за этого глупого небожителя. Склонившись, Хуа Чен пару раз подергал ее, проверяя на прочность. Не хватало, чтобы он полностью сломался. Хотя тогда у него будет возможность сделать более прочный стол, который бы от такого удара даже не пошатнулся       Когда они вышли, он услышал, как Се Лянь кашлянул и поинтересовался: — С тобой всё в порядке?       Хуа Чен улыбнулся и ответил: — Я в порядке. Вот смотрю, не нужно ли теперь починить стол.       Се Лянь мягко произнёс: — Только что произошло недоразумение, не принимай близко к сердцу.       Хуа Чен, не переставая улыбаться, ответил: — Раз уж ты просишь, разве я стану спорить? Вероятно, я просто показался им знакомым.       Фу Яо прохладно заметил: — Верно. Показался. Возможно, мы просто обознались.       Хуа Чен, весело посмеиваясь, сказал: — Оу. Вот так совпадение, ведь мне вы двое тоже показались знакомыми. — …       Двое небожителей, хоть и сохраняли бдительность, больше не собирались действовать опрометчиво. Нань Фэн еле слышно проговорил: — Освободите мне свободное пространство, я нарисую магическое поле для «Сжатия тысячи ли».       «Сжатие тысячи ли» являлось магической техникой перемещения в пространстве. Название говорило само за себя: с помощью этого магического поля огромное пространство в тысячу ли, бескрайние горы и реки, можно было преодолеть всего одним лишь шагом. Кроме небольшого недостатка в виде огромной затраты магической силы, техника являлась весьма удобным способом путешествия. Се Лянь убрал с пола циновку и кивнул Нань Фэну. — Можешь нарисовать здесь.       Совсем недавно у Фу Яо не было времени, чтобы внимательно рассмотреть внутреннее убранство монастыря. Сейчас же, когда он находился внутри покосившегося ветхого здания уже некоторое время, ему удалось оглядеться, при этом на лице его отразилась крайняя неприязнь. Нахмурив брови, Фу Яо спросил: — И ты живёшь в подобном месте?       Се Лянь предложил ему табурет и ответил: — Я уже давно живу в подобных местах.       Движения Нань Фэна на миг застыли, едва он услышал слова принца, но спустя мгновение он продолжил рисовать. Фу Яо так и не присел, однако лицо его исказилось в совершенно необъяснимом выражении: на девять частей его можно было назвать остолбеневшим, а ещё на одну — как будто радующимся чужому горю.       А вот у демона эта фраза вызвала дикую боль. Словно ножом по сердцу, которое уже сотни лет не билось. Тот, кто должен получать все в этом мире, вынужден был жить в подобных местах сотни лет. Хуа Чену потребовалось очень много сил, чтобы сдержать внутренний порыв обнять принца, погладить по спине и сказать, что больше ему не нужно жить в развалинах, что у него всегда будет место, любое здание, где он сможет остаться жить.       Однако странное выражение вскоре исчезло с его лица, и Фу Яо продолжил спрашивать: — А кровать?       Се Лянь, держащий в руках циновку, ответил: — Так вот же она.       Нань Фэн поднял взгляд на циновку, затем снова опустил голову. Фу Яо бросил косой взгляд на стоящего рядом Хуа Чена и спросил: — Ты спал с ним вместе?       Се Лянь в ответ пожал плечами: — А что здесь такого?       Поразмыслив, двое духов войны ничего на это не возразили, видимо, ничего такого здесь не увидели. Се Лянь же повернулся к юноше и спросил: — Сань Лан, ты ведь так и не договорил, тебя прервали на полуслове. Что же с чародеем Баньюэ? Расскажешь дальше?       Хуа Чен только что смотрел на них задумчивым взглядом чернеющих глаз. Се Лянь позволил ему спать рядом, словно он ему равен. Эта ночь была для него драгоценным сокровищем. Хотя каждое мгновение с принцем было словно благословением. Услышав вопрос Се Ляня, демон словно пришёл в себя, легко улыбнулся и ответил: — Хорошо. — Поразмыслив, он продолжил рассказ: — Чародей Баньюэ — это бывший советник* государства Баньюэ. А также один из двоих советников-чародеев. *Советник, гоши — почетный титул монаха при дворе, наставник государя.       Се Лянь спросил: — Если один из двоих, значит, есть ещё один. Кто же этот второй?       Хуа Чен не мог оставить его вопрос без ответа. — Второй не имеет отношения к государству Баньюэ, это чародей центральной равнины, которого называют советник Фан Синь.       Глаза Се Ляня незаметно расширились, но он продолжил слушать. Из рассказа Хуа Чен стало ясно, что народ Баньюэ обладал недюжинной силой, да к тому же дерзким и воинственным нравом. И территорию они заняли весьма подходящую: как раз на одном из важнейших пограничных переходов по пути из центральной равнины к западным землям. На границе двух государств часто возникали конфликты, непрерывно случались трения, тут и там вспыхивали вооруженные стычки. Советник Баньюэ познал тёмное магическое искусство, и воины армии Баньюэ всем сердцем верили в его непобедимость, решительно и неотступно следуя за ним.       Однако две сотни лет назад правящая династия центральной равнины наконец отправила войска на штурм государства Баньюэ и сравняла его с землей.       Так погибло государство Баньюэ, но ненависть в сердцах его советника и воинов не развеялась, они остались творить бесчинства на земле. Государство Баньюэ раньше располагалось в цветущем оазисе, но после уничтожения и превращения в Крепость Баньюэ здесь словно поселилась нечистая сила, разъедающая всё на своем пути, и зеленый оазис постепенно поглотила пустыня. Поговаривают, что люди в тех краях иногда ночью видят вдали силуэты высоких и крепких воинов Баньюэ. Они бродят по пустыне с палицами из волчьих зубов в руках, несут свой дозор или же охотятся на зверя. Изначально в поселениях вокруг тех мест проживало несколько десятков тысяч человек. Постепенно все переселились, никто не смог продолжать такую жизнь. Тогда же и начали распространяться легенды о путниках, проходящих через те места и теряющих половину своих людей: решись кто-либо из центральной равнины пройти через Крепость Баньюэ, он непременно должен оставить «откуп за безопасный путь» — половину человеческих жизней!       Притворно улыбнувшись, Фу Яо произнёс: — А вы отлично осведомлены, молодой господин.       Хуа Чен с улыбкой ответил: — Ну что вы, что вы. Просто вы осведомлены хуже, вот и всё. — …       Се Лянь не удержался от улыбки, а вот Хуа Чен лениво проговорил: — Всё это сказано лишь в частных исторических записках и древних книгах о необыкновенных явлениях. Кто знает, существовал ли поистине на свете такой советник? Неизвестно даже, реально ли само государство Баньюэ.       Все то, что знал Хуа Чен, было не только его заслугой. Черновод прекрасно искал информацию, успевал вовремя передавать ему нужные сведения. Если бы кто-то узнал про то, что два Непревзойденных демона сговорились и работали в паре для достижения своих целей, наверняка поднялась бы не малая шумиха, на которую Хуа Чену было все равно. Пока он может быть рядом с Се Лянем, для него ничего больше не имеет значения