Проклятие демона

      Под пристальным вниманием присутствующих в комнате монах взял чашу с водой, слегка сгорбился и медленно начал пить. Тем не менее, судя по его виду, вода вовсе не явилась для монаха благодатным дождём после засухи, даже наоборот — пил он неуверенно, будто остерегаясь чего-то.       Пока монах утолял жажду, даже Хуа Чен, что сидел поодаль от них, услышал отчетливое «бульк», «бульк», словно вода лилась в пустой сосуд.       Се Лянь схватил монаха за руку и произнёс: — Хватит.       Тот в нерешительности воззрился на принца, рука его дрогнула. Се Лянь же с лёгкой улыбкой продолжал: — Нет никакого толка от питья, верно?       Монах изменился в лице, другая его рука метнулась к стальному мечу на поясе, остриё которого немедленно направилось на принца. Се Лянь не сдвинулся с места, лишь взмахнул плоской ладонью — «цзынь!» — и с лёгкостью отбил лезвие меча. Монах, осознав, что противник всё ещё крепко держит его за руку, дёрнулся прочь, сжав зубы. Рука монаха внезапно сморщилась, словно кожаный мяч, из которого выпустили воздух, и с шипящим свистом легко выскользнула из ладони. Едва монаху удалось высвободить руку, он тут же рванулся к двери. Однако Се Лянь не спешил бросаться вдогонку.       А вот демону совсем не понравилось то, что какой-то жалкий старикашка посмел обнажить меч и направить его на Се Ляня… Да, он знал, что для его принца такая мелочь совсем не помеха, но такая наглость все равно злила его. Покрутив палочку для еды в руках, Хуа Чен не выдержал и запустил ее в сторону монаха. Палочка со свистом пролетела мимо Се Ляня на большой скорости, прорезая воздух, словно он выпустил стрелу, и продырявила живот неизвестного, пригвоздив его к двери.       Без излишней суматохи Хуа Чен поднялся из-за стола, заметив, как Се Лянь перевел на него взгляд. Нельзя показывать даже вида, что что-то не так. Юноша прошёл мимо Се Ляня, выдернул палочку из тела беглеца и помахал ею перед принцем со словами: — Испачкалась. Придется выбросить.       Ну а монах, получив столь серьёзное ранение, не издал ни единого стона, лишь беззвучно сполз по двери на пол. Из его живота с бульканьем потекла не кровь, а чистая вода.       Ровно столько, сколько было в чаше, которую он только что выпил. Они склонились над монахом. Се Лянь тронул его живот в месте раны, и было видно, что отверстие напоминает дыру в надутом мяче: при нажатии из него толчками выходил холодный воздух. С «телом» монаха тем временем произошли кое-какие изменения. Только что на вид он казался крепким мужчиной, теперь же словно уменьшился в размере, его лицо и все конечности заметно усохли и до сих пор продолжали сжиматься. Теперь монах больше походил на сморщенного старика.       Се Лянь заключил: — Пустой сосуд.       Некоторые твари мира демонов не способны своими силами создать идеальное человеческое тело, поэтому они придумали иной способ: создание пустого сосуда. Из весьма реалистичных материалов демоны тщательно выкраивали фальшивое человеческое тело. Такой сосуд часто создавался по образу определённого живого человека, а иногда и вовсе делался прямо из человеческого тела. Естественно, в таком случае и линии на ладонях и пальцах, и кончики волос идеально соответствовали образцу, без малейшего изъяна. Кроме того, подобный сосуд, если внутри него не обитала сущность хозяина, не распространял вокруг себя демоническую Ци, а значит, не боялся никаких талисманов, отпугивающих нечисть. Именно поэтому талисман на двери монастыря не смог задержать монаха от проникновения внутрь.       Однако подобные сосуды всегда очень легко распознать, поскольку это всего лишь пустая марионетка. Если её хозяин не надел это обличье на себя, сосуд мог действовать лишь согласно его приказу. Сам приказ не должен звучать слишком сложно; лучше всего, чтобы это было какое-то простое, повторяющееся и заранее спланированное действие. Поэтому выражение лица и реакция марионеток часто слегка заторможены, не как у живого человека. К примеру, они непрестанно повторяют какую-то определённую фразу, совершают конкретное действие, либо разговаривают сами с собой, отвечая совсем не то, о чём их спросили. Стоит поговорить с кем-то подольше — и марионетка выдаст себя. Однако имелся ещё более практичный способ распознать пустой сосуд: нужно всего лишь заставить его выпить воды или что-нибудь съесть. Поскольку внутри сосуд пустой, внутренних органов у него нет, то, проглатывая что-то, он может сравниться с пустой посудой, при наполнении которой отчётливо слышится соответствующий звук, совсем не тот, что издают живые люди во время еды или питья.       Тело монаха окончательно «сдулось», от него практически осталась лишь мягкая обвисшая шкура. Хуа Чен ещё пару раз потыкал его бамбуковой палочкой для еды, отбросил орудие в сторону и заключил: — Весьма интересный сосуд.       Понаблюдав за манерой поведения и выражением лица монаха, оба они убедились, что он не просто был «как настоящий». На вид монах и являлся совершенно обыкновенным живым человеком, довольно ловко отвечающим на заданные вопросы. Его хозяин определённо обладал поразительной магической силой. Се Лянь, бросив взгляд на Хуа Чена, произнёс: — Видимо, Сань Лан довольно много знает даже о таком необычном искусстве перевоплощения. Сань Лан улыбнулся. — Не так уж много.       Даже сейчас это не было ложью. Хуа Чен никогда не прибегал к такой низкой технике, как создание пустого сосуда, ведь он всегда менял лишь собственный облик. Даже демоны из призрачного города не знают, какой у него истинный облик: так часто он менял его в присутствии других. Даже сейчас ему было важно скрыть свои недостатки перед принцем, чтобы тот не отвернулся от него.       Пустой сосуд специально явился к Се Ляню на порог, чтобы рассказать ему о происшествии в Крепости Баньюэ. Не важно, правдивы эти сведения или нет, их целью было заставить его отправиться туда.       Довольно опасная затея, но она явно заинтересовала принца. Хуа Чен краем глаза заметил, как он прислонил два пальца к виску, явно связываясь с небесной столицей. Неужели… Он хочет отправиться туда ради того, чтобы узнать причину того, почему Баньюэ стало опасным местом? — Черновод. Мне нужна информация о Баньюэ. И желательно вся, что есть.       Хуа Чен произнес пароль другого непревзойденного демона, сразу задавая вопрос. За долгие годы сотрудничества он понял, как более эффективно работать с этим демоном. Хочешь получить информацию? Нужен точный запрос. — Я уже понял… — почти сразу последовал ответ в голове демона. — Только что твой принц обратился с вопросом о Баньюэ в сети духовного общения Небесной столицы. Среди небес информация скрывается из-за Пэй Мина, а на его стороне и Линь Вень. Сам Мингуан там ни разу не был, но вот его ближайший родственник, Пэй Су, воевал на стороне врага Баньюэ. И как мне известно, именно 200 лет назад, как только закончилась война, вознесся Пэй-младший. А ни для кого не секрет, чем он прославился перед вознесением… — Резней…       Хуа Чену было прекрасно известно про резню, что устроил Пэй Су, ведь там было уничтожено государства, и теперь стало ясно какое: Баньюэ. А раз в этом виноваты небожители, которые еще и пытаются втянуть в это Наследного принца, демон не пожалеет сил, чтобы вывести всех на чистую воду. Хуа Чен первым прерывал связь с Черноводом, и как раз вовремя: Се Лянь тоже отключился. После чего поднялся на ноги, взял метлу и отодвинул фальшивую человеческую шкуру, растекшуюся лужей на полу, в сторону от двери. Помолчав минуту, Се Лянь поднял взгляд и обратился к юноше: — Сань Лан, боюсь, мне придется отправиться в дальний путь. — Прекрасно, гэгэ. Если ты не против, я отправлюсь с тобой, — почти сразу ответил Хуа Чен с мягкой улыбкой. Бросить своего принца одного в столь опасном месте? Нет, он этого больше не позволит.       Се Лянь удивленно спросил: — Путь неблизкий, песчаные бури перенести нелегко, да и зачем тебе идти со мной? Хуа Чен с улыбкой поинтересовался в ответ: — Ты хочешь узнать историю чародея из Крепости Баньюэ?       Се Лянь замолчал на полуслове и спросил: — И это тебе известно?       Демон скрестил руки на груди. Конечно ему известна история, ведь ранее он слышал обрывки от Черновода, поэтому неспешно произнёс: — Крепость Баньюэ изначально вовсе не называли крепостью, ведь две сотни лет назад именно там располагалось древнее государство Баньюэ. — Он слегка выпрямился, глаза его сверкнули звездами. — А чародей Баньюэ — это…       Се Лянь отставил метлу к стене и уже собирался присесть, чтобы внимательно послушать, как вдруг снаружи раздался стук в дверь.       К тому времени уже свечерело, да и местные жители, напуганные «одержимым», попрятались по своим домам, не осмеливаясь выходить. Кто же мог стучать? Се Лянь встал перед дверью и несколько секунд прислушивался, однако так и не ощутил никакой реакции от талисмана на входе. Вместо этого вновь послышался стук. И на этот раз могло показаться, что стучали сразу двое.       Принц открыл дверь, и, как ожидал, увидел на пороге двоих юношей в чёрных одеждах. Один отличался красотой и открытым взглядом, другой — утонченным изяществом и спокойствием. То были Нань Фэн и Фу Яо. Хуа Чен, заметив их, сразу понял, что не только он решил поиграть в «смени облик». Он уже видел их на горе, только те были настолько бесполезны, что лишь мешали Се Ляню. Не будь их рядом, он бы сам помог ему справится с Сюань Цзи.       Се Лянь лишь проговорил: — Вы двое…       Фу Яо первым делом закатил глаза. А Нань Фэн с порога перешёл к делу: — Ты собрался отправиться в Крепость Баньюэ? — Откуда вы узнали? — Подслушали разговор проходящих мимо небожителей о том, как ты сегодня спрашивал о Крепости Баньюэ в духовной сети.       Спрятав руки в рукава, Принц произнёс: — Ясно. «Я вызвался добровольно», так?       Лица духов войны исказились, словно от зубовной боли, но всё же оба ответили: — Верно…       Се Лянь не смог сдержать улыбку. — Понятно, понятно. Только давайте договоримся сразу. Если в пути повстречаете что-то, с чем не сможете справиться, своевременное бегство поощряется.       Меж тем Се Лянь повернулся, приглашая их пройти внутрь и обговорить детали. Когда эти двое увидели юношу, в небрежной позе сидящего на стуле за его спиной, и без того мрачные лица младших небожителей сделались цвета темно-зеленой бронзы. Нань Фэн молнией бросился вперёд и закрыл собой Се Ляня. — Назад!