Проклятие демона

Хуа Чену нравилось наблюдать, как Се Лянь взял все в свои руки и командовал людьми. — Все назад, не приближайтесь к нему и не обращайте внимания на его слова. — произнес небожитель Остальные поспешили прислушаться и в панике разбежались прочь. Лицо в земле, усердно улыбаясь, продолжало уговаривать: — Эй, ну же, не уходите! Зачем вы так со мной? Я ведь тоже человек, я ничего вам не сделаю. Однако следом произошло непредвиденное. Один из торговцев, возможно, решив во что бы то ни стало добыть лечебной травы для спасения соратника, осторожно подобрался поближе к лицу и нагнулся, чтобы подобрать пучок травы шань-юэ, что прежде от испуга обронил. Глазные яблоки лица в земле немедленно повернулись в его сторону и ярко блеснули. Се Лянь бросился к торговцу с криком: — Оставь! Вернись назад! Вот только было уже слишком поздно. Лицо в земле внезапно разинуло рот, из которого со свистом вылетело что-то ярко-красное, скользкое и гладкое. Ужасно длинный язык! Се Лянь, схватив торговца сзади за ворот, потянул его на себя. Но штуковина, вылетевшая изо рта лица, оказалась на удивление длинной. С противным звуком разрывающейся плоти она проникла в ухо торговца! Несчастный испустил короткий выкрик ужаса, и, подёргивая конечностями, повалился коленями на землю. Длинный язык молниеносно вытащил через ухо жертвы большой кусок чего-то, истекающего кровью, сжался и вернулся в рот лица в земле. Чавкая и смеясь, разевая окровавленный рот, лицо визгливо расхохоталось, словно своим смехом собиралось опрокинуть крышу разрушенного дворца государя: — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Вкуснятина, вкуснятина, вкуснятина! Вкуснятина, вкуснятина! Ох, как я голоден, как я голоден! Пронзительный и резкий голос вкупе с кровавыми прожилками, которые заполнили глазные яблоки, представляли собой картину поистине омерзительную! Человек, зарытый здесь более пятидесяти лет, стал единым целым с колдовскими землями этого государства и окончательно превратился в иную сущность! Се Лянь разжал правую руку, в которой держал воротник торговца, и уже вознамерился нанести смертельный удар мерзкой твари, как вдруг лицо в земле снова завопило: — Генерал! Генерал! Они здесь! Они здесь! С рёвом, ещё более свирепым, чем рык дикого зверя, с небес сверзилась тёмная фигура, которая тяжело приземлилась прямо перед Се Лянем. Когда это произошло, казалось, что вся земля вокруг содрогнулась от удара. А стоило фигуре выпрямиться, как всех остальных присутствующих накрыло огромной тенью, что она отбрасывала. Этот «человек» оказался поистине громадным. Смуглая кожа цвета тёмного железа, грубые черты лица, походящие на звериную морду, грудь и плечи защищены доспехом, ростом девять чи* *Чуть больше двух метров. Проще было назвать его гигантским прямоходящим волком, чем человеком. А следом за первым с крыши дворца спрыгнул ещё один, двое, трое… более десятка «человек». Все эти «люди» как на подбор оказались рослыми и крупными мужчинами, каждый держал на плече палицу, тщательно утыканную острыми волчьими зубами, так что создавалось впечатление, что перед путниками выстроилась волчья стая, обернувшаяся людьми. Оказавшись на земле, они окружили торговцев в саду плотным кольцом, словно стеной из огромных стальных башен. Воины Баньюэ! От них исходили эманации тёмной энергии, что ясно давало понять — воины давно мертвы. Хуа Чен сразу понял, что это демоны, а ранг их не выше, чем «свирепый» Однако воины Баньюэ, увидев путников, не спешили бросаться в бой и убивать их. Вместо этого они оглушительно расхохотались и начали перекрикиваться на незнакомом для всех языке, который звучал весьма и весьма странно, как будто язык во рту приходилось сильно закручивать. Почти для всех. То была речь государства Баньюэ. Этот язык Хуа Чен выучил от скуки лет 200 назад, ведь тогда было множество демонов с этого региона. Вначале Хуа Чен услышал, что все воины Баньюэ называют самого первого «генералом», затем различил в разговоре слова «взять под стражу» и «временно оставить в живых». Глянув на Се Ляня демон понял, что принц тоже понял, о чем говорили демоны. А значит пока его помощь не требуется — Никому не предаваться панике, воины Баньюэ пока не собираются никого убивать. Кажется, хотят отвести нас в другое место. Ни в коем случае не действуйте опрометчиво, я не могу гарантировать, что одолею их. Будем действовать по ситуации. С первого взгляда на воинов становилось ясно: справиться с ними крайне трудно. Каждый, как на подбор, крепкий и толстокожий. А если учесть, что воинов здесь пара десятков, одолеть такую ораву будет явно непросто. Непросто для небожителей, но не для демона, только вот сейчас он совсем не хотел показывать свой облик: слишком много лишних глаз. Поэтому наблюдательная позиция, которую решил выбрать Се Лянь — была самой идеальной. Остальные не проявляли особенной активности. Более того, пожелай они совершить необдуманный поступок, всё равно не могли решить, какой именно, поэтому лишь закивали, сдерживая подступившие слезы. И только лицо в земле всё не переставало вопить: — Генерал! Генерал! Позволь мне покинуть эти земли! Я помог тебе схватить врагов, отпусти меня домой! Я хочу домой! Увидев воинов Баньюэ, лицо страшно разволновалось и принялось визжать и горько всхлипывать, невпопад выкрикивая вместе с речью центральной равнины незнакомые слова языка Баньюэ, которые, возможно, кое-как запомнило, просидев в этой земле в качестве удобрения более пятидесяти лет. Воин Баньюэ ростом в девять чи, которого остальные назвали генералом, увидев, что в земле кривляется и визжит какая-то тварь, кажется, тоже посчитал её омерзительной, поэтому нанёс удар палицей, вонзив острые шипы прямо в голову существа. Лицо издало пронзительный визг, а когда палица поднялась, на своих шипах она вытянула наружу из земли повисшее на них лицо, осуществляя его желание «покинуть эти земли». Вот только вместе с лицом и шеей далее из земли показалось вовсе не человеческое тело, а жуткого вида белые кости! Случившееся напугало торговцев до такой степени, что они закричали от ужаса. Окровавленное лицо сползло с шипов палицы, затем, взглянув на собственное тело, кажется, столь же сильно перепугалось. Хватанув ртом холодного воздуха, оно заголосило: — Что это? Что это такое? Се Лянь тактично напомнил: — Это твоё тело. Если хорошенько поразмыслить, всё станет ясно. Этот человек пролежал зарытым в пустынной земле пятьдесят с лишним лет, его плоть и кровь давно без остатка впитали корни травы шань-юэ, несъеденным остался лишь скелет. Лицо из земли, не в силах в это поверить, не унималось: — Это же невозможно?! Моё тело вовсе не такое, это не моё тело!!! Голос его сделался резким и яростным, да и в целом картина была страшной и печальной, поэтому Се Лянь покачал головой. Хуа Чен же прыснул со смеху и саркастично заметил: — Тебе только сейчас своё тело начало казаться странным? Но тогда что за штуковина только что высунулась из твоего рта? Она не показалась тебе необычной? Лицо из земли немедленно возразило: — Что в этом странного? Всего-то… Всего-то язык, немного длиннее, чем у обычных людей! Насмешка угадывалась даже на кончиках бровей Хуа Чена. Он ответил: — Ага, точно, немного длиннее. Ха-ха. Лицо из земли воскликнуло: — Да! Лишь немного длиннее! Просто он постепенно вытянулся за столько лет, пока я поедал летающих и ползающих насекомых, чтобы выжить. Лишь поэтому он стал таким! Возможно, когда его только закопали в землю, человек был ещё жив, и чтобы хоть как-то выжить, изо всех сил высовывал язык, чтобы поймать пролетающих и проползающих мимо насекомых. Но постепенно он перестал быть человеком, язык его становился всё длиннее, а «пищей» вместо насекомых стали вещи куда более ужасные. Тем не менее, будучи всё это время закопанным в землю, лицо не видело своего тела, и теперь совершенно не могло принять того факта, что больше не являлось человеком. Оно всячески пыталось объясниться: — У некоторых людей языки бывают длиннее обычного! Хуа Чен улыбнулся. Улыбка юноши навевала на мысли о бессердечности, с которой мучитель собирается содрать кожу с чужого лица. Хуа Чен спросил: — Ты всё ещё считаешь себя человеком? Существо из земли словно услышало в вопросе угрозу. Оно внезапно заволновалось и закричало: — Конечно, я человек, я — человек! С криками оно изо всех сил засучило руками и ногами, превратившимися в белые кости, пытаясь ползти по земле. Возможно, выбравшись, наконец, наружу, оно ощутило неподдельную радость и с безумным смехом завопило: — Я возвращаюсь домой, я могу вернуться! Ха-ха-ха-ха-ха-ха… Хрясь! Раздражающий пронзительный смех, в конце концов, надоел генералу воинов Баньюэ. Один удар ногой — и череп существа из земли раскололся на части. Его крики «Я — человек» прекратились. Раздавив надоедливое существо, «генерал» что-то крикнул остальным воинам, и те, размахивая палицами из волчьих зубов и прикрикивая на группу торговцев, погнали их из дворца в другое место. Се Лянь пошёл впереди, Хуа Чен, как обычно, последовал за ним. Даже сейчас, пока они шли под конвоем толпы воинов Баньюэ, подобных демонам во плоти, шаги юноши оставались неторопливыми, словно он вышел прогуляться. Когда воины Баньюэ снова начали переговариваться между собой, а на пленников перестали обращать внимание, принц тихо произнёс: — Они называют своего командира «генералом». Только вот неизвестно, кто он такой. Услышав вопрос, Хуа Чен всё же ответил: — К моменту гибели государства Баньюэ генерал оставался только один. Его имя, если перевести на наш язык*, будет звучать Кэ Мо — «высекать жернова». *Под «нашим языком» Хуа Чен имеет в виду китайский язык, дословно — письменность хань. Се Лянь переспросил: — Кэ Мо? Имя действительно звучало весьма странно. Хуа Чен объяснил: — Именно так. Говорят, он был слабым и хилым ребёнком, и потому люди часто его обижали. Тогда он поклялся стать сильнее, а в качестве тренировок высекал из кусков скалы мельничные жернова, потому и заполучил такое имя. Хуа Чен добавил: — По легенде Кэ Мо являлся самым бесстрашным полководцем за всю историю государства Баньюэ, огромного роста и недюжинной силы. Кроме того, он служил верным защитником советника Баньюэ. — И после смерти остался им? А теперь он ведёт нас к советнику Баньюэ? — Возможно. Что если там поджидает ещё больше воинов Баньюэ? Как же тогда вырваться из плена? Ещё неизвестно, что стало с Нань Фэном, который взял на себя риск отвлечь тех двоих. Торговцы ведь уже собрали траву шань-юэ, но как теперь доставить её отравленному старику до истечения двадцати четырёх часов? В конце концов, они оказались на самом краю государства Баньюэ и только здесь остановились. Хуа Чен поднял взгляд наверх и увидел несравнимо высокую стену из жёлтой глины, которая возвышалась над ним, словно великан. Целью воинов оказалась та самая Яма Грешников. С наружной стороны глинобитной стены оказались выдолблены примитивные ступени. Поднимаясь по ним наверх, Се Лянь всё смотрел вниз, оглядывая окрестности невооружённым взглядом. Яма являлась местом страшных пыток и казней, а также не от предположения, что их всех сейчас столкнут на дно Ямы. Хуа Чен сразу ощутил присутствие мощного магического поля. Яма Грешников была расположена и спроектирована таким образом, что являла собой задуманное кем-то весьма сильное магическое поле. И это поле имело лишь одно действие — не позволить упавшим в Яму людям выбраться оттуда! «Не позволить выбраться» означало, что даже если вниз сбросить верёвку или поставить лестницу, а человек на дне Ямы, схватившись за спасительный шанс, доберётся до половины, магическое поле придёт в действие, и несчастного снова сбросит вниз. Одного взгляда демону хватило, чтобы понять, что стены лишь издалека кажутся глинобитными, а на самом деле представляют собой несравнимо твёрдый камень. Вполне возможно, также защищённый каким-то заклятием, ведь его наверняка очень трудно пробить. Когда ступени под ногами закончились, процессия оказалась на самой вершине Ямы Грешников, и чувство, что посетило их при виде картины, открывшейся с края жёлтых стен, можно было описать лишь словом «потрясение». Вся Яма Грешников представляла собой высокие стены, что окружали её с четырёх сторон. Каждая стена — в длину около тридцати чжанов*, в высоту — около двадцати чжанов*, и в ширину примерно в четыре чи*. *Тридцать чжанов — около ста метров. *Двадцать чжанов — около шестидесяти семи метров. *Четыре чи — около 1,4 метра. Четыре стены устрашающе возвышались над землёй, окружая огромное пустое пространство. Над пустотой не было ни платформ, ни перекладин, на которых можно было бы стоять. Уже стемнело, и дно огромной чернеющей ямы разглядеть не представлялось возможным. Из темноты то и дело поднимался холод и запах крови. Оказавшись на краю высоченной стены, где не было никаких ограждений, за которые можно ухватиться, и шествуя по ней на высоте в несколько десятков чжанов от земли, никто из пленных торговцев не смел опустить взгляд вниз. Однако через некоторое время впереди показался длинный шест, установленный вертикально, с висящим на нём трупом. Именно этот шест они видели ранее, ещё снизу. Мёртвое тело оказалось очень маленьким и принадлежало девушке в чёрных одеждах, изодранных в клочья. Девушка висела на шесте, уронив голову на грудь. Хуа Чен знал, что этот шест использовался специально для подвешивания преступников, которых воины Баньюэ хотели преднамеренно опозорить. Зачастую тюремщики срывали с такого преступника одежду и голышом подвешивали на шест, где несчастный умирал от голода или жажды, после чего его труп качался на ветру, жарился на солнце, мок под дождём, иссыхал от пустынных бурь. Конечности его либо сгнивали, либо отрывались и падали вниз. В целом смерть весьма и весьма неприглядная. Труп девушки пока не сгнил. Наверняка она умерла совсем недавно, и возможно, являлась одной из местных жительниц. Тот факт, что воины Баньюэ даже совсем молоденькую девушку подвесили в подобном месте, подтверждал их невероятно жестокий и бесчеловечный характер. А Чжао, Тянь Шэн и остальные торговцы, увидев подобное, побледнели и застыли на месте, не решаясь идти дальше. К счастью, Кэ Мо не стал подгонять их. Он развернулся к Яме Грешников и издал громкий долгий крик куда-то вниз. Словно в ответ на зов Кэ Мо, со дна Ямы, чернеющей непроглядной тьмой, прозвучал многоголосый рёв. Похожий не то на тигров, не то на волков, не то на иных монстров, не то на рёв морских волн, бессчётным множеством голосов этот рёв оглушал любого, кто его слышал. Торговцы на краю стены перепугались так, что едва могли устоять на ногах, а Хуа Чен крайне чётко расслышал среди этих звуков ещё и шорох камней и песка, сыплющегося на землю. В Яму Грешников сбрасывали только преступников. Неужели со дна Ямы на зов Кэ Мо отвечают их неупокоенные души? Внезапно Кэ Мо выкрикнул снова. И на этот раз Хуа Чен, внимательно прислушавшись, распознал не просто бессмысленный рёв. Это были не проклятия и не ругань, а напротив — скорее слова поддержки. Затем Кэ Мо обратился к воинам, что вели Се Ляня и остальных. И смысл фразы демон понял предельно точно. Генерал произнёс следующее: — Сбросим только двоих. Торговцы, даже не понимая смысла сказанного, всё же примерно догадались, что собрались сделать воины, поэтому их лица моментально побелели. Се Лянь, видя, что те от ужаса скоро не смогут стоять, выступил вперёд и тихо сказал: — Не волнуйтесь. Что бы ни произошло далее, я буду первым. Услышав эту фразу, Хуа Чен перевел взгляд на Се Ляня, понимая, что Принц снова хочет пожертвовать своим телом, ради людей. Нет, он не позволит этому случится. Кэ Мо приказал «остальных увести и взять под стражу», значит, пленники временно окажутся в относительной безопасности. Всё-таки посреди пустыни непросто изловить живых людей, нельзя же съедать их всех в один присест. Наверное, остальных оставят про запас, чтобы съесть их постепенно. С тех пор, как они поднялись на вершину Ямы Грешников, кроме Се Ляня и Хуа Чена, сохранивших обыкновенное выражение лиц, всех остальных било дрожью, особенно А Чжао. Вероятно, А Чжао решил, что раз смерть неизбежна, лучше встретить её мужественно — в бою, и потому юноша сжал кулаки и внезапно ринулся вперёд, врезавшись головой прямо в Кэ Мо! Кажется, в этот порыв он вложил всю свою готовность унести за собой жизнь врага, то есть столкнуть Кэ Мо в Яму. И тот, даже несмотря на крепкое телосложение, напоминающее несокрушимую башню, от удара, полного предсмертной решимости, пошатнулся и едва не оступился, отойдя на три шага назад. После чего генерал страшно разгневался и ответным ударом отбросил А Чжао прочь. Глядя, как юноша падает в тёмную глубину Ямы, торговцы завопили от ужаса. Не удержался от выкрика и Се Лянь: — А Чжао! Внезапно из чёрной Ямы, дна которой разглядеть было невозможно, раздались радостные выкрики, а потом жуткие звуки безжалостного чавкания и разрываемой плоти, словно злобные демоны остервенело отбирали друг у друга пищу. Лишь по звукам становилось ясно: юноша по имени А Чжао уже никогда не вернётся живым. Воины Баньюэ начали искать новую жертву, которую собирались столкнуть вниз. Кэ Мо взмахнул рукой, указывая на Тянь Шэна. Один из воинов немедля протянул к юноше лапы, чтобы схватить несчастного. Тянь Шэн от испуга заголосил: — Ааа! Помогите! Не трогайте меня! Я… Се Лянь вышел вперед и произнёс: — Генерал, постойте. Стоило Кэ Мо услышать фразу, прозвучавшую на языке Баньюэ, на его смуглом лице отразилось неподдельное удивление. Он сделал воинам знак остановиться и заговорил с Се Лянем: — Ты умеешь говорить на нашем языке? Откуда ты сам? Се Лянь мягко ответил: — Я прибыл из центральной равнины. Услышав это, Хуа Чен приподнял бровь. Для людей Баньюэ любой выходец из центральной равнины являлся кровным потомком династии Юнань, армия которой уничтожила их государство. Стоило Кэ Мо услышать, откуда прибыл Се Лянь, на смуглом лице генерала сверкнула вспышка гнева, а остальные воины Баньюэ принялись выкрикивать всяческие проклятия и оскорбления. Кэ Мо произнёс: — Наша страна исчезла в песках двести лет назад. Ты не из нашего народа, но знаешь наш язык, кто ты есть на самом деле? Твари, обитающие внизу, кажется, уже расправились с телом А Чжао. Но всё ещё не насытились, стройным рёвом выражая жажду свежей крови и плоти. Кэ Мо взмахнул рукой, будто вновь собираясь схватить Тянь Шэна, когда Се Лянь опять его прервал: — Генерал, позвольте мне стать следующим. Кэ Мо наверняка никогда раньше не слышал, чтобы в подобной ситуации кто-то просил стать следующим. Его глаза расширились до размеров бронзовых колокольчиков, а в голосе прозвучало изумление: — Ты станешь следующим? Почему?! — Генерал, все эти люди — всего лишь ни в чём не повинные проезжие торговцы, среди них даже есть ребёнок. Кэ Мо, послушав его, холодно усмехнулся. — Когда армия государства Юнань омыла кровью наше государство, вы почему-то не задумались, что среди нас также есть безвинные торговцы и дети! Гибель государства Баньюэ произошла двести лет назад, с тех пор по обе стороны границ давно сменились многие поколения. Однако для воинов Баньюэ, которые стали умершими пленниками застывшего времени, месть не могла исчезнуть следом за сменившейся династией. Кэ Мо добавил: — Ты слишком подозрительный, я собираюсь задать тебе вопросы. Тебя сбрасывать нельзя. Хватайте другого! Хуа Чен понял, что Се Лянь не отказался от своей идеи спрыгнуть вниз. Так пусть прыгает после него, если так хочет. Пока они спорили с Кэ Мо, он стал подходить к краю Ямы Грешника. Остановившись, он сложил руки на груди, и безразличным взглядом, обозревал Яму Грешников, которой не видно дна. — Сань Лан? В ответ на его зов юноша повернул голову и слегка приподнял уголки губ со словами: — Всё в порядке. А потом сделал ещё шаг вперёд, оказавшись на самом краю опасного обрыва. — Постой, Сань Лан, просто не двигайся. Юноша стоял на краю высокой стены, полы его красных одежд шумно трепетали от ночного ветра. Хуа Чен взглянул на принца, улыбнулся и произнёс: — Не надо бояться. Се Лянь: — Ты… сначала отойди оттуда. Отойди от края, и я перестану бояться. Хуа Чен: — Не волнуйся. Я покину тебя ненадолго. Очень скоро мы сможем увидеться снова. Се Лянь: — Прошу, не надо… Фраза повисла в воздухе. Юноша, сохраняя позу со сложенными на груди руками, сделал ещё шаг, легко оттолкнулся от земли и в одно мгновение исчез в неизмеримо глубокой темноте. В момент прыжка юноши с запястья Се Ляня сорвалась Жое. Обернувшись белой радугой, она попыталась схватить силуэт юноши, но скорость падения оказалась быстрее, и белая лента, не зацепив и уголка одежды, печально вернулась на запястье принца. Се Лянь так и рухнул на колени, с его губ сорвался крик в пустоту: — Сань Лан!!! От крика Се Ляня, мертвое сердце демона болезненно сжалось. Неужели из-за того, что небожитель считал его человеком, его крик был настолько отчаянным, словно Хуа Чен погибнет от такого? «Прости, что немного напугал тебя, мой принц. Но я должен избавится от мусора, который мешает» Одежда Хуа Чена изменилась в мгновение ока, как и он сам. Теперь это был не простой юнец, с забавной историей, а истинный облик непревзойденного князя демона. Достав из ножен свой ятаган, он без промедлений бросил его в землю к сотням воинам Баньюэ, которые уже потеряли остатки своего сознания. Во тьме сверкнула серебристая вспышка, которая моментально перерезала глотки демонам, убивая их. За считанные секунды, Эмин расправился с воинами Баньюэ и вернулся в руки своего хозяина, который легко приземлился на чистый участок среди трупов. Теперь здесь почти река крови демонов и Хуа Чен подумывал, не сжечь ли это место. Только вот от мыслей его оторвала возня сверху. Подняв голову, он увидел, что Се Лянь все-таки спрыгнул, потянув за собой Кэ Мо. И если второй от такого падения бы не шибко пострадал, то тело принца не должно принимать на себя такой удар. Оттолкнувшись от земли, демон подпрыгнул, легко подхватив принца, словно принцессу. Одна рука обхватила принца за спиной, обняв за плечи, другая подхватила под колени, аккуратно и легко остановив бешеное падение с высоты. — Сань Лан? Как же Хуа Чен был рад, что кругом стояла тьма, в которой невозможно было что-либо различить, как невозможно было различить и того, кто поймал принца. Ведь… он был в своем истинном облике и знал, что если сейчас ответит, он это поймет. Не получив ответа, принц провёл рукой по плечам и груди демона, пытаясь убедиться в догадке. От этих прикосновений по телу проходило неописуемое тепло! Принц трогал его тело!!! — Сань Лан, это ты? Се Лянь, всё ещё не понимая, где оказался, продолжал беспорядочно трогать спасителя руками, пока не добрался до твёрдого кадыка. Если бы Хуа Чен дышал — он бы перестал. Если бы был жив — наверняка бы умер! — Это ведь Сань Лан, да? С тобой всё в порядке? Ты не поранился? Придя в себя, он наконец решил ответить. Его голос стал ниже и глубже: — Всё в порядке.