Love me or leave me.

И так приходит к концу апрель. У Минхо последний год учёбы, экзамены, работа. А что Хёнджин? Он всё ещё упорно надеется и каждые выходные пытается выловить Минхо после работы, вот только тот не желает слушать, а младший и сам не понимает, в чем провинился. И кто знает, что бы стало с Хваном, не будь рядом Джисона. Хан всё не отпускает Хёнджина далеко от себя, пихает еду в рот, как маленькому ребёнку. Следит за состоянием друга и с каждым днем всё громче вздыхает, наблюдая за картиной самопожирания. Ужасное состояние, даже врагу не пожелаешь, а лучшему другу и подавно. И вот, в очередную субботу, Хан решает не оставлять Хёнджина одного. Снова они у здания студии, снова Хван сидит, оперевшись на заборчик, снова выжидает причину своей затянувшейся апатии. А Минхо и так знает, что Хёнджин ждёт. И нет, ему не всё равно. Ему тоже больно. Больно, что не может подойти и обнять, как раньше. Что не подшутит, не поговорит больше по душам. Но ведь, Хван сам виноват, правда? Так почему вину чувствует Минхо, каждый раз смотря на юношу, что как собачка выжидает его каждую тренировку во дворе, не заботясь о своем комфорте и здоровье, одеваясь лишь в тоненькую рубашку и джинсы. Но в этот раз Хван приходит не один, а Ли от этого почему-то не по себе. Краем глаза замечает рядом Джисона и отчего-то непроизвольно злится. "Ещё и замену нашёл, так и знал", всё крутится в голове не один раз, пока внутри всё стремительно закипает. А Хёнджин, уже не первый раз наивно полагая, что "ну сегодня мы точно поговорим", как только видит Минхо, тут же спешит догнать, пока не врезается в одну и ту же проблему уже который раз. — Я же сказал тебе прямым языком, не приближайся ко мне! — Но, хён...Пожалуйста, выслушай, я прошу! Я правда не виноват! И вот снова этот бесконечный разговор, хотя назвать его криком будет вернее. Хёнджин не отпускает, а Минхо не слушает и не желает даже. Вот только на этот раз слышно их было так хорошо, что даже Чан, неподалёку покуривающий свою сигарету, решил проверить, что происходит. Картина конечно не из простых: два придурка, которые поговорить не могут, а потом один из них Чану плачется, как же ему его любимого тонсэна не хватает, ну и, конечно же, находящийся в такой же ситуации друг Хвана, который пытается понять, что в такой ситуации вообще делать. В конце концов, Чану действительно надоедает. Решив, что сами Минхо с Хёнджином проблему не решат, Бан тихо подходит к Джисону и, прося не подавать виду, отводит в сторону. — Нет, ну так дело не делается. Они ведь ни к чему такими темпами не придут, а мне лично надоело каждый раз наблюдать за тем, как Минхо не сводит взгляд с окна, выжидая приход Хвана,- начинает Чан, отправляя окурок в ближайшую мусорку и поднимая взгляд на Хана,- я полагаю, ситуация у нас с тобой схожая, а потому, логичнее будет объединиться и вместе разрешить произошедшее. На этом их разговор заканчивается, Чан лишь протягивает Джисону листок со своим номером телефона и отправляется вслед за Минхо, который, еле как отодрав от себя Хвана, быстро удаляется прочь. Самого Хёнджина Хан находит почти сидящим на земле, еле сдерживающим слезы. Ясное дело, опять ничего не вышло. — Джини, вставай. Мы что-нибудь придумаем, не плачь,- Джисон протягивает другу руку и тянет того на себя, сочувственно похлопывая по плечу. Сейчас это единственное, чем он может помочь. Но это не конец, они вместе с Чаном обязательно что-то придумают. Наконец доведя Хвана до дома и уверившись в том, что тот более-менее успокоился, (конечно, насколько это вообще возможно при данных обстоятельстваз) Джисон направляется к себе, по пути набирая сообщение Бану. Хан просит его встретиться где-нибудь в спокойном месте и все обговорить. Так они и поступают. На следующий же день Джисон и Чан встречаются в кафешке неподалёку от дома первого. — Всё, что я знаю из нашего с Хёнджином разговора, так это то, что Минхо на него за что-то сильно злится и это, вероятнее всего, касается того, что Хёнджин не рассказал про переезд Индэ, верно? - спрашивает Хан, пытаясь сопоставить все имеющиеся факты, однако получает лишь отрицательный кивок от старшего,- Нет?! А в чём дело тогда? — Минхо считает Хёнджина предателем, так как он знал, что Индэ нашла себе кого-то ещё на стороне, но не сказал ему. Переезд здесь скорее как дополняющее. Ты уверен, что Хван ничего не знал о романе Индэ в интернете? — Уверен на все сто процентов, он бы мне точно сказал об этом. Джини наоборот не понимает, в чем провинился. И вот, всё становится куда логичнее. Эти факты проводят обоих к выводу о том, что решение у ситуации одно — заставить Хвана и Ли поговорить спокойно, но так, чтобы второй не смог снова сбежать. А ещё лучше, подключить и Индэ, которая напишет обо всем Минхо сама. Ну что ж. План вроде готов, но на осуществление потребуется время. Проходит неделя, пока Джисон наконец получает ответ от Индэ, подробно описывая ей всю ситуацию. Сестра, конечно, Хвана в этой ситуации одного бросать не собирается и обещает написать Минхо как можно раньше. А что Чан? Он тоже не сидит сложа руки. Каждый день стабильно разговаривает Минхо и уверяет того в том, что могло произойти недопонимание. Ну что делать, по-другому ведь никак? И вроде как, всё постепенно налаживается, вот только поговорить друг с другом никак не удосужатся. Так не пойдёт, пора принимать более кардинальные меры, раз на то пошло. Джисон и Чан договорились об этом ещё заранее, на случай того, если план не работает. Джисон, как обычно, приходит с Хваном к студии, но резко сообщает, что ему срочно нужно в уборную. Хёнджина он тащит с собой. Бан же в это же время просит Минхо остаться ненадолго в зале, мол "так и так, там к тебе ученик пришёл индивидуально позаниматься". Вот только вместо этого, в зал вталкивают ничего не понимающего Хёнджина, а потом и вовсе запирают дверь. Хван на Минхо взглянуть не решается, а тот и сам взгляд прячет, смущённо с ноги на ногу мнётся. — Пока не поговорите, даже не просите отпустить! Скоро вернёмся! - слышатся голоса друзей в унисон. Ну что ж. Либо сейчас, либо никогда.