Love me or leave me.

А помнит ли Хван Хёнджин? И вот, снова реальность. Снова в середине зала один загадочный человек смотрит в "зеркало" встречаясь взглядом со своими же глазами. — «Одни звезды смотрят на другие»,- раздаётся тихая усмешка и очень знакомый голос из-за спины, что заставляет Ли обернуться,- так бы сказал Хёнджин, если бы увидел тебя сейчас. Давно не виделись, Минхо. Индэ. Взрослая, ещё более женственная, чем раньше. И не одна? Рядом стоит ещё одна, не менее ухоженная девушка западной внешности и держит в руках маленького мальчика в чёрном смокинге. — Если бы не голос, я бы и не узнал...Как же ты изменилась...- еле подбирает слова Минхо, внимательно оглядывая ребёнка, - неужели твой? — Мой. А́риан. Правда характер не мой, уж точно. Слишком активный. — Потому что очень много времени провел с Хёнджином,- раздаётся смех, когда второй женский голос разбавляет беседу, протягивая Минхо руку, - Лучи, приятно познакомиться. Наслышана о вас. Ли с удовольствием руку пожимает и уважительно кивает головой в ответ. Так вот, кто в своё время отбил у него девушку. Понять можно, харизмы и уверенности у этой особы не занимать. Шарм особый присутствует. Да и Минхо давно обиды не держит, здесь он по другой причине. Его причина тоже должна быть где-то рядом. — Он здесь? - спрашивает старший, а Индэ лишь с улыбкой кивает, указывает в конец зала, где у одной из картин в заглушенном свете отражается одинокая фигура. Длинные изящные пальцы, сжимающие в руках наполовину полный бокал шампанского. Атласный классический красный костюм с черным воротом, красиво переливающийся на стройной фигуре. Нежный и аккуратный профиль лица и пухлые губы, так хорошо гармонирующие со строгой укладкой на темных волосах. Взгляд Хвана прикован к картине, пока он сам выглядит как главный экспонат этой выставки. Очень иронично. — Ну же, иди. Вы ждали достаточно. Минхо и не собирался больше ждать. Пусть и не знал, какова будет чужая реакция. Пусть и забыл, что хотел сказать при встрече. Ноги сами привели его к соседней картине. И вот, теперь перед ним настоящее искусство. Самая красивая картина, написанная не кем-то там, а самой жизнью, — Хван Хёнджин. — Заставил меня ждать семь лет. Ты такой жестокий человек, Хван Хёнджин. А слова и не пригодились. Мир вокруг исчезает, когда в сантиметре друг от друга замирают эти взгляды, полные сожалений и угрызений совести. А главное, всё ещё полные любви. Секунды хватает Хёнджину на подумать, когда Минхо со своей неизменной улыбкой и слезящимися от счастья глазами раскрывает руки для объятий. Ноги и вовсе не слушаются, заставляя буквально упасть в чужие объятия. Такие же уютные и тёплые, как и раньше. — И правда ты...- Хван не верит своим глазам, но эти руки он не с спутает ни с кем. Пальцы невольно ощупывают лицо старшего, пока сердце с каждым разом пропускает удары все быстрее. Он. Точно Минхо, - но как ты узнал... — У меня свои связи,- усмехается Ли, вновь крепко сжимая в объятиях. Нет. Всё не как раньше. Прошлое уже не вернуть. Но сейчас всё ещё лучше. Сейчас Хёнджин рядом. И больше им ничего в этом мире не нужно. Всё, что накипело за столько лет, резко выливается в диалог полный переживаний, смеха и плача, пока в вечерней прохладе Милана, в одной ничем не примечательной машине не сливаются в одно целое две так скучающие друг по другу души. Минхо наконец исполнил свою мечту и вместе с Чаном открыл своё музыкальное агентство, где является ещё и главным хореографом, что не удивительно. Хёнджин же дебютировал в качестве художника и пользуется большой популярностью среди молодого поколения, как в сети, так и на светских мероприятиях. О том, что работал моделью на показе сестры тоже не умолчал, припомнив Минхо его же слова о том, что "главное иди в мир уверенно и всё, будет тебе счастье". Ли на это лишь смеётся и аккуратно берет за руку, всё ещё не веря в реальность происходящего. Разговоров, накопившихся за эти семь лет уж точно не хватит на одну ночь. А они и не торопятся. Теперь у них есть всё время этого мира. Проходит эта неделя отпуска, которую Минхо кое-как умудрился вымолить у Чана довольно быстро. Дела не ждут, но и улетать безумно не хочется. Аккуратный небольшой балкончик квартиры Хвана вновь наполняется ночным уютом, пока одинокая фигура юного художника будто бы из ниоткуда не появляется из темноты. Одиночество это длится всего мгновение, пока за спиной Хёнджина, оперевшегося на балясины, не появляется вторая фигура, сильными руками аккуратно обвивающая изящную талию. — Ты уверен в своём решении? - раздаётся прямо над ухом слегка хриплый, но мягкий голос, согревающий Хвана даже в эту прохладную погоду, - Не передумаешь? — Не передумаю. Я еду с тобой. Джисону я уже сообщил, он найдёт мне место в своей галерее, оттуда и начну. Минхо на это лишь наигранно закатывает глаза, укладывая свою голову на плечо Хвана и мельком прикрывая глаза. — Иногда ты такой упертый, я уже и забыл, каково это. — Я такой только, когда это касалось или касается тебя, не забывай об этом. Минхо знает. Знает, но слышать эти слова слетающими с губ Хёнджина в реальности намного приятнее, чем просто осознание. Не сдерживает усмешки и делает шаг назад, поворачивая Хёнджина лицом к себе. Прожигает черными жемчужинами и искренне улыбается, смотря самым нежным и заботливым взглядом. Эта тишина не неловкая, нет. Она комфортная, теплая и самая нужная. Минхо аккуратно берет чужие кисти в свои ладони, вновь поднимает взгляд и смотрит с любовью искренней и неприкаянной. — Минхо, скажи, теперь я сияю как эти звезды на небе? - указывает взглядом в небо, чувствуя, как слегка развиваются волосы на ветру. Хёнджин помнит. Всё помнит. — Нет. — Значит, я угасаю и поэтому ты вернулся ко мне, как и обещал? — Нет, Хёни. Опять мимо,- Минхо смеётся и тянется к лицу младшего, аккуратно укладывая руки на мягкие щеки, пока поверх его ладоней ложаться кисти самого Хвана, - сейчас ты сияешь ярче всех звёзд на небе, Джинни. Если бы не ладони Ли, в свете уличных фонарей можно было бы с легкостью заметить румянец на щеках Хёнджина. Вот только Минхо и не нужно видеть, он все считывает по взгляду. Не спеша приближается, аккуратно поглаживая большими пальцами нежное личико. И всё ещё смотрит также. Также спокойно и уютно. — Можно? - и ведь, даже если нет, удержаться уже не сможет. Получает Хёнджинов смущённый кивок и целует. Со всей нежностью и трепетом сжимая чужие губы, будто только перестарайся, так они сразу хрусталем опадут на холодный пол. Исчезнут и растворятся в воздухе вместе с их владельцем. Хван этот страх подмечает и сжимает ладони старшего в своих, пока из под прикрытых век непроизвольно начинают вытекать слезы. Кто знает, через что прошли они оба в попытках забыть друг о друге. Какие муки и терзания испытал каждый за эти семь несчастных лет. И всё же воздух не вечен, из-за чего Хёнджин с лёгкой отдышкой отстраняется, прижимаясь своим ко лбу старшего. — Мы правда сделали это? — Смотря о чем ты. О поцелуе, мне, кстати, понравилось, или же о том, что я исполнил последнее данное тебе обещание? — Последнее обещание? - переспрашивает Хёнджин, не успевая выразить свое недоумение прежде, чем в тот же момент оказаться в крепких и таких родных объятиях. — Именно. Я обещал не забыть о тебе. И никогда не забуду. Обещаю, что больше никогда ты не останешься один. Я буду рядом. Согрею в холодные зимние ночи. Сфотографирую каждую твою улыбку во время прогулки под сакурой. Разделю с тобой один зонт на двоих в осенний ливень. И сплету тебе самый красивый венок из полевых цветов, - Хёнджин молча прижимается ближе, утыкаясь в плечо, а Ли другого ответа и не просит. Подобное молчание лишь прибавляет уверенности. Обещание своё Минхо всегда держал, держит и будет держать. Особенно, когда это касается Хван Хёнджина. Так вот и сегодня, стоя здесь и смотря на звезды, среди которых та, что у него в руках мерцает ярче всех существующих, Минхо обещает. Обещает жизни, обещает судьбе. Обещает, в первую очередь, себе. Обещает, что больше никогда и ни за что он не допустит потери своего счастья. Своего всегда любимого и никогда не погасающего Джинни.