Лучший способ превзойти соперника (имеет побочные эффекты)

      — Есть результаты? — спросил Му Цин, делая глоток чая.       — Все удивляются, что ты так похож на свои статуи, — ответила Цзянь Лань. На ее коленях сидел облизывающийся Цоцо и радостно булькал. Иногда Цзянь Лань брала Цоцо с собой на встречи. Му Цин с удовольствием отметил, что тот больше не нападает на него — это чудо, которому он тихо радовался. Еще более шокирующим было то, что Цоцо иногда забирался на его плечи или колени и принимался что-то радостно лепетать. Если бы Му Цин одновременно закрыл глаза, нос и уши, он мог бы даже назвать Цоцо милым. Он наблюдал за тем, как огромная капля слюны капает на платье Цзянь Лань, и дополнил свое мнение. Если бы он одновременно закрыл глаза, нос, уши и рот Цоцо, то тогда подумал бы об этом.       — Конечно, я выгляжу как мои статуи. На кого еще они могут быть похожи, если не на меня? — Му Цин закатил глаза.       — Более тщеславный небожитель может сделать свои статуи гораздо красивее, чем он есть на самом деле, чтобы привлечь больше последователей. Даже если в Столице Бессмертных сочтут это постыдным, смертные и призраки об этом не узнают. Люди думают, что вы творите, что хотите.       — Я вас умоляю. Если бы статуи Божества должны были выглядеть красиво, чтобы иметь верующих, Фэн Синя бы давно изгнали. Цзянь Лань поперхнулась чаем, ее глаза загорелись.       — Вот именно?! — захихикала она. — Ты не поверишь, какой шок я испытала, когда впервые зашла в храм Нань Яна и увидела такого страшного «Фэн Синя», ахаха! Му Цин спрятал ухмылку за своей чашкой.       — Я пытался убедить его в необходимости более высоких требований, но он не согласился. Он сказал что-то о принижении работы художника. Если уж на то пошло, то художник принижает его, намеренно искажая его привлекательность. Цзянь Лань сделала паузу в своем смехе.       — Да, его привлекательность. Му Цин поднял взгляд.       — Не смей. Мне хватает этого от Се Ляня. Это ты родила от него ребенка. Ты не считаешь Фэн Синя привлекательным, даже объективно? Он высокий, мускулистый, у него неплохое лицо. Да и одевается он вполне прилично. Мне не стыдно признать, что он хорошо выглядит, как и я сам. Не пытайся подкалывать меня, будто это что-то значит, потому что это не так. Цзянь Лань некоторое время пристально смотрела на него.       — Ты станешь великим Богом Стиля, — с гордостью кивнула она. Му Цин неловко прокашлялся и сделал еще глоток, чтобы спрятать лицо, после чего продолжил:       — Ты сказала, что они были удивлены, что я похож на свои статуи, но как они вообще узнали, что это я? Я ведь был накрашен, у меня была другая прическа и одежда, и у меня не было оружия.       — Твой макияж был недостаточно плотным, чтобы полностью скрыть лицо, а я и не стремилась к этому. Люди думают, что ты пытался остаться незамеченным, вот и не оценили твою «ослепительную» красоту, и в итоге ты выделился больше всех. А, так они решили, что наряд Му Цина был какой-то ужасно продуманной маскировкой. Му Цин вспомнил, как его «Фу Яо» был распознан Се Лянем, и ему стало не по себе.       — Разве это не выставляет меня в глупом свете? — пробормотал он.       — Нет, наоборот, люди находят это очаровательным. Они говорили что-то вроде «природная красота Сюань Чжэня слишком велика, чтобы ее скрыть!» и тому подобное. Они донимали меня всю ночь, пока я не проболталась, что ты действительно тот, о ком они подумали. Теперь они сходят с ума от этого. Они хотят увидеть тебя снова. Му Цин не стал спрашивать, кто такие «они». Возможно, Цзянь Лань имела в виду жителей Призрачного Города в целом, но, скорее всего, речь шла о ее приятельницах из борделя. Му Цин не испытывал ничего, кроме уважения к тем, кто зарабатывал на жизнь, как мог, но он не чувствовал радости от того, что его с нетерпением ждали дамы ночи.       — Для следующего образа я думаю подобрать что-то более андрогинное. У меня есть подруга с одним интересным артефактом. Она пишет прекрасные портреты, так что мы можем заказать один для тебя, чтобы поставить в храме Сюань Чжэня. Цзянь Лань взяла чайник и стала вливать чай прямо в рот Цоцо. Зрелище было настолько отвратительным, что Му Цин едва не пропустил ее слова мимо ушей.       — Уже храм? — спросил Му Цин.       — Я поговорила с Его Высочеством, а он поговорил с Хуа Чэн-чжу. У нас есть все разрешения на создание там храма. Жители Призрачного Города хорошо знают вас в лицо, но им еще необходимо увидеть, что вы можете предложить. Мы должны познакомить их с Богом Стиля и Войны. Это несложно, если уже есть Бог Секса и Войны, а также Бог Любви и Войны. Серьезно, вам, Богам Войны, стоит открыть секцию женских советов по свиданиям. Это могло бы быть отличной идеей, но Пэй Мин разбил сердце каждой женщине, к которой прикасался, сердце Фэн Синя разбила единственная женщина, к которой он прикасался, а Му Цин никогда в жизни не прикасался к женщинам. Му Цин отмахнулся от этих мыслей. Прошла всего неделя, а его популярность в Призрачном Городе росла в геометрической прогрессии. Он не мог не впечатлиться результативностью Цзянь Лань. Му Цин похвалил ее:       — Ты быстро работаешь.       — Ранняя пташка червяка клюёт. На мгновение воцарилась уютная тишина, после чего Му Цин снова заговорил:       — Когда ты сказала «андрогинный», ты на самом деле имела в виду «женственный», не так ли? Цзянь Лань хищно улыбнулась.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

      — Ты… — Му Цин недовольно скривился. — Ты слишком сильно наслаждаешься этим! Цзянь Лань весело рассмеялась, но Му Цин счел это злорадством.       — Да, да! — призналась она. — Но только потому, что ты просто великолепно выглядишь!. На этот раз Цзянь Лань настояла на том, чтобы Му Цин предоставил ей полную свободу действий в выборе его наряда. Внутреннее платье по-прежнему было темным (Цзянь Лань, по крайней мере, уловила предпочтение Му Цина к серебристым и темным цветам), но внешний слой был ажурным и распахнутым — черный, переходящий в красный на кончиках. Му Цин видел, как Ши Цинсюань надевал похожие вещи, когда он был Повелителем Ветра, но более светлых оттенков. По воротнику и рукавам мантии шли серебряные украшения в виде крошечных цветов. В волосах была заколка с такими же цветами, свисающими с нее на тонких цепочках. На этот раз Цзянь Лань оставила волосы Му Цина почти полностью распущенными, за исключением ленты, которая соединяла кончики волос на спине. Несмотря на многочисленные украшения, этот наряд был менее броским, чем предыдущий. Издалека и для каждого, кроме Му Цина, он выглядел как элегантная юная богиня, отправившаяся поразвлечься. Однако при ближайшем осмотре можно было понять, что он просто очень красивый мужчина. Му Цин повернулся, чтобы посмотреть на себя в зеркало.       — Уродство… — произнес он по привычке. Цзянь Лань в замешательстве подняла голову, покраснев от гнева.       — Что за чушь ты несешь, а? — возмутилась она, сильно ударив Му Цина по руке. — Ты — генерал Сюань Чжэнь, Бог Войны Юго-Запада! Имей же наконец уверенность в себе! Му Цин искоса посмотрел на нее, а затем вновь неуверенно обратился к своему отражению. Разве не в том, что он был Богом Войны Юго-Запада, заключалась проблема?! Не то чтобы Му Цин сомневался в своем внешнем виде — он выглядел вполне солидно для человека своего положения. Но если бы он увидел на улице такую женщину, то наверняка осудил бы ее! Тем не менее, ему ничего не оставалось делать, как прикусить язык и терпеть. Он обещал довериться Цзянь Лань в этом деле, и, пожалуй, он мог понять, чем он может привлечь женщин. Одеяния на нем действительно были очень красивыми, а макияж — утонченным.       — Я уверен в себе, — Му Цин закатил глаза, но его закрытая поза выдавала волнение. — Ну и? Мы просто… так и выйдем? От одной мысли о том, что он покинет Дом Блаженства в таком виде, у Му Цина скрутило живот. Если бы какой-нибудь малодушный небожитель застал его в таком виде до того, как будет установлен его храм Бога Стиля, кто знает, как закрутилась бы Небесная Мельница Слухов? Му Цин отмахнулся от этих мыслей. В любом случае, насмешки были ему не чужды.       — Нет, я избавлю тебя от этого. Художник придет сюда. Не хотелось бы рисковать, чтобы какой-нибудь служащий Небес увидел тебя и распустил неприятные слухи до того, как о тебе узнают твои последователи, — сказала Цзянь Лань, и Му Цин удивленно моргнул. Значит, она уже все продумала! Через минуту в дверь постучали, и Цзянь Лань пригласила молодую девушку внутрь. Му Цин не знал эту юную особу. Она была одета в простой зеленый халат с мешковатыми штанами. Ее черные волосы были завязаны в простой низкий хвост, а на светлом лице читалось незаинтересованное выражение. Судя по росту, ей можно было дать 17-20 лет. Воистину, ничем не примечательная личность.       — Для меня большая честь находиться в присутствии прославленного Сюань Чжэня, — бесстрастно произнесла девушка. В ее голосе не было ни капли благоговения, но Му Цин все равно кивнул в знак признательности. Он обратился к Цзянь Лань, чтобы та представила его.       — Это Ли-мэймэй, фамилия Сяо. Она называет себя «художником-запечатлителем». Ее очень любят в Призрачном Городе, — пояснила Цзянь Лань. Сяо Ли поклонилась и повернулась к Цзянь Лань.       — Сначала заплати мне, — потребовала Сяо Ли с безучастным лицом. Глаз Цзянь Лань дернулся.       — Будь повежливее, мерзавка! Я заплачу тебе после, как мы и договаривались! — Цзянь Лань стукнула Сяо Ли по голове — не так сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы вызвать раздражение. Однако Сяо Ли не выглядела обиженной.       «Ее очень любят… Точно…» — подумал Му Цин.       — Примите позу. Я буду рисовать, — распорядилась Сяо Ли, доставая из кармана богато украшенную кисть для каллиграфии и высококачественный пергамент. Очевидно, что Сяо Ли совершенно не волновал статус Му Цина. Му Цин не возражал. В молодости он тоже мечтал отказаться от любезностей и титулов, а также от общения с высокопоставленными лицами. Было бы лицемерием с его стороны обижаться, когда другие поступают так же. Му Цин призвал свой чжаньмадао и элегантно взял его в одну руку, а другую протянул вперед. Эта поза была излюбленной для его скульптур. Небрежное ношение гигантской сабли Му Цина демонстрировало огромную мощь, а протянутая рука — благородство и изящество Сюань Чжэня. Последователи Му Цина обычно изображали эту позу, когда описывали его, поэтому он выбрал именно ее. Цзянь Лань запротестовала:       — Нет, нет! Боже, у тебя это плохо получается. Затем она помогла ему принять более сдержанную позу, сложив руки Му Цина перед ним.       — Тебе нужно выглядеть не угрожающе, а просто элегантно и мило, или что-то в этом роде. Этого вполне достаточно. Готов? — спросила Сяо Ли. Му Цин кивнул. Он увидел, как взгляд Сяо Ли напрягся и стал пристальным. Затем девушка плотно закрыла глаза и начала водить кистью по бумаге. Му Цин насторожился, когда кончик кисти Сяо Ли и ее руки начали светиться, но Цзянь Лань никак не отреагировала и он тоже не стал обращать на это внимания. Через 15 секунд руки Сяо Ли перестали светиться, и она снова заговорила.       — Все готово. Плати мне.       — Ты закончила? Как это возможно? — Му Цин подобрал свой халат и бросился к ней. Он посмотрел на рисунок и ахнул. То, что Сяо Ли считала «рисунком», было едва ли не более реалистичным, чем то, что Му Цин видел собственными глазами. Цвета были четко прорисованы, мазки кисти различимы, но изображение было почти точной копией того, что видела Сяо Ли.       — Неплохо, да? — ухмыльнулась Цзянь Лань.       — Неплохо, — пробормотал Му Цин, очарованный. — Это из-за твоей кисти? Сяо Ли кивнула, но ее выражение лица было мрачным.       — Лань Чан-цзецзе. Заплати мне! — для этой девушки не было ничего важнее, чем получить деньги. В ту же неделю в Призрачном Городе открылся первый храм Сюань Чжэня. На алтаре висел гобелен с его изображением в простой позе, что позволяло верующим оценить его одеяния и украшения. В храме Призрачного Города Му Цин был назван Богом Стиля, но первые верущие, взглянув на несравненную красоту гобелена, подумали: «Не может быть, чтобы на этом было все!» Так генерал Сюань Чжэнь, Бог Войны Юго-Запада, стал известен как Бог Красоты.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Спустя несколько месяцев после создания храма в Призрачном Городе, Му Цин с удовлетворением отметил, что молитвы продолжают поступать. Похоже, что место для храма было выбрано стратегически удачно, причем именно благодаря Цзянь Лань. Храм находился на пути от жилых кварталов к борделям и игорному дому, что позволяло жителям заглянуть в него и вознести молитву Дворцу Сюань Чжэня, прежде чем приступить к своим неблаговидным делам. Му Цин ожидал, что количество молитв будет постепенно расти в течение нескольких месяцев, но вместо этого оказалось, что Призрачный Город слишком охотно открывал свои сердца другому Божеству. Возможно, у Му Цина было преимущество, поскольку он был тесно связан с Фэн Синем. Их храмы всегда строили вместе, и этот раз не стал исключением. Новая волна молитв была неожиданной, но Дворец Сюань Чжэня работал весьма организованно и справился с новым испытанием без особых проблем. Поначалу его помощники были озадачены решением новых молитв, но по прошествии нескольких недель они стали получать от них все больше и больше удовольствия. В конце концов, все помощники Му Цина были увлечены модой и заботились о красоте, а молитвы о совете по внешности означали, что они могли покритиковать все, что их душе угодно. Му Цин мог понять их. Хотя он в основном исполнял сложные молитвы, ориентированные на боевые искусства, он часто принимал молитвы от верующих, связанных с красотой, в качестве легкого удовольствия. В них не было ничего лишнего, и, появляясь в снах своих последователей, он мог дать им дельный совет, чего не требовалось в большинстве молитв Богов Войны. Молва о нем быстро распространилась по миру смертных. Когда крупнейшие храмы Му Цина узнали об этом, он ожидал, что новость вызовет бурную реакцию. В конце концов, для любого человека было бы шоком, если бы суровый и холодный Бог Войны с 8000 храмами вдруг решил, что хочет помочь юным девам выбрать наряд для первого свидания. Удивительно, но храмы мира смертных встретили слухи о способности Сюань Чжэня отвечать на молитвы о красоте примерно такой реакцией: «Конечно, он может! За кого вы принимаете нашего генерала Сюань Чжэня?» Му Цин не обрадовался тому факту, что его последователи не подвергли эти слухи ни малейшему сомнению. Но, похоже, они приняли во внимание его желание иметь красивые статуи в сочетании с новым титулом Бога Красоты и смирились с этим. В некоторых храмах даже решили снести старые статуи и заменить их на более изящные и грациозные. Му Цин отправил пару сновидений вниз, передав, что не стоит позорить труды первоначальных скульпторов, которые он лично одобрял. Поэтому его последователи начали чествовать изменения, покрывая статуи Му Цина слоями роскошных тканей и одеяний. Му Цин счел эту новинку очень приятной. Когда он был моложе, то часто держал в руках одежду Наследного Принца и представлял, каково это — носить ее самому. Ткани были такого высокого качества, что его мать могла бы копить всю жизнь и не иметь возможности купить ни одного рулона. В то время Му Цин мог только проводить руками по ткани, когда стирал их, и жаждать стать чем-то большим, чем он был. Теперь же его верующие, богатые или бедные, могли заходить в его храмы и знать, что им всегда найдется, чем прикрыться во время бури или в трудные времена. Му Цин больше не был грязным ребенком из трущоб, выполняющим работу швеи вместе со своей ослабевающей матерью, но это все равно было приятно. Это приносило облегчение. Это был шанс для давно забытой раны наконец-то затянуться.