Гроза

      Белый даже завтракать нормально не может, до того как выслушивает в подробностях «рапорт». Альк совершенно все сделал не так. Не так как сделал бы Роман. Он даже не потрудился позвонить ему, чтобы сказать, что именно собирается сделать. Естественно, Белый этого не допустил бы, скорее всего сам бы приехал в Москву. И вот именно поэтому Демидов и самовольничает.       - Бля-ять, нельзя, так. Гриша всегда должен ошиваться рядом, это негласное правило, - однако это было не самым страшным. Самым страшным оказалась договоренность с итальянцами, о которой Михаил не в курсе. И Рома, буквально, был в ужасе. Альк собрался заключить с ними соглашение, вынудить работать под собой. Сомнений не было - наркоту они действительно не будут поставлять в Россию, потому что цыган принципиально с ней не работал. Но сам факт того, что Альк собрался проворачивать что-то подобное в обход Михи - натурально вызывал ужас.       Он слушает как Рару высказывает ему за то, что Альк буквально послал Миху нахер, когда отослал Гришу, но цыган лишь морщится, а после спокойно откладывает салфетку, которой до этого вытирал губы.       - Я не собираюсь бояться Миху твоего и тебе этого не позволю. Работать буду своими методами. Он либо сидит и не возбухает, либо сам пусть разбирается со всеми СВОИМИ делами. - слишком решительно. Но рано или поздно это произошло бы, Рома должен был понимать это. Не в характере Алька сидеть на жопе ровно делая лишь то, что ему разрешают делать. Цыган всегда был жаден до новых возможностей и пользовался ими в полной мере. Уже на момент поездки в Москву Альк понимал, что тянуть с “сепарацией” от Михаила больше нельзя. Демидов все равно показал бы зубы, и этот метод которым он действовал виделся одним из самых безопасных, самый удачный для того момент был. Если такое определение принципе уместно по отношению к Аракчееву.       Белый психует внезапно, громко бьет ладонью по столу и встает со стула, опрокинув его.        – А стоило бы, щ-щенок. Миха людей перемалывает как ебучий комбайн. Рома глубоко вздыхает и отходит. Он не хотел кричать, но ему страшно за Алька, Михаил это все так просто не оставит. Давление ударяет в виски и становится дурно. Белый так и не притронулся к еде, идет за шубой, чтобы выйти на улицу и покурить, разговор продолжить у него сейчас не получится, пока не выдохнет. Нужно было придумать что с этим всем делать. Явно не на поклон идти, станет только хуже. Хотя Михаил их задушит в любом случае. Житья он теперь не даст. Рару знает его слишком давно и слишком хорошо.       - Ром! - Альк его окликает, но следом не идет когда хлопает входная дверь. Устало трет переносицу. Белому нужно было успокоиться, а самому Альку понять, как сделать так, чтобы Рару меньше дергался, но разве сейчас это возможно? По хорошему бы отослать его куда-нибудь за границу, просто чтобы не участвовал в этом всем, но тогда уже сам Рару сожрет цыгана с потрохами.       Следующие несколько дней Рома будет дерганный. Успокаивала только домашняя рутина. Альк специально нашел время, чтобы заняться ей с Белым, потому что тот в одиночестве точно с ума сходить начнет. Через несколько дней Альку поступает звонок, который застает его с Рару в псарне.       - Привет.       - Привет. Тут сорока принесла новости на хвосте, что какой-то движ возле тебя намечается.       - А точнее?       - Копают что-то, пока не знаю наверняка, но говорят, что прокурорские.       - Понял, спасибо.       Сбросив звонок, Альк задумчиво сверлит взглядом стену. Что-то начинало происходить, видимо Миха не стал долго ждать. Бежать? Бред. Захочет найдет везде, да и цыган сам бы не стал так поступать. Это от Белого он когда-то зайцем бегал, сейчас такая тактика сделает только хуже. Главное, чтобы Рару не пострадал. Его окликает Роман, но Демидов лишь отрицательно качает головой.       - На завод нужно съездить. Что-то с поставкой металла не так, - подойдя к мужчине, целует его в висок, - скатаюсь сейчас, чтобы не откладывать. - первый пришедший в голову повод. Цыган не любил врать своему мужику, гадко это было. А вот недоговаривать он у Белого точно научился. Последние пару лет этих недоговорок многовато выходило. И все касалось исключительно работы. Альк не любил рассказывать о своих планах и задумках до того, как все реализуется и станет ясно наверняка. Можно считать, что что-то вроде суеверия.       Михаил явно не был в курсе того, что у Алька уже давно были свои информаторы, уши и глаза, поэтому определенным преимуществом мог воспользоваться. Как минимум незаметно подчистить следы, если что-то осталось. Хотя и он и его «Ящеры» всегда действовали исключительно тихо и чисто. Относительно некоторых его дел был не в курсе даже Рару. Исключительно для его собственного спокойствия, потому что изначально цыган не был уверен в том, что все выгорит. А потом было еще рано что то рассказывать. Так же как и с итальянцами. Пока что рано было говорить о том, что они полностью на его крючке. Так, прикормил немного. Осталось только понять где именно рванет и за что попытается зацепиться Аракчеев, раз уж прокуратуру подключил.       - На завод арест сегодня с утра наложили, - Рару все еще числится гендиректором и естественно ему доложили об этом первым. Альку он об этом повременил говорить, а сейчас это, - не смей мне врать.       Роман скалится. Альк его неимоверно злит все эти несколько дней. Почему-то решил, что может полностью отодвинуть Белого от дел и сделать все сам. Вот только волна захлестнет их обоих.       Альк понимает, почему он психует. Но он не мог поступать иначе. Потому что у Демидова были свои методы работы и следовало ожидать, что эти методы отличались от того, как работает Белый. Весть о наложенном аресте встречает в штыки. Он тоже много сил и времени вкладывал в этот завод, можно сказать питал к нему какую-то крайне сентиментальную любовь. В конце-концов именно там они начали работать вместе.       - И ты только сейчас решил об этом сказать?! - вскидывается, шипит зло, но стоит встретить такой же злой взгляд понимает, что сам был не лучше. Потому немного остывает, яростно барабанит пальцами по деревянной перекладине, отбивая какой-то марш, - Проблемы есть. Пока непонятно где именно подорвет, но я разберусь. А с завода арест снимут через недельку, он чистый, там ловить нечего. - конечно, ведь вся его деятельность была легальной от и до, а в документах был такой порядок, что комар носу не подточит. О том, что источником этих проблем является Михаил никто не говорит, оба понимают это.       - Завод сейчас меньше всего беспокоит.       Ну конечно он чист, всегда был чистым. Михаил это делает, чтобы нервы пощекотать, лишний раз напомнить, что он здесь и им от него не сбежать.       - Разберемся. И не такую жопу разруливали. - Альк был преступно спокоен. Казалось, что при таких обстоятельствах это просто невозможно.       Спокойствие Алька только раздражает. Он будто не понимает масштабов катастрофы, либо же слишком самоуверен. Белому это понять сложно, потому что он знает, что всегда найдется бОльший кулак.       Вздохнув, Альк понимает, что слишком перегибает палку. А потому подходит к Рару, притягивает к себе, не дает дернуться.       - Успокойся. Решим проблему, у меня есть ниточки, за которые подергать можно. Было бы время только. - за себя Альк не боялся, будто чувство самосохранения было отбито напрочь, а вот за Белого переживал. Порой Демидов слишком сильно опекал его, будто бы забывая о разнице в возрасте и том, что изначально это Рома был над ним. Но годы взяли свое, как и изменения в характерах и статусе самого цыгана.       Первый порыв был отстраниться. Он едва находит в себе силы не делать этого. Но это слишком сложно. Цыгана хватают за скулы, чтобы посмотреть в желтые глаза, прямо, зло:       - Сам, блять, успокойся. Это все твоя самодеятельность. Можно же было посоветоваться!       Алька отпускают и Рару уходит в дом. Он слишком расслабился, отпустил поводья и сейчас сполна за это огребет. Белый почему-то решил, что заслуживает пенсии, еще и Альк так активно позволяет перекладывать на него часть дел. Михаила только никто не спросил, а у Аракчеева было свое мнение по поводу отдыха Рару.       Еще пара дней. Альк практически не выезжает из дома, будто в засаде сидит и наконец колесо событий начало раскручиваться сильнее.       Они завтракают. Шумит турка на плите, гудит микроволновка и шкварчит сковорода, когда Альк внезапно выпрямляется, отворачиваясь от плиты:       - Что, блять, за звук?       За звуками кухни не сразу удается расслышать что-то еще. Но когда удается, Рома быстро узнает этот гул. Не впервой. Только тяжело вздыхает, откладывает газету и снимает очки.       Странный гул, который сразу распознать сложно, а когда Альк понимает - становится поздно. «Болгарка?!» - в холле чужие голоса, на кухню залетают люди, Альк успевает только дернуться к Белому, закрывая с собой. В лицо смотрят автоматы, первый порыв броситься вперед, но стоит увидеть синюю форму понимает - тут пришли явно не просто так. Приходится поднять руки в обезоруженном жесте.       - Да ебаный в рот, - звучит совсем обреченно, - комната наполняется людьми, Роман аккуратно сползает со стула на пол и встает на колени, так меньше шанс получить прикладом.       Следователь заученно зачитывает текст с листа на папочке, враждебно смотрят четверо омоновцев. Зашипел сбежавший кофе. Ну ясно, пришли по душу цыгана.       - Плиту могу выключить? Отмывать ее потом плохо. - он. Слишком. Спокоен. Хотя сердце и пропустило пару ударов, а инстинкты кричали о том, что нужно броситься вперед, обороняться, защищать. Альку дают выключить конфорку. Без резких движений идет к плите, выключает, снимает с горячих конфорок турку и сковороду. И тут же получает по почкам, следующий удар под колени, чтобы цыган оказался на полу. Неприятно заныли коленки ударившиеся о мраморные плиты пола.       - Одеться дадите или так повезете? - кивает вниз на мягкие домашние штаны и босые ноги.       - В казенные шмотки переоденешься. - презрительно выплевывает кто-то из силовиков, очевидно не скрывая брезгливости во взгляде, когда смотрит на мужчин.       - Лёш, зачем так-то? - Рару всех знает в этом городе, комитет в особенности. Молодой следователь только вздыхает и пожимает плечами. Приказ свыше, он только исполняет. Белый сделал ремонт в их отделении и ему даже смотреть на него сложно, стыдно. Омоновцы были ребятами попроще. Били, когда что-то не совсем так, как они придумали.       Приходится замереть на коленях с поднятыми руками. Желтые глаза зло сверкают исподлобья, но он не дергается, понимает, что может сделать только хуже и прежде всего Роме.       Альку надевают наручники, схватив за загривок и не давая выпрямиться ведут в сторону служебной машины. Снег обжигает босые ноги, посылая неприятные иголки мурашек вверх по позвоночнику. Цыгана увозят в отделение.       Белый одевается и сразу же выезжает в город, по пути звонит Вороне, хотя тот и так уже занимается их делами. В отделении ему делать нечего, едет сразу к начальнику уголовного розыска. Принимают его без записи, без вопросов провожают в кабинет.       - День добрый, Белый, - короткое рукопожатие. Его тут ждали. Все знают цыгана и все знают Белого. А об их отношениях слухи разные ходят, и очевидно, что тронуть одного без участия второго невозможно.       - Не сказал бы, что добрый. С Москвы поручение?       Короткий кивок и Рома понимает, что ему тут не помогут. Его преследует блядское дежавю, кажется единственный выход сослать Алька за границу, под другим именем и забыть про его существование навсегда. Еще раз он такое не вывезет.       Белый садится в машину, тяжелый вздох, он смотрит на телефон какое-то время, чтобы наконец набрать номер. Альк дал этот номер когда-то очень давно, сказал использовать лишь в крайнем случае. Кажется это именно он. Тот случай, когда хочется выть от собственного бессилия.       В трубке Романа звучат несколько гудков, прежде чем на том конце провода ему отвечают.       - Здравствуйте, Роман. – голос женский, говорит быстро, - завтра в десять утра буду ждать Вас в гостинице Кристалл.       И звонок сбрасывается. То ли собеседница была настолько занята, то ли просто такая манера говорить.       Бессонная ночь, чтобы приехать с утра в отель. Белого действительно ждут по указанному адресу. На ресепшене Рару говорят нужный этаж и номер, дверь которого ему откроет женщина. Тонкая, совсем молодая. Невысокая, хорошо сложенная. Тугая коса огненно рыжих волос болтается за спиной, а на Белого испытующе смотрят карие глаза. Уголок губ дергается в подобии улыбки, тонкая светлая кисть, покрытая веснушками, приглашает войти. Она вообще вся была в веснушках, даже губы.       Все это походит на сюр и Рару не понимает зачем он здесь и почему именно её номер надиктовал Альк.       - Ящеры мне успели сообщить. Ваш звонок застал меня в аэропорту. С учетом того, что конкретно про Вас я все знаю, будет лучше представиться полностью.       Весталиса Григорьевна Муранова. Можете просто Вестой называть. – садится в одно из кресел. Вероятно, она не просто так представилась полным именем, а для того, чтобы Белый понимал, с кем будет разговаривать.       Мурановы. Про это семейство ходит много слухов и едва ли не легенд. Говорят, что они существовали еще со времен Руси и уже тогда были на государевой службе. Дружинники, стрельцы, воеводы, наместники, сыщики – наименования менялись вместе с историей, но суть была одна – всегда в следственных органах разных губерний, областей, было хотя бы одно рыжее лицо с фамилией Муранов или имеющий отношение к этой семье. Семья имела гигантское влияние и расселилась фактически по всей стране. И об этом знали все те, кто хоть как-то связан с правоохранительными органами. Независимо от того, по какую сторону баррикад. И Михаил определенно недооценил «щенка», который успел заручиться настолько мощной поддержкой.       Для Романа все проясняется стоит ей представиться. Удивление во взгляде скрыть сложно. Он растерянно садится в кресло:       - Тот самый Григорий Муранов? - Сам не понимает почему, но слегка понижает громкость голоса, будто о таких людях вслух говорить неприлично. Вопрос о том, а не занимает ли некий Григорий, пост некоего председателя некоего комитета отпадает. Это и так стало понятно.       - Да, это мой отец.       - Охуеть, извините, не против я закурю? - рыжая машет рукой, позволяя закурить.       - Скажите, Вы же в курсе того, кто стал инициатором всего этого и какая причина? Потому что это точно не наша структура.       Роман достает портсигар, предлагает девушке, но получив отказ, закуривает и комната наполняется тонким приятным запахом дорогого табака. Он уже давно не курит слишком крепкие. Белый делает пару тяжелых затяжек, потом начинает говорить.       - Аракчееву дорогу перешел, - уточнять что за Аракчеев не приходится. Генеральный прокурор Аракчеев. Обычно предложения, которое сказал Белый достаточно. Разозлить Михаила было не сложно. Те кто попадались у него на пути очень быстро и оперативно оказывались за решеткой и вытащить их могли разве что такие как Мурановы.       - О, Алик не мелочится… - девушка задумчиво водит пальцами по обивке кресла. – Скажем так, будь здесь что-то другое, я вполне могла бы обойтись своими силами, но боюсь это не тот случай. – Весталиса летела в город в качестве назначенного следователя, якобы присланного областью для беспристрастного и более детального расследования. Мол дело слишком сложное выходит, требующее пристального внимания. Чем она и делится с Белым. – Я следователь, да. Семейное дело не обходит стороной. Но раз здесь замешан Аракчеев, придется разговаривать с отцом. Он мне не откажет, а насолить Аракчееву, которого он когда-то пытался схватить за задницу, будет ему приятным развлечением.       Рома усмехается. Надо же, как звезды сошлись. Наткнуться на старого доброго врага, Михаил этот жест оценит, хотя и вряд ли обрадуется.       Веста мельком знала эту историю. Ее отец и Аракчеев были одного возраста, примерно в одно время начинали, причем кажется даже в одном районе, а потом что-то пошло не так. Достаточно длительное время Муранов пытался подловить Михаила на его делишках, но постоянно что-то мешало. А потом они стали равны в занимаемых должностях и все перешло в стадию холодной войны.       - К двум часам я поеду в управление принимать дело и знакомиться с материалами, вероятнее всего что-то, да успели уже наработать, посмотрю, как разворачивать все это буду. Вы пока что не лезьте в это. Просто делайте все, что будет нужно для следствия: допрос, вероятно еще один обыск будет. На обысках будут мои братья в числе силовой поддержки, двое рыжих близнецов, даже через балаклаву поймете. Они если что подсобят. Вероятнее всего из дома, гаражей, офиса возьмут что-либо на экспертизы, пошлют в ЭКЦ где сестра работает. Экспертизы делать будет не она, но краем глаза посмотрит… - ощущение, будто рыжее семейство действительно заполонило все.       - У меня создается впечатление, что Альк знал, что это произойдет рано или поздно, потому и оставил Вам мои контакты. – вздохнув, рыжая идет к графину с водой, плещет в стакан. – Дурак такой. Спокойно жить вообще не хочет.       Слухи правдивые оказались. Мурановы размножались как кролики и в самом деле заполонили все, что только можно было. У самого Григория, ходили слухи, было больше десяти детей. При случае как-нибудь спросит у рыжей. Сейчас же Белый же мог только слушать, соглашаться на ее условия и не мешать.       ⁃ Дома чисто, ничего кроме лицензированного оружия нет, - Рару «не первый год замужем». Никто и никогда дома ничего серьезного не хранит, потому что обыски дело избитое и привычное. Подбешивает только, что воротят дорогую мебель, а иногда даже и ломают. Выпиленная дверь только стоила парочку миллионов.       - Хорошо, я не сомневалась в этом. – было бы глупо думать, что у этого человека что-то «рабочее» может храниться где-то дома. Будь то оружие или документы. Не даром Белый столько времени остается формально чист перед законом. Подхватив стакан с водой, Весталиса садится обратно в кресло.       – Спасибо вам. Я правда уже не знал, что со всем этим делать. Моих сил недостаточно, чтобы противостоять Аракчееву.       Белый честен. Он в отчаянии и признает это, хотя и дается это не так уж и легко. Альк явно время не терял. Обзавелся такими связями, да еще и молчал про них, пизденыш. Роман даже думать не хочет, что еще он про него не знает. Белый тушит окурок в пепельнице и снова поднимает глаза на девушку.       - Как вы познакомились? – любопытство, по правде, сжирает. Мурановы хоть и ошивались везде, где только можно, но подружиться с ними не такая уж и простая задача.       - О, мы с Альком знакомы уже очень давно. Кажется, мне было около двенадцати лет. – она задумчиво перекидывает косу на плечо, принимается теребить ее кончик. – Моя двоюродная бабка была родом из этого города. А у нее была троюродная сестра, которая тоже жила здесь… - понимая, что их семейные связи слишком сложны и запутаны для постороннего человека, рыжая себя обрывает. – В общем, меня на каникулы сюда отправляли. Однажды домой возвращалась поздно, нарвалась на компанию отморозков. Альк оказался рядом, шуганул их, да домой проводил меня. Кажется, ему тогда около шестнадцати лет было…       Это вполне похоже на Алька, ходить и всех спасать. Поэтому Рома не удивлен. Он закуривает вторую сигарету, раз уж разговор складывается. Значит, он познакомился с ней настолько давно, кто бы мог подумать, что такие знакомства могут так помочь в будущем. Хотя кому как не Белому знать насколько люди из прошлого могут перевернуть твою жизнь спустя очень много лет.       - В общем, мы потом так и продолжали общаться, пусть я и перестала приезжать в город. Как вернулся с армии связь поддерживали и…. – что-то во взгляде Романа ей не нравится, и Муранова вспыхивает неожиданно ярко, - о Боже, нет, не в этом смысле! Мы не спали с ним никогда! Просто потом, когда он решил заняться… специфичной деятельностью косвенно могла помочь при необходимости, но без злоупотребления. Уж так договорились.       В этом плане Веста была весьма принципиальна и Альк уважал ее именно за это. Если бы было иначе, Муранова вряд ли добилась бы имеющихся результатов даже с учетом именитой фамилии.       - Хотя, признаться честно, Альк меня когда-то просто отшил. - Все-таки немного неловко признаётся рыжая.       ⁃ О, так получается вы с ним знакомы даже больше моего, - видимо взгляд мужчины оказался слишком красноречивым, он не планировал так дико её смущать, - вот говнюк.       Рома только улыбается. Совершенно странная реакция, учитывая их с Альком отношения.       - Он сказал, что у него уже есть тот, кого любит, но... Признаюсь честно, даже учитывая тот факт, что про Вас он мне рассказывал, сложно, - тонкая кисть неопределённо отводит окружность в воздухе, будто пытаясь поймать мысль, - соотнести вас двоих. Уж извините, но у меня отец Ваш ровесник. - Весталиса усмехается, отчего веснушки на её лице весело подпрыгивают.       ⁃ Когда мы познакомились я был посвежее, определенно, хе-хе, - Белый отводит взгляд, чтобы сильно не нагнетать, он знает, что иногда перебарщивает и в черных глазах можно прочесть слишком много, - я не молодею. И я не одобряю его увлеченность исключительно мной. Демидов молод и полон энергии и если бы между вами что-то и было помимо дружбы, то я был бы только счастлив.       Рома только тяжело вздыхает. Цыган иногда утомлял этой своей упертостью. Все, на что удавалось его уломать это максимум вызвать девочек на вечер и даже в этом случае обращался он с ними как с предметом мебели, чем только раздражал.       ⁃ Кажется вам пора, - Роман коротко смотрит на часы на руке и снова поднимает взгляд на Весталису, - разрешите подвести вас.       Элементарный этикет и отказать Роману сложно. Машина с Сергеичем все это время ждала на улице. Сейчас Белый был не совсем в состоянии ездить за рулем сам. Они садятся на заднее, поддерживая какой-то совершенно отвлеченный диалог короткую дорогу до управления. Машина останавливается в соседнем от него квартале, чтоб не вызывать лишних вопросов. И все же Рару не может отказать себе в том, чтобы не смутить её на прощание, лишь бы самому поменьше мандражировать.       ⁃ Я поговорю с Альком, когда его отпустят, может получится сделать его более сговорчивым,- Рома улыбается и коротко ей подмигивает.       Для рыжей подобное «предложение» звучит довольно дико. Особенно учитывая в контексте того, что у Мурановых традиционные семейные ценности прививаются едва ли не с молоком матери. Это как это был бы рад, если бы между ними что-то было? Это вообще нормально? Ей что-то подсказывало, что нет. За то небольшое общение, что сложилось у них с Романом мужчина показался ей довольно специфичным. Вроде бы и довольно приятным внешне, вежлив, но чутье подсказывало, что здесь все совсем не так просто. А своей интуиции Муранова предпочитала доверять.       Муранова торопится попрощаться и захлопывает дверь слишко громко. Роман только смеется и ловит взгляд водителя в зеркале заднего вида.       ⁃ Что, слишком мерзким я дедом становлюсь? Эх, - тяжелый вздох, и переводит взгляд на окно, провожая взглядом Муранову до входа, - поехали на завод, нужно работников успокоить. Наверняка еще прессу нагнали, черти.       Все было лучше чем сидеть дома и сходить с ума от ожидания. На заводе подняли шумиху, хотя уже было известно, что арест снимут в ближайшее время. Дрянной местный канал нагнал журналистов, в городе мало что происходит и арест зама генерального директора металлургического завода целое событие. Роман хотел бы выгнать их всех взашей, но фигура он все же медийная. И детдому с приютом помогает и питомник борзых содержит, и прибыльный завод продвигает, святой, одним словом.       ⁃ Что вы можете сказать по поводу ареста вашего заместителя? Ходят слухи, что его обвиняют в трех убийствах!       ⁃ Если верить слухам, то я людей в лесу закапываю и с самим президентом ужинаю. Так что и вам не советую верить во всякую ерунду.       На камере Белый держится превосходно и на тупые вопросы давно научился отвечать. Он для галочки отвечает еще на парочку и под предлогом большого количества дел ретируется за стены родного предприятия. Было что-то определенно стабильное в его жизни и это его детище, собственный завод.       Первые сутки проходят однообразно. Привозят, заводят в одно помещение, в другое, оказалось, что заочно дали санкцию на арест и вот, Альк в СИЗО. Не слишком приятное место. Когда-то удалось отмахаться от перспективы побывать здесь, но не в этот раз. Утром его выводят на допрос. Тот парень следователь, что и был у них дома. Рядом уже сидит Ворона. Альк приветственно кивает мужчине пока с него снимают наручники. Он не слишком сильно любил лишние цацки, а такие тем более.       -Приступим, пожалуй, - ряд дежурных вопросов, пока следователь заполняет лицевую сторону бланка протокола допроса: ФИО, дата и место рождения, адрес проживания, образование. Перед Альком падает початая пачка сигарет. Курить хотелось зверски и уже за это он был пиздец благодарен старому адвокату. – Семейное положение.       - Холост.       - Кем Вам приходится Роман Викторович Белый?       - Отчим. Переехал к нему в дом почти пятнадцать лет назад после смерти старшей сестры. – произносится спокойно, но в желтых глазах плещется веселье. Он чувствует то, как мнется следователь. Очевидно он сам даже толком не понимал, как вести линию допроса в нужном ему русле, что с Алька трясти. Неужели более точных инструкций не поступило? «Старая птица тебя с потрохами сожрет.»       Немного помедлив, следователь отрывает взгляд от бланка.       - А если не под запись?       Все манипуляции с Демидовым проходят под чутким взглядом Вороны и следователь чувствует, что сам чуть ли не на допросе каждый раз, не дай боже где-то ошибиться пропустить букву или неправильное время написать. Мало того, что поручение пришло с самой Москвы, так еще и этот жуткий старый юрист рядом, казалось он знает чуть ли не все нормативные документы дословно.       - Любопытство свое затолкай себе в.. - Ворона пересекается взглядом с Альком и прочитывает в нем мол: «Да ладно тебе», - от темы допроса не отходим.       - А не под запись муж мой. – о, Альку нравится эта неловкость. Но следователь сосредотачивается на другом. Он не сомневался в том, что Рару сделает все как надо, а пока хотелось понять что именно от него хотят.       Следователь только вздыхает чуть спокойнее и с благодарностью смотрит на Алька. Ему не хотелось во всем этом участвовать. Как и всем остальным, поэтому Лёха просто остался крайним.       - Вас обвиняют в трех убийствах: Борованского Андрея Павловича 1959 года рождения, Синицына Александра Дмитриевича 1971 года рождения, а так же Сапугольцева Ивана Ивановича 1991 года рождения. Вину свою по какому-либо эпизоду признаете?       Михаил фейковыми делами не раскидывается, поднял реальные убийства разных сроков давности, к которым Альк был причастен. Он мог бы поднять больше имен, но посчитал, что и этих будет вполне достаточно.       Следователь начинает монотонно задавать кучу вопросов, перескакивая с года на год. Слишком извилистый и сложный путь для молодого следака, не удивительно, если Миха составил все вопросы лично. Аракчеев с удовольствием бы и в суде поучаствовал, но слишком много чести цыгану.       Барованский. Конечно Альк помнил эту фамилию, которую когда-то назвал ему сам Белый. Мужик, который был причастен к похищению его сестры, когда они были детьми. Тот, кто стал первым убитым рукой цыгана. “Срок давности давно истек. С чего вдруг решили и его приплести?” - мужчина думает о том, что они по этому поводу еще переговорят с Вороной. Вероятно, здесь действительно был смысл признаться. Все равно скорее всего дело закроют за истечением срока давности, ведь Альк даже не пытался тогда специально скрываться. А может так и продолжить отрицать все.       И когда речь заходит про Синицына и факты связанные с его убийством - Альк вспоминает кто это. Точнее не так. Он вспоминает тот день, но кто из тех мужчин Синицын - понятия не имеет.

***

      Это случилось практически сразу после того, как Альк вернулся из армии. Рома спросил не хочет ли он съездить с ним на работу, не на завод. Сразу стало понятно, что это будет что-то интересное. А еще Альк был рад, что Белый наконец решился показать ему то, чем занимается. Альку хотелось быть причастным и к этой стороне жизни своего мужчины.       Встают рано, довольно быстро завтракают и начинают собираться. Роман выходит из гардеробной уже полностью одетый, в своей привычной, классической одежде. На нем светлые брюки, белая рубашка и свитер без рукавов. Альку нравилось наблюдать за сборами Рару. То, как каждое движение тщательно выверено и весь его чертов образ был идеален. Это навык который так просто не приобрести, нужно какое-то чутье, с которым можно только родиться.       Когда Альк одевается Рару осматривает его оценивающе, слегка наклоняет голову. Собираясь цыган стоит у зеркала, застегивает пуговицы на рубашке. Вернувшись с армии Альк будто бы «дорос» до них. Черная ткань приятно лежит на плечах, подчеркивая сформированную фигуру и смуглую кожу. На кровати валяются приготовленные черные джинсы.       - На моей поедем или багажник большой понадобится? – шутка вроде и мрачная, но все равно усмехается. Альк изначально-то прекрасно понимал, что из себя представляет Роман Белый, а после армии так и вовсе порядком ожесточился и относился ко всему этому… легче что ли.       Рома подходит к комоду в спальне, открывает верхний ящик и достает небольшую коробку. Подходит к Альку, чтобы надеть на него свои запонки. Деликатные, практически незаметные, из черного золота. Будет забавно, если кто-то подметит, что на Альке запонки Романа, но это вряд ли, конкретно эти надевались слишком редко.       ⁃ Я не так часто убиваю людей, как тебе кажется, - Рома коротко поднимает глаза на Алька, усмехается, застегивает вторую запонку, - чаще приходится долго и нудно пиздеть. Поедем на двух машинах.       И черт разберешь что это сейчас значило, очередная шутка или обилие трупов. Рома решил все же сильно не издеваться:       ⁃ Я тебя представлю как своего приближенного, но всем подряд лучше не знать насколько, - поэтому, собственно, и две машины.       - Я понял тебя. – Альк действительно понимает причины, почему Рару так делает, а потому не считал себя хоть как-то уязвленным. Все это легко объяснялось «производственной» необходимостью.       Рома подает Альку пальто, они слегка задерживаются напротив зеркала и Рару смотрит на Алька через него:        - Блять только и буду весь день думать о том, как хочу тебя трахнуть. - Белый мог этого даже не говорить, по глазам все видно, Алька коротко приобнимают, сжимая ягодицы в обеих руках, целуют в шею и отпускают. В ответ на прикосновения, цыган подается под руки провокационно, усмехается. По его глазам видно, что не один он будет думать об этом до того момента пока не окажутся наедине.       Одевшись, цыган не отказывает себе в том, чтобы так же глянуть на них со стороны. Смотрелись, конечно, весьма колоритно и Альку это нравится. Что и говорить, а армия ему пошла на пользу хотя бы чисто физически.       Совершенно непонятно сколько еще должно пройти времени, чтобы они подуспокоились, но пока трахаться хотелось круглосуточно.       Альку называют адрес, это небольшой особняк на окраине, предназначенный для съема. Это место часто использовалось как нейтральная территория для переговоров, было не так далеко от города и довольно прилично обставлено. Приезжают едва ли не в числе последних, но судя по всему, без Белого ничего не началось бы. Пиздец какой показатель. Гелендваген паркуется рядом с машиной Алька, тот приехал немного раньше, во двор заходят вместе. Выходя из машины Альк чувствует легкий мандраж. Точно так же как было перед особенно важными операциями, когда от одного твоего неверного движения могло похериться все. Но он делает глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и это проходит. Он собран, готов.       ⁃ В доме сядешь не далеко от меня, - больше ничего не объясняет.       - Принял. - коротко, по-армейски. Сейчас он немногословен, а этого и достаточно для того, кто черной тенью следует позади. Альк максимально собран, он изучает людей вокруг, а эти люди изучают его. Он здесь новый человек, чужой. Но факт того, что его сюда привёл Белый – говорит о многом, и уже поэтому не избежать лишнего внимания. На террасе сидит пара людей, довольно обычных на вид и так и не скажешь, что тут кто-то из важных местных авторитетов. Роман закуривает, руку пожимает только одному человеку, с остальными здороваться даже не думает. В этом жесте очень хорошо прослеживается градация влияния среди этих людей.       Они заходят в дом, кто-то забирает пальто с плеч Белого. Таким Альк его еще не видел. Роман страшно спокоен, мало кто осмеливается смотреть ему в глаза, непонятно каким образом он добился такого отношения, но его правда побаиваются, видимо было за что. Невольно по хребту бегут мурашки возбуждения. Зайдя в дом, цыган снимает пальто и сам вешает его на вешалку.       Он наблюдает за тем как располагаются люди в помещении, какой здесь порядок. Судя по всему, это место с самого начала предназначалась для переговоров подобного типа. В центре помещения располагаются несколько кожаных диванов на которых устраиваются Роман и остальные. Их приближенным отводилось место чуть дальше вдоль двух стен стояли диваны и кресла, в которых и устроились те, кто приехал раньше. Он не торопится занимать свободное место, ждёт когда Рару сам сядет. Только после этого Альк находит подходящее кресло, чтобы сидеть лицом к мужчине. У многих охранников и сопровождающих была дурная привычка устраиваться сзади клиента. Но Демидов знал не понаслышке какое расположение будет наиболее выгодным. Ведь именно так Альк видит то что происходит за спиной у Рару, а Рару видит его.       Алька сразу замечают, стоит ему сесть рядом со «взрослыми».       ⁃ Кажется тут кто-то лишний, - мужчина напротив, совершенно ничем не примечательный, недовольно жует фильтр сигареты, прикуривает.       ⁃ Это Альк, я ему доверяю, - этого хватает, чтобы разговор на его счет был окончен, - мы здесь из-за тебя собрались. Мне не нравится че ты вытворяешь последнее время.       Рару казался на порядок выше всех здесь присутствующих. Это аристократическое спокойствие выделяло его среди остальных. Роман говорит редко, отчего его слова кажутся еще более весомыми, обращаются к нему только по имени и отчеству. Из разговоров понятно, что занимаются они по большей части контрабандой. Кто-то возит, кто-то реализует, Белый же только курирует и получает самые жирные проценты. Поэтому, собственно, он и знал как бороться с интерполом и имел при себе лучшего в стране юриста. Ворона ездил за ним по стране, никто не платил ему столько, сколько платил Белый. Хотя он с ним был все же не из-за денег. Этот долговязый стремный мужик, кстати, тоже здесь. Сидит в соседней комнате, недалеко от двери, слышит абсолютно всё и фиксирует.       Демидов чувствует все эти взгляды. Его оценивают, мерзкое чувство. Наконец разговор начинается. Цыган слушает внимательно. Некоторые закуривают, он тоже не отказывать себе в этом. Достает свои крепкие самокрутки, зажимает одну губами и прикуривает. Зажигалка у него приметная: на бензине, металлическая, её корпус покрывает множество царапин. Видно, что армейская. Кто-то заинтересовано поворачивает к нему голову, видимо учуял как пахнут сигареты “щенка” и, возможно, что-то понял.       Осмотревшись Альк не замечает рядом с собой пепельницы, но зато слышит смешок откуда-то сбоку. Те, другие приближенные или охранники, черт их разберешь, с усмешками смотрели на парня. Ведь на журнальном столе между двумя диванами, на которых они устроились, стояли две пепельницы. Недолго думая Альк встаёт со своего места подходит к столу и забирает одну пепельницу унося её к своему месту. Он ясно дал понять, что не будет играться в эти игры.       Разговор длится долго. Тон разговора то повышается то стихает и через некоторое время часть присутствующих уехали. Остались только они с Рару, да еще один мужик с тремя сопровождающими. Все четверо, на взгляд Алька, крайне неприятные, оставляющие стойкое желание набить морды.       Роман ненавидел эти сборища, но рабочие вопросы никуда не деваются и их нужно решать. Раскидав задачи получается отпустить часть народа и остается только нужный. Белый смотрит на него долго, не отрываясь, закуривает очередную сигарету:       - Шур, неустоек много по твоей части. Может тебе отдохнуть немного от дел? Постепенно разговор перетекает в совершенно иное русло, будто даже не связанное с делами. И чем больше Альк слушает, тем больше мрачнеет. Кажется, здесь дело было даже в личных счетах. Рару слишком хорошо раскручивает его. Альк прекрасно знал эту манеру Белого - когда ему что-то нужно, то и мертвого уболтает. Но вот что именно он хочет узнать? Взгляд пробегает по присутствующим. Крепкие, развитые физически, вероятнее всего даже заточенные под бои не на жизнь, а на смерть. Альк вновь закуривает.       Алкоголь развязывает язык. Альк бы удивился, если бы на подобных встречах его не было. Вот и говоривший тип оказывается весьма болтлив под градусом. “Идиот.” - мужик не следил за тем, сколько пьет Рару, даже не видит того, что алкоголь в его бокале убывает крайне медленно. Начинает говорить про Романа, о том, что восхищается его выдержкой, силой, тем как он ведет дела. « Вы ведь наверняка все так пиздите, чтобы подсоснуть ему.» - мысленно ухмыляется Альк. За этими разговорами становится понятно, что не слишком умный подчиненный хотел наебывать Белого, вести дела за его спиной. Какое-то время это действительно удавалось, но Рару не был бы собой, если бы играючи не вскрыл эту схему. Но то, о чем разговор идет дальше, заставляет цыгана поднять взгляд.       У людей Белого не бывает отпусков, все это знали. Роман поддавливает аккуратно, дергает за нужные ниточки. Спрашивает про семью, задает неприятные вопросы, унижает своей энергетикой и в Шуре щелкает переключатель, ему хочется тоже унизить Белого, хоть как-то показать свою значимость, важность. То, что он не просто так ерепенился и может быть хоть сколько-нибудь равным ему. У людей, кто хоть как-то пересекался с Романом в работе создавалось стойкое ощущение того, что его можно впечатлить только силовыми методами, причем чем они более жестоки тем лучше. Идиоты, они смотрели только на верхушку айсберга и искали самые очевидные выходы. Вот и этот тип поступал так же. О, каких трудов Белому стоило сдерживать себя и не пришить его раньше времени. До того, как до него доберется Демидов.       - Я ведь думал, что ты расстроишься, когда та девка сдохла. Ну эта, цыганка, к которой ты все мотался. Наши уже было подумали, что ужасный Белый расклеился, под каблук встал, ха-ха. А нет, закопал только да и все. Чо, пацана того в свой детдом определил? Ты же любишь детей. Ходишь к ним туда все, присматриваешь за ними. - этот долбоеб реально думал, что Рару встречается с Ла? О том, что Алька считали сильно младше чем было на самом деле он даже не заостряет внимание, это было обычным делом, особенно с его худосочным телосложением в те годы.       Взгляд желтых глаз тяжелеет. Удивительно, что Альк не бросился сразу. Действительно сильно повзрослел. Цыган смотрит на профиль Рару и понимает - знал, что это он. Специально выходил на этот разговор. И Алька потому с собой взял, специально, чтобы услышал все это. Он поднимается со своего места, идет к Рару, забирает его пустой бокал.       - Не очень ты умный, Шура. Совершил глупость и продолжаешь. Детям моим угрожаешь зачем-то, - Роман вздыхает, отдает Альку пустой бокал. Больше он ничего не скажет, только наблюдает за своим цыганом.       Все это время Сергеич ждал в машине, как и другие водители, потому Рома мог позволить себе выпить. Часть алкоголя стояла на отдельном столе позади дивана на котором сидел говоривший. Альк медленно наполняет бокал.       - Знаешь, что самое забавное, - он впервые за вечер открывает рот. На Алька удивленно смотрят, будто бы думали, что он вообще немой, - ты ошибся, - бокал отдается в руки Рару, Альк тушит сигарету. Берет чистый бокал и вновь возвращается к бутылке, наливая новую порцию алкоголя, - Рома тогда ко мне ездил, - бокал отставляется, внезапно, на пол, поближе к дивану. - а «девка» та, - пальцы касаются горлышка бутылки, сжимаются на нем, - была моей сестрой. Единственной и любимой. - замах чудовищной силы. Крепкое толстое стекло словно игрушечное разбивается о край дубового стола орошая все вокруг брызгами стекла и алкоголя. Никто не успевает и дернуться, а цыган хватает мужика за волосы, оттягивает его голову на спинку дивана. Последнее, что он увидел в этой жизни - желтые глаза полные ненависти. «Розочка» легким движением вспарывает глотку. Жертва удивленно булькает хватаясь за горло и захлебываясь собственной кровью, что густым потоком хлынула на диван. Трое охранников подрываются со своих мест, бросаются на Алька.       Первого, кто оказывается возле цыгана встречает «розочка». Стекло с силой вонзается ему в лицо, проворачиваясь в глазнице, лопаясь осколками. Крики боли. Еще двое. Одним движением Альк выдергивает из-за пояса брюк заправленный край рубахи. Чтобы не мешала.       Удары быстрые, сильные. Кулаки ломают носы и ребра, разбивают губы. Если раньше Альк просто хорошо дрался, на дворовой манер, то сейчас стало понятно - технику ему определенно поставили. Он бьет жестоко, сильно, не оставляя шансов на то, чтобы выйти отсюда живым. В драке Альк действительно был страшным. Слишком сосредоточенным, слишком яростным.       Армия и правда пошла ему на пользу, он научился сдерживаться, концентрировать свои порывы, а затем выжигать все до мертвой земли. Удары точные, хорошо поставленные и у Белого мурашки по спине от этого зрелища. Насколько холодно и четко розочка находит артерию, как сворачивается шея. Роман за время этого месива даже не дергается со своего места, спокойно курит и потягивает свой виски. Пару раз только пропускает удары - на губе появилась ранка. Одно из тел влетает в стену, да так и затихает. В горячке драки Альк окидывает помещение взглядом - не осталось никого. Только Рару сидит на диване. Цыган проходится от одного тела к другому проверяя пульс. Этот живой. Выверенным движением сворачивает шею добивая. Костяшки сбиты, на руках кровь.       Белый, кажется, начинал так же. Он прославился тем, что убивал людей с одного удара. Хорошо помогало знание анатомии и дурь в крупном теле. Конечно большинство баек о нем всего лишь слухи, но и они не с пустого места.       Подхватив тремя пальцами бокал, Альк проходит к Рару, садится рядом, закидывает ноги на журнальный столик. Небольшой глоток, цыкает, когда губу саднит.       - Продуктивно встреча прошла.       Они сидят вдвоем посреди помещения полного трупов и крови.       - Не то слово. Не хотел бы я с тобой ссориться, - Роман улыбается. Слегка сползает на диване, чтобы удобнее упереться головой в спинку. Можно было расслабиться.       - Для решения ссор с тобой есть куда более приятный способ. – ухмыляется многозначительно, отставляет бокал. Чешет щеку, а там размазываются капли чужой крови, что брызнула во время драки. Надо будет умыться. Сейчас Альк не понимает своих чувств. Спустя столько времени он наконец узнал о том, кто именно убил его сестру. И ее смерть была… такой бессмысленной. Такая глупая, нелепая причина для того, чтобы лишить жизни другого человека. Винил ли он Романа? Конечно нет. Даже в мыслях не было, потому что в произошедшем цыган винил только себя. Это будет неизменно и навсегда оставит ноющий след в его груди.        - С наступающим.       Подарок на день рождения получился слишком ранним, но Роман больше не мог терпеть и позволять этому уебку спокойно топтать землю.       - Твои подарки как всегда великолепны. – короткая усмешка. Мысль о том, что сука, виновная в смерти Лааны сдохла – помогает немного унять чувство вины. Дверь в кухню начинает приоткрываться, Рару кладет ладонь на грудь Алька, чтобы случайно не дернулся и не завалил своих же. А Альк действительно уже было подкидывается, чтобы вскочить, но Рару опережает его. Лишь поэтому откидывается обратно, поворачивает голову на звук шагов.       Мужчина выходит к ним, когда все затихает, цокает языком осматривая кровь на стенах и полах.       - Кстати говоря, знакомься - это Ворона. Он же Максим Бархин. Вытаскивал тебя из ментовки. Тогда как-то не очень получилось вас познакомить. Ворона у нас адвокат из преисподней, не существует земных дел, которые он не сможет решить в мою пользу. Характер у него правда отвратительный.       - Да уж, помню. – естественно тогда никто ни с кем не знакомился. Алька вытащили из-под следствия, передали в руки Белого и на том их контакт с адвокатом закончился. А тип действительно малоприятный. Наверное, это что-то из разряда профессионального: если ты выглядишь стремно, у тебя стремный взгляд и ведешь себя как сука – будешь хорошим адвокатом.       - Помимо юридической помощи он еще и места мокрые подчищает со своими ребятами. Когда-то следователем был, кажется, поэтому знает как надо.       - Удобно. Наверняка хороший клининг. – усмехается, провожая адвоката взглядом.       - Клининг каждый вечер Рома с твоей жопой делает, - с Вороной вообще общаться сложно, та еще язвительная мразь, но Роман привык и только ржет над этим. В перепалку вступить Альку не дают, мол забей. Ворона кажется вообще не обращает на них внимания, только презрительно хмыкает и уходит, доставая телефон. Не любил он запах крови, подташнивать начинало.       - Не смотри на меня так, с кем я, думаешь, бухал с горя пока тебя не было. Друзей у меня мало, Ворона один из них. Он только кажется гадким, в душе очень ласковый, - Рома пиздит, в душе этот тип тоже так себе, именно поэтому они и спелись, кто еще мог вынести их.       У Рару были в окружении все нужные люди. А вот находить новых оказывалось все сложнее, чаще попадались такие как Шура. Возможно их пугала эта чрезмерная влиятельность или сам Рару, про которого чуть ли не легенды слагали о его молодости. Тем более, что он приближенный Аракчеева. А рыбу крупнее этой семейки найти в России практически невозможно.

***

      О, Альк думал, что возьмут что-нибудь поинтереснее, а тут какие-то давние убийства. Причем с такой интонацией все это перечисляет, будто Альк вел посписочный учет тех, кого он когда-либо пришил.       - Что Вы, Алексей, какие убийства. – отчества следователя он не запомнил, только имя. Улыбается извиняясь, - какие убийства? Я ж убивал в последний раз на войне, но там все во благо государства было. А как вернулся сюда, так и занимался заводом, да поставками оружия. – удивленно вскинутой взгляд, а цыган обаятельно улыбается, - сувенирного, разумеется. Из Чечни. А еще другие всякого рода редкие безделицы, которые ценны на рынке. Все по документам, все чисто, конечно же. Поэтому, даже не понимаю о ком Вы говорите.       - Будьте добры, не паясничайте, - следователь только вздыхает. Альк слишком расслаблен для человека, которого обвиняют в трех убийствах с особой жестокостью. Этот допрос был утомителен для всех. Но у Алька создалось впечатление, что больше для самого следователя. Он идет еще какое-то время, пока в комнату не заходит какой-то сержант. Говорит следователю негромко: «Мурановы в городе». И казалось бы, простая фраза переполошила пол отдела. Ворона замечает, как лыбится Альк, удивленно смотрит на него и понимает, что это дело рук Демидова. Максим мог только поражаться тому, как весело у цыгана все это получается. Естественно, он следит за всеми его передвижениями и даже больше, чем сам Белый. Что-то подсказывало, что последний скоро уйдет на пенсию, а у Вороны будет новый подопечный.       Альк не может сдержать улыбки, когда видит эту панику на лицах. Но его засек адвокат, а потому приходится сделать как можно более бесстрастное лицо. Еще и плечами пожимает, мол я не я и жопа не моя. О да, он вообще не в курсе происходящего и даже не понимает почему кого-то из Мурановых прислали сюда, да еще и для того, чтобы вести следствие.       - Уведите подозреваемого в камеру, - вокруг все засуетились и Алька быстро уводят, чтобы успеть навести везде порядок к приезду московского следователя.       - Алексей, увидимся позже. – кивает цыган, охотно подставляя руки под наручники. Сегодня его уже точно дергать не будут, как минимум потому что у следователей будет много собственных забот. Альку хотелось верить, что получится расправиться без подключения дополнительных ресурсов. Иначе все могло бы слишком затянуться. Под конец этого монотонного допроса уже самому захотелось обратно в камеру, чтобы голова не пухла от этого монотонного уставшего голоса.       Вечером Алька опять выдергивают в допросную, где уже сидит его адвокат. - Сегодня прям никак расстаться не можем. – усмехается, садясь рядом с Вороной. На вопрос о ссадине на скуле машет рукой, - нормально все, с сокамерниками пообщался. Приятные ребята.       Просто кто-то слишком много языком трепал, вот и пришлось все-таки дать понять, что стоит помалкивать. А еще Альку нужно было добиться, чтобы конвой зашел в камеру. Пусть, и чтобы разнять драку, а сам цыган отхватил тычок по почкам, но зато ему успели шепнуть, что все идет как нужно, к Роману пока никаких претензий, а дело уже у Мурановой.       Пока не было следователя у них была возможность поговорить без посторонних ушей. Через некоторое время дверь в допросную открывается, заходит следователь, но не Алексей.       - Добрый вечер, думаю, время ожидания вы провели с пользой, - молодая рыжая женщина в форме следователя проходит к столу, раскладывает из папки документы, - следователь по ОВД Муранова Весталиса Григорьевна. Производство по Вашему делу было передано мне на расследование, можете ознакомиться с постановлением. – бумага передается адвокату. А Альк в который раз прямо восхищается своей подружкой. Уж насколько рыжая была компанейской в обычной жизни, веселой балагуркой с шилом в причинном месте, настолько же серьезной становилась на работе. Приходится состроить серьезную морду, чтобы не выдавать свою радость. – Также считаю нужным уведомить о том, что завтра будет произведен обыск у Вас дома и на его территории, а послезавтра на заводе.       - Меня с собой возьмете, Весталиса Григорьевна? Двое суток в Вашей компании кажутся такими заманчивыми. – Альк откровенно флиртует и его это дико забавляет.       - В этом нет необходимости и сегодня я зашла исключительно ознакомить Вас, Альк, и Вашего представителя защиты с документами. – и единый мускул не дрогнул на веснушчатом лице, хотя цыган знает, как сильно она хочет врезать ему.       - Даже без допроса? Я прямо-таки разочарован.       - Придержите разочарование до судебного заседания. – никто из этих двоих ничем не выдает факт того, что они знакомы уже не первый год. С формальностями разбираются быстро, и Алька вновь провожают в камеру.       А к шести утра следующего дня на территорию поместья заезжают несколько автомобилей: силовики, машина ЭКЦ, да дежурка полицейская. Народу пришлось нагнать много, как минимум из-за площади, которую предстоит обследовать. Роман встречает гостей без особого энтузиазма. Этот особняк прочесывали и шмонали такое количество раз, что Белый и не помнит сколько точно. Выходит на крыльцо, закуривает. Спиленную дверь уже заменили, но пару дней с открытым домом все же пришлось пожить.        Весталиса уже не в следовательской форме, но специальном жилете с пометкой комитета, едва подавляет сонный зевок пока ознакамливает Белого с постановлением на обыск. Специалисты и несколько человек силовиков рассредотачиваются по первому этажу.       - День добрый, - Рома осматривает ордер, кивает и отдает обратно, - все двери, какие вспомнили открыли, если что-то забыли, не ломайте, откроем. На псарню и конюшню без меня или конюха лучше не заходить. Собаки адекватные, но чужаков не любят, само собой.       Хозяин сам пропускает всех в дом после небольшого вводного слова и дальше особо не следит за происходящим. Для этого здесь был Ворона, он же и снимал и изучал протоколы, Белому их потом только подписать.       - Весталиса Григорьевна, дежурку могу отпускать? – даже участкового пригнали, которому придется здесь весь день ошиваться.       - Да, пусть едут. Обратно мы не скоро вернемся…       Пока эксперты распределяют фронт работы, да соотносят план здания с имеющимися данными, недалеко от Рару трутся двое ребят в черной форме. Шлемы сняли за ненадобностью, а вот автоматы все равно покачиваются в руках, пока парни тихо переговариваются.       - Как будто к родителям домой на каникулы приехал.       - Угу. Щас бы маминой солянки.       - И запеканки.       - Ммм… - последнее уже тянется синхронно. Роман бросает на ребят взгляд искоса. Здоровые молодые парни, поближе пока что не рассмотреть. Возможно, это были те самые братья о которых упоминала рыжая?       Работа начинается. Вытряхивается и перебирается содержимое шкафов, металлодетекторы тихонько попискивают сканируя полы.       - Вот здесь вскроем пол. – внезапно подает голос эксперт, который крутился возле камина, заставляя обернуться как Весту, так и других присутствующих.       - Это так необходимо? – рыжие брови удивленно приподнимаются. Она в принципе не любила беспричинные разрушения. А здесь даже детектор не сработал. Подойдя ближе, она наклоняется, рассматривая кладку паркета, несколько дощечек даже простукивает. Но звук был одинаковый.       - Да-да. Частенько в подобных местах тайники устраивают. – скепсис на лице рыжей читался слишком явно, но ничего против не говорит. Довольно споро раскручивается шнур болгарки, находится розетка.       Когда доебались до паркета оставаться в стороне оказалось сложно:       - Ну, ебаный, квадратный метр, как твоя годовая зарплата,- Рома только зло трет переносицу, говорит негромко, пока не замечает рыжих силовиков.       Пока остальные отвлечены, один из парней, что стоял близ стены, наклоняется поправить шнурки, а рука легким движением расшатывает вилку в розетке, слегка вытягивая ее из гнезда. Второй, замечает внимание Рару к этому действию, весело подмигивает. Как ни в чем не бывало дезертир выпрямляется и задумчиво рассматривает помещение. Это были те самые близнецы. Высоченные, широкоплечие, с абсолютно идентичными глазами в опушении рыжих ресниц.       Рома вопросительно приподнимает бровь и улыбается когда болгарка не срабатывает. Он только ухмыляется и идет сделать себе чай, мелочь, а приятно, хотя бы полы в доме не придется менять, а это уже мороки поменьше. Мурановы оказались ребятами приятными в работе, Рару хотелось верить, что у них получится вытащить Алька. Михаил хоть и страшная личность, а не всесильная.       Тем временем эксперт ругается сквозь зубы на сотрудника, кому поручили работать болгаркой. Даже спрашивает включили ли ее в розетку, но парни отступают в сторону, показывая, что вилка в розетке. По итогу, приходится отказаться от акта вандализма и продолжить работу в другом направлении.       Близнецы не были бы собой, если бы во время обыска еще пару раз не поломали планы того самого противного эксперта. То в бане на печь уронят что-то, так, что мужик, изучавший ее, оказывается весь в саже, то вольер случайно откроют и молодые псы тут же рассыпаются по псарне, мешаясь под ногами. Сильного вреда от этого не было, скорее уж неприятные неудобства.       Вся эта свистопляска закругляется только ближе к ночи. Дом вывернут наизнанку и ничего, естественно, не нашли, кроме зарегистрированного охотничьего и не совсем оружия. Когда близнецы проходили мимо, Рома наблюдает за ними, а после говорит:       - Приезжайте после смены, велю вам солянку сварить, - так сказать, благодарность за целый паркет.       Они слышали фразу мужчины, но неопределенно хмыкают, синхронно кивая головами. Раз пригласили - заедут как-нибудь, обязательно. Может быть и не сегодня. Дом, наконец, опустел, только Ангелина ходила и причитала, какие нелюди весь дом переворошили. Следователь и еще пара людей собирались последними. Для Весталисы этот обыск оказался один из самых выматывающих в карьере. Она в принципе не любила большие дома из-за того, что здесь слишком много вероятных тайников и находок, но сегодня еще и нужно было проделать свою работу как надо, чтобы в дальнейшем у обвинения не было вопросов к тому, что со стороны следствия было сделано все в лучшем виде. А потому, Веста немного лениво собирает кипы бумаги протокола осмотра, дает Роману и его адвокату ознакомиться с документами и подписать. Рома подписывает последние документы.       - Оставайтесь чай, хотя бы, попить, - Рома по взгляду понимает, что не положено, только пожимает плечами, - передай Альку, чтобы руки и язык при себе держал. Если получится.       - Ему бесполезно говорить это. - усмехается устало. Белый знал, что у цыгана слишком длинный язык и он за это уже скорее всего отхватил. Но хотелось передать ему хоть что-нибудь. Роман мягко пожимает женскую руку, прежде чем проводить их до машины.       Накидывая пальто рыжая уходит в морозную темноту. Немного постояв на крыльце, девушка полной грудью вдыхает морозный воздух. Хорошо. И правда, как будто к родителям в гости приехала. Впереди мигнула фарами машина дежурки и приходится двинуться в ее сторону. Не поедет она сегодня уже ни в какое управление, просто начнет работать завтра пораньше.       Мужчина возвращается в дом, к Вороне, садится рядом с ним за стол, просит Ангелину сварить кофе.       - Что скажешь?       - Хуево все, что скажу, улик дохуя, обвинение нормально выстроено, но подкопаться есть к чему, подкапываюсь. Мурановы, черти рыжие, что-то сделают, скорее всего.       Рома только вздыхает. Ворона никогда не умел подбадривать, что с него взять. Ангелина ставит на стол кофе, Белый смотрит на него, а затем встает, чтобы сходит за бутылкой и бокалами для виски. День, наконец подошел к концу, осталось только ждать результатов, а затем и суда.