Откровения

Здоровье – не шутки, а повод для них.

      – ...А я ему говорю – так много курить вредно! И знаешь, что он мне сказал? Что у него есть веский повод курить! Вот что это за повод, а? Лосяш, ты не в курсе?       Вопрос Совуньи застал врасплох.       – Вы что-то сказали?       Та всплеснула руками, перепачканными мукой, отчего белые хлопья посыпались на пол и часть стола.       – И ты туда же! – справедливо возмутилась женщина. – Что Пин меня не слышит, что ты! Да что с вами такое?! Рассеянные какие-то стали в последнее время! Опять по ночам вместе что-то изобретаете?       – Нет, нет, моя дорогая! – поспешил оправдаться Лосяш перед ней. – Наоборот, мы уже недели три заняты разными проектами.       – Тогда это отличный повод повлиять на него! – забыв о замесе теста, Совунья подняла вверх указательный палец. – Тебя-то Пин должен послушаться. Как-никак, вы же друзья!       – В чём именно послушаться?       Она закатила глаза, но повторила:       – Пин в последнее время слишком много курит! Я хочу, чтобы ты нашёл способ повлиять на него! Ты же не хочешь, чтобы он слёг с раком лёгких?!       Совунье удалось затронуть нужную струну этой фразой. Представив себе Пина лежащим в гробике любимых им чёрно-красных тонов, Лосяш невольно поёжился. Поднялся из-за стола, где занимался дегустацией варенья для начинки пирожков. С сожалением посмотрел на банку, где осталось ещё около половины.       – Получишь две, если сможешь уговорить Пина бросить курить! – заметив направление его взгляда, пообещала Совунья.       Лосяш мигом воспрянул духом. Не только после её слов, но и от мысли, что нашёлся повод зайти к другу, у которого он не был с памятной ночи просмотра порнушки.       То есть, почти три недели назад.       Шаги к ангару Пина он направил сразу, едва выбрался из дома Совуньи, пропахшего насквозь запахами теста и первых пекущихся булок. На миг оглянулся, вздохнул, но изрядная порция слопанного варенья убедила повременить с дегустацией пирожков.       До прибрежной косы, где располагались дом и рабочий ангар Пина, учёный дотопал за четверть часа. Покосился сперва на ангар – ни звука, затем на лабиринт из груд металла поодаль – тишина. Рискнул подняться на лифте до дверей дома и побарабанить в дверь.       Стучать пришлось недолго. Просто потому, что в какой-то момент снизу прозвучало:       – Лосяш?       Вздрогнув от неожиданности и обернувшись, учёный заодно ощутил, как одна нога поехала вбок с подставки лифта, попытался ухватиться за поручень. От смены центра тяжести вступила в силу мощь тяготения, и Лосяш кулем грохнулся с площадки. Угодив точно на руки вовремя поймавшего его Пина.       – Ты что здесь делайт? – хрипло осведомился тот, судорожно пытаясь перехватить коллегу поудобнее.       – Вас... ищу, – помимо воли краснел Лосяш. Ещё бы: мало того, что его впервые держали на руках – крайне неудобная позиция, того и гляди, грохнешься со свободной стороны, вот и приходится цепляться за шею механика, – так ещё этим кем-то оказался именно Пин.       – Я покурить отходиль на пирс, – пояснил тот, наконец подхватив Лосяша так, что руки уже не зудели из-за неудобной позиции.       – Покурить?! – учёный враз напрягся, вгляделся в лицо товарища – и отметил, что тот полуголый и мокрый. – Позвольте, друг мой, а почему вы ещё и?..       – Искупаться заодно решиль, – угадал Пин его недосказанный вопрос.       – Но ведь октябрь на дворе, уже холодно!       – Для меня – нет. Ладно, идём, – механик осторожно опустил Лосяша с рук, перевёл рычаг лифта на положение "вниз". – Коли ты зашёль, я найти нам, что выпить.       – Буду премного вам благодарен, друг мой любезный! – учёный поёжился: одежда с левого бока, которым он недавно прижимался к мокрому от воды торсу Пина, неплохо намокла.