Откровения

Предупреждён – значит возбуждён.

      Целовались жадно. Упорно, пылко. С нотами отчаяния, желания доказать отличие от раннего мнения, с досадой от неверия в иной лучший ответ. Отдаваясь процессу сполна, без остатка. Льнули всем телом, прижимаясь столь тесно в объятии, что заболела грудная клетка. Сообщая сим методом, что нуждаются в нём и готовы отдаться в ответ со всеми потрохами. И эта отдача трогала до слёз.       Первый вдох после разрыва поцелуя показался Пину жёстче наждачной бумаги. С надрывом втянув воздух, он пару раз кашлянул, прочищая трахеи, слышал, как напротив дышат не менее тяжело, прижимаясь лбом к его лбу.       – Ты ведь... хотел меня, – прозвучал между рваными вздохами утвердительный хриплый шёпот учёного. – Поэтому... часто курил.       – Ja, – он попытался сфокусировать взор на глазах Лосяша, но всё плыло и было нечётким из-за критически близкого расстояния. – Думаль заглушить никотином мысль о тебе.       Горячий хриплый выдох в лицо, теснее прижались бёдрами к его бёдрам, хотя казалось – ближе просто некуда, если только полностью вплавиться друг в друга.       – Теперь я... буду вашим... никотином,.. друг мой... желанный, – с нетерпеливым постаныванием тяжело прохрипел Лосяш ему в лицо. Попытался снова впиться губами в губы, но изобретатель вскинул руку, прижав пальцы ко рту того.       – Придётся тогда ночевать у меня, – окончательно съехавшим на низкие ноты голосом предупредил он.       – Ночевать в столь заманчивом месте, где можно что угодно приспособить для секса или работы, только в удовольствие! – мурчащим тоном вкупе с хитрой ухмылкой выдал учёный к полной неожиданности товарища, в нетерпении потираясь пахом о бёдра того.       – Ты предупреждён! – ощущая, как его заводят подобные выходки, рыкнул Пин и рванул коллегу за собой.       Старый, потрёпанный, без одного подлокотника, но вполне устойчивый диван в углу с готовностью принял обоих гениев на свои пружины, скрытые замшевой обивкой. Повалив на них партнёра, механик в нетерпении начал избавлять того от одежды. Рубаха быстро отправилась вслед за свитером, вскоре к ним присоединились брюки.       – Чёрное бельё? – Пин приподнял одну бровь, ибо помнил, как в прошлый раз его партнёр щеголял в белых трусах.       – Ну, да, – ничуть не смутились под его взглядом, стягивая те в одиночку. – Нормальный цвет, строгий.       – Ты же светлий тона предпочитайт.       Лосяш раздражённо нахмурился, в нетерпении – член уже болезненно ныл, требуя ласк – притянул механика ближе.       – Без разницы, какого цвета у меня бельё! – негромко возмутился он. – Друг мой, давайте перейдём к делу!       – А как ты хотеть? – внесли кое-какие коррективы в запрос. – Как в прошлий раз или внутрь?       – Как вы хотите!       В глазах Пина отразился тот же опасный огонь, какой мелькал ранее.       – Тогда держись крепче! – нагнувшись, шепнул он учёному, поцеловал в губы и поднялся, дабы отойти к тумбе, заваленной всевозможными деталями и инструментами. В нижнем ящике которой, как заметил краем глаза Лосяш, валялся тюбик вазелина, уже початый. Пока с тем возились, он предпочёл хоть немного надрочить себе, дабы возбуждение не схлынуло не вовремя. Однако вернулись быстро, на ходу размазывая вазелин по пальцам, уселись сбоку от учёного.       – Я начну? – тихо предложил Пин, второй рукой разведя ему шире колени.       – Разумеется, друг мой! – мигом дали согласие. – Только одна просьба.       – Какая?       – Нагнитесь ближе.