Время

Часы не показывают время,

а символизируют его.

Авессалом Подводный

Хэвон проснулась от того, как интенсивно её растрясывала Джинсоль. — Ты плачешь? Хэвон быстро проверила пальцами мокрые щеки. Кожа была красноватой и влажной. — Нет, абсолютно, — она попыталась сделать вид, что все нормально. Когда она услышала то, что не должна была, слезы полились сами собой. Джинсоль поставила перед кроватью чемоданчик и присела на него. Хэвон приподнялась на локтях и не сразу обратила на него внимания, думая, что та стоит на согнутых ногах. — Можно мне помочь тебе? — неуверенно начинает та. — Как? Наверное, самая лучшая помощь от посторонних это отставить меня от хранительских дел. Только самостоятельно я могу с этим справиться. Хэвон не понимает, какую помощь может дать дитё сакуры? — Ты слишком загоняешься. Позволь просто добру проникнуть в твою жизнь и все пойдет в гору! — А я по твоему мнению абсолютное зло? — бесчувственно перебивает Хэвон. — Нет же, я не об этом. Просто... Тебе стоит открыться этому миру! И он сам поможет тебе, — шепотом заканчивает Джинсоль, обводя грустным взглядом Хранителя. Её рука ненавязчиво ныряет под одеяло, забираясь под простую рубашку. Для Хэвон это настолько откровенно, что она назвала бы это тактильным поцелуем. Джинсоль поднимается пальцами по утонченной талии и останавливается на механизме. Внутри словно создаётся ещё одна вселенная. Звёзды рождаются и сгорают, умирая. Хэвон делает глубокий вдох, и закрыв глаза ложится в постель. Джинсоль тихо-тихо запевает нежный мотив песни на неизвестном ей языке. В то же время Хэвон чувствует, как бродят её пальцы по цифрам, стрелкам, раме. Изучают её изнутри. Сейчас она выглядит такой слабой. Хранитель свободы бы сказала, что так и выглядит безгранично открытая душа. Когда сладкая колыбельная заканчивается, Джинсоль оказывается необъяснимо близко. Хэвон буквально дышит ей в глаза. Привставши, она цепляется руками за её шею. — Постой-ка, — Джинсоль резво отстраняется. — Что это за чемодан? Может у неё и проблемы с путешествиями во времени, но точно не с памятью — идентично такой же чемодан несли и для Второго Хранителя. — Ты всё-таки пришла из Управления? — недоверчиво говорит Хэвон. — Нет! С чего ты взяла? — Вижу я все по твоим глупым глазам, — кричит она, переглядываясь с чемоданчика на Джинсоль и обратно. — Ты все неправильно поняла! — Значит в чемодане то, о чем я думаю? Тишина зашивает им рты. — Что за шум? — в палату врывается незнакомый мужчина. Под его халатом просвечивается строгий костюм. Их застали врасплох так внезапно, что Хэвон тут же спряталась под одеяло, а Джинсоль в буквальном смысле рассыпалась лепестками сакуры. — Детище в палате Хранителя? Какая гадость, — он неуважительно отвернулся, замахав руками. — А это я пожалуй за-бе-ру! — по слогам продолжает тот, медленно подхватывая в подмышку чемодан. Хэвон оставляла видным для гостя лишь линию глаз, продолжая прятаться под одеялом. — И что вы собираетесь делать? Вы же знаете, что без благословения механизм не передать! Мужчина встаёт прямо напротив её койки, складывая руки в замок и снисходительно глядя сверху вниз. — Конечно. — у него бархатистый и заманчивый голос. — Но поверите ли вы мне, если я скажу, что пришел не за ним, собственно? Меня больше интересуете вы, чем какие-то часики. Хэвон сжала зубы. Ещё после показательного отвращения к мелким существам ей перехотелось дышать одним воздухом с этой персоной. — Я хочу предложить вам новую структуру работы. Она позволит сделать механизм отдельным, материальным. Вам больше не придется терпеть эти боли в груди, — он ехидно посмеялся, затем откашлявшись. — Это во многом облегчит вашу жизнь, что думаете? «Сделать механизм отдельным» — страх для Хранителя Времени. — Но вы не можете разлучать механизм от Хранителя. — Почему же? — он пригладил свою бороду. — Вспомните Хранителя Свободы: его артефакт меняется только от его собственного желания. Связь можно и разрушить, и воссоздать. — Да, но Первый Хранитель давно не менял артефакт для более крепкой связи. Таинственный мужчина продолжал наглаживать бороду и вминать рассыпанные цвета сакуры. — Вы правы, крепкая связь это важно. Но как показывает практика, даже хорошо обоженная глина трескается. «Юна» — сразу же засигналило в голове. — Мы же предлагаем вам все удобные условия. — Но что насчёт меня? — опомнилась Хэвон. — Вам остаётся лишь подумать об этом предложении. Он захлопывает дверь с внушительным самодовольством. Что-то здесь не так. Хэвон начинает прокручивать его недоговоренные фразы. Вся суть их затяжного туманного диалога заключалась в кулаке — Хэвон не будет жить. Механизмом будут руководить люди из Управления. Ведь для Хранителя это сердце. Не будет его, не будет и жизни. В конфетке с яркой упаковкой оказалось слишком рома.

🌸🖇️⌛

Девушка аккуратно разбивает в миску четыре яйца, превращая их в омлет. Обед аппетитно трещит и брызгается маслом на сковородке. Отойдя от плиты, она заваривает расписной чайничек, наполняя его зелеными листьями. Подобного ему такому нет — он был эксклюзивно выполнен Вторым Хранителем в качестве подарка для Третьего. Тонкой высокой струйкой льется чай в чашку из того же сервиза. Омлет, чай и пряники в корзинке ставятся на стол прямо перед Джинсоль. Лили садится напротив, складывая руки в ожидании. — А ты не будешь есть, дорогая? — удивляется она, глядя на Юну. Та отрицательно закачала головой. — Ну ладненько. Джинсоль, пей чай, а то остынет. Она учтиво кивает и делает глоток. Секунда, и из неё неконтролируемо выходят все истории о том, что произошло за последние два дня. "Чай с сыворткой правды?" — негодует Джинсоль, продолжая неостановимо болтать. Так быстро, что ничего и не разобрать. — Тише-тише, — шепчет Лили, прикладывая палец к её губам, — Это я уже слышала. Джинсоль все ещё тараторит, но уже шепотом и едва слышно. Юна непонимающе смотрит на все представление, даже не пытаясь разобрать речь дитя сакуры. — А вот ту поподробнее! — Третий Хранитель убирает палец, начиная внимательно вслушиваться в непрекращающийся поток речи. Джинсоль слабо верит, что что-то из этого можно разобрать, но эмоции на лице Лили меняются также быстро, как и льется поток слов. Джинсоль кажется, что её челюсть скоро онемеет, так и не попробовав вкуснейшего омлета. Второй Хранитель аккуратно посмеялась в ладонь. — Ну всё. Хватит. Дитя сакуры блаженно выдыхает. Кажется, она до вечера больше не заговорит. — Плохи дела, — резюмирует Лили. Джинсоль кивает, забивая рот омлетом. — Так а что с чемоданом? — напоминает Юна. Та пропускает тихое "Ой!". Его забрал тот странный мужчина! — Значит, чемоданчик снова не у нас... — Снова? — Юна удивилась на её слова. Она была одним из самых молодых Хранителей. — Когда создавалась Небесная, — начала Лили, — первым, кому вручили силы стал Хранитель Свободы. Все существа, ветер, солнце, растения — все они должны быть свободны и в правах разгульны. Поняв, насколько прекрасен мир создали и должность по охране этого изящества, — она перевела взгляд на Юну. — Красота должна быть истинной — третьим стал Хранитель Правды, чьим приемником я сейчас являюсь, — после отступления она прокашлялась. — И когда в Поднебесной узнали, что ничто не вечно, им понадобился и тот, кто сможет контролировать время. Казалось бы, такой важный элемент, но был создан самым последним. Джинсоль улыбнулась. — И ещё, — прожевав омлет, говорит она. — Когда я навестила Хэвон после трансгрессии, она сказала, что у Второго Хранителя вроде бы нет механизма, но я отчетливо видела бегущего к вам механика с чемоданчиком, когда вы пытались вернуться в Очаг. — Юна внимательно слушала её, наклонив голову. — И налейте мне обычный чай! — Это действительно так. Лили встала из-за стола с недовольным вздохом, чтобы налить нового чая. — И если я не ошибаюсь, то механизм Хранителя Времени самый дорогой в обслуживании, — продолжает Юна. — Может поэтому они хотят отказаться от неё? — Бред какой-то, — фыркает Лили и ставит кружку обычного чая перед дитем. — Вернемся к чемодану. Так вот, тогда и был создан чемодан для расстроения механизма Часов одним из знакомых механиков первого Хранителя Времени. Этот человек и помогал ему. Чемоданчик использовался для безболезненной починки затворов и прочих дел, знаете, — продолжает Лили. — Ну и тогда Управление сказало, что необходима лицензия на этот прибор, которую они, конечно, не выдали и изъяли. — Для чего? — не понимает Юна. — В своих целях, конечно, — отвечает Джинсоль. — Кстати, а тебя не хотят с поста согнать, Лили? Она была Третьим Хранителем в четвертом поколении, в отличии от Хэвон в пятом, Юны в шестом и Первого Хранителя в восьмом (тут нужно сказать, что этот Хранитель вступил в должность раньше всех). Лили успела побыть коллегами вместе с Хеён. — Пусть только попробуют. Я им свой Граммофон вместо будильника включу. — А разве он не работает только на ложь? — сомневается Джинсоль. — А разве необъяснимое желание согнать Хранителя с места это не ложь? — Справедливо, — соглашается Юна. После затяжной тишины, Лили наконец вздохнула: — Вам пора. Покидать яркую и гостеприимную резиденцию Третьего Хранителя становится невероятно грустно. — Может напоследок послушаем Граммофон, Лили? Артефактом Третьего Хранителя служил медный граммофон, любезно оставленный прабабушкой Лили. Из него можно было услышать тихую ложь, которую предстоит услышать от кого-либо, заглушенную громким-громким вальсом. Нужно внимательно вслушаться, чтобы разобрать слова. Иногда это может очень помочь в будущем. Дом Третьего Хранителя так же был небольшим, а каждая стена имела свой цвет. На чердаке и располагалась пустая комната с небольшим столом из темного дерева и граммофоном на нем. Лили, Юна и Джинсоль после недолгих раздумий поднялись туда. Особенностью граммофона было то, что в нем всегда стояла одна и та же пластинка, которая, казалось бы, никогда не закончится. — Напрягите слух, — предупреждает Лили и спускает иголочку на пластинку. Из трубы послышалась певучая, неспешная мелодия вальса. Юна бы так и затанцевала, но между нот начали проскакивать хриплые слова, будто аппарат неисправен. — Нет, абсолютно... — Хэвон... — шепчет Джинсоль, от чего остальные непонятливо переглядываются. — ...чемодан...у нас...да, Сольюна... — Так ты наврала мне утром? — возмущается второй Хранитель. Лили отводит взгляд, а Джинсоль пригрозила им обоим кулаком, так как сообщение ещё не кончилось, и сейчас они могут пропустить что-то важное. — Тише, вы! — ...совершенно безопасно... Вальс становится громче и громче. Катушка прекращает вращаться и мелодия пластинки затихает. — Ты олицетворение Правды, почему ты наврала мне утром? — тут же начинает Юна. — Я не хотела. Так было бы лучше, ты же понимаешь... — Когда утром? — Лили и Юна оборачиваются на Джинсоль, не придавая этому значения. — Ладно, ничего... — Нет, Лили, ещё как чего! — Мне кто-нибудь что-нибудь уже объяснит! — взывает дите. Хранителям приходится прекратить спор. — Нам пора... — говорит Юна, и им с Джинсоль приходится покинуть Очаг Лили.

🌸🖇️⌛

Хэвон натягивает резинку для волос и закидывает в потолок. А затем ещё раз. И снова. Ну а после становится невыносимо скучно, да и резинка упала за пределы кровати, а ей слишком лень вставать. Хэвон прикована к этой комнате словно преступник — холодный металл сковывает худую щиколотку. Быть Хранителем так унизительно, о чём думает она. Сначала лазарет, потом люди с брошюрками и чистыми намеками... А сейчас темница какая-то. Хэвон тяжело вздыхает и встает к окну. — А Джинсоль ведь как-то отсюда прыгнула... — шепотом вспоминает она. Прыгнула и рассыпалась в лепестки. Как и доверие Хранителя к ней. Она буквально принесла чемодан нужным людям в нужное место, обретя Хэвон на гибель. Она снова вспоминает в голове, что передать механизм без благословения невозможно, но как те люди собираются передать его невесть кому? То есть просто разделить их. Хранителю нужно будет благословить свой же механизм? Хэвон разворачивается, окинув грустным взглядом свое жилище. Прикрыв глаза, ей бы хотелось увидеть сейчас родной пыльный, бардачный Очаг с Часами в пристройке. Но перед ней лишь простая кровать с тяжелым белым одеялом, усыпанным цветами сакуры. Она подходит к постели, начиная сметать лепестки на пол. Они такие нежные и красивые, что скоро завянут. "Хрупкий и прекрасный, — вспоминает Хэвон слова Юны. — Единственное, что крепко в этом бренном мире — древо сакуры" . Проявив необъяснимое сострадание, ей захотелось собирать лепесточки в ладонь, как самые красивые ракушки. У Хэвон нет даже самой маленькой баночки или мисочки, чтобы сложить их туда. Скатившись по одеялу вниз на холодную плитку, она принялась раскладывать цветки с кровати в самом красивом рисунке на полу. Подбирая по размеру, очертанию формы, степени увядания. Привстав на колени, Хэвон двигается дальше, чтобы уместить все. От Джинсоль осталось так много! Лепестки вырисовывают розовую тропинку от постели и до самого окна. — Почти как красная дорожка, — смеётся Хэвон. — Только сакуровая... Босыми ногами она пробегает по ней туда-обратно, радуясь как ребенок. Будто она хранитель сакуры, а не времени. С осознанием становится уже не так беззаботно и весело. Хэвон присаживается посреди короткой тропинки, обняв колени. — Хеён... Если бы ты знала, что все так обернется, ты бы не дала благословение, да? — шепчет она. — Кажется, моя очередь передавать пост и благословлять... Но я в неизвестности и очень боюсь. Я даже не знаю, кто будет приемником. Хеён, тебе было страшно покидать своё место?... У Хэвон так много вопросов. В глазах скапливаются слезы и она запрокидывает голову. — Я очень постараюсь. Твои надежды не должны оказаться напрасными. Она не может поверить, что когда-нибудь все это преодолеет. Более реалистичным ей кажется вариант передачи поста. Так она не будет чувствовать вины и тяжести. Хэвон не будет чувствовать ничего, если не выберет перерождение. Продолжать эту жизнь стало невыносимо тяжело. Смахнутая слеза мочит розовый лепесток. Он словно набухает и клеится к остальным. Ощутив рукой материю похожую на шелк, Хэвон удивлено встает, глядя на весь процесс широко раскрытыми глазами. Её "сакуровая" дорожка быстро превратилась в широкое полотно. Хэвон тут же сообразила, что по нему можно спуститься вниз и бежать. Накинув принесенный Джинсоль пиджак, так как это все оставшиеся её вещи, она побежала к окну. Привязав один край розового полотна к ручке окна, Хэвон сбросила второй вниз. Конец не доставал до земли, что ей придется пролететь пару метров. Все же лучше, чем прыгать с пятого этажа. Но не тут то было. Цепь, соединяющая Хэвон и ножку кровати, не давала ей свободы. У неё не такие уж и сильные руки, чтобы надломить дерево. — Гадость-то какая у меня жизнь, — взвывает Хэвон, ведь простор был так близко. Тут ей никакие хранительские силы не помогут. Поняв, что все это оказалось бессмысленно, Хэвон, скомкав, закинула полотно обратно, дабы не вызывать лишних вопросов, и обессиленно легла в постель. Как в Управлении все продумано — лишний раз не подышишь.

🌸🖇️⌛

— Скромнее себя веди, — ругается Юна, когда Джинсоль слишком громко стучит кольцом по двери. Очаг Хранителя Свободы был похож на уютный домик в деревне, поставленный посреди идеально ровной и зеленой травы. Прямо райский уголок. Перед ними раскрывается забор. Хозяйка стоит напротив, поливая неопознанный гостями цветок. — Мило тут у тебя, — вместо приветствия говорит Джинсоль. — И цветочек красивый. — поддерживает тему Юна. Джиу улыбается, склонив голову. — Сама такой вид вывела! Скоро он вырастет, достанет корни и улетит, подобно вольной птице. Лицо второго Хранителя немного скривилось, но Джинсоль тут же его выровняла. Да, Хранитель Свободы была специфичным человеком. — Проходите, — приглашает она. — А где Лили? — Э, Лили? — Джинсоль переглядывается с Юной. — Мы только что у неё были... — ...и не взяли с собой. А ведь у нас такая благородная миссия! — Какая? — искренне интересуется Джиу, отставив лейку. Юна решила взять всё в свои руки, потому что дитя поклялось больше много не болтать (она просто боится, что не сможет остановиться). — Хранитель Времени проживает сейчас тяжелое время и ей нужна наша помощь, — как удивительно, что все уместилось в несколько слов! — И как ей следует помочь? — уточняет Джиу. — Об этом даже мы не подумали. Джинсоль начинает интенсивнее думать. — А где сейчас сама Хэвон? — В лазарете, — в один голос говорят те. Первый Хранитель удивленно раскрывает глаза и бежит в дом. — Ну чего вы стоите? Нам же нужно что-то делать, — разводит руками Джиу. Юне так непривычно видеть её серьезной и сосредоточенной, что она сначала стоит как вросшая в землю, а после дергается от толчка Джинсоль. Дом Джиу изнутри кажется обширнее, чем есть снаружи. В углу рядом с окном стоял стол, а на нем роскошный корабль в бутылке. Это и был артефакт первого Хранителя. — Какая красота! — Джинсоль подбежала к столу, разглядывая артефакт. — Эй, эй! Осторожнее! — ругается Джиу и выхватывает бутылку из рук дитя. Юна круглыми глазами смотрела на кораблик и внимательно изучала его составляющие. — И как его только туда засунули! — Сейчас, Юна, придется вытаскивать. Никто из гостей сначала не понял. Джиу пронесла корабль в бутылке перед их глазами, словно они увидят его в последний раз. А затем отвернулась. Пара секунд магии рук и макет корабля был спасен из заточения. — Ого, — удивляется Джинсоль. — А зачем? — Как зачем? Вы поплывете на нем спасать Хэвон. — Поплывем? — повторяет второй Хранитель. Джиу уверенно кивает. — Он же такой маленький, как мы на нем поместимся?! — восклицает Джинсоль и выхватывает корабль из рук той. Но не тут-то было. Дитя сакуры начало стремительно уменьшаться. Как раз до тех размеров, какие способен принять на себя макет корабля из бутылки. — Теперь поместитесь, — вздыхает Джиу. — Я же не договорила. И вам следует помнить, что я все-таки Хранитель! — она подмигивает Юне и опускается, чтобы поднять Джинсоль с пола и уместить на ладони. — Мне моих сил хватает не уменьшаться, когда я держу корабль, а вам это только на пользу. Расположитесь на макете, а я отправлю его в плавание. Ни о чем не волнуйтесь, он сам доплывет до четвертого Хранителя. Она спускает Джинсоль на корабль, а затем подбадривающе глядит на Юну. Её очередь уменьшаться. Через неуверенное прикосновение было видно, что она не очень горит этой идеей. — Нам нужно забрать Хэвон на корабль и приплыть обратно? — уточняет Юна перед тем как уменьшиться. — Всё верно. Зажмурившись, она наконец касается корабля. Она ожидала, что это будет болезненно и неприятно, но все обошлось. Джиу аккуратно подхватывает её и ставит рядом с Джинсоль. Она знает, какая бывает тряска, когда ты микроскопических размеров, поэтому плотно держит корабль и медленно передвигается в сад. За домом Джиу находилось небольшое озерцо, перетекающее в речку. Оно было оранжевого цвета, а вода оттуда имела цитрусовый привкус. Закатные лучи окрашивали его в розовый по вечерам. Джиу спустила корабль на воду, помахав на прощание. А сейчас ей предстоит заняться отваром, который вернет их в нормальную величину, и возможно, для этого потребуется новый вид растений!

🌸🖇️⌛

Все произошло так быстро, что Джинсоль и Юна не успели осознать, что сейчас плывут неизвестно куда. Точнее, плывут спасать Хэвон из лазарета, но как туда попасть оставалось загадкой. Джиу сказала ни о чем не волноваться. Юна вышла на палубу, наблюдать за морскими пейзажами. После того случая с артефактом она ни разу не забоялась за него, отойдя на большое расстояние. Просто это стало посредственным. Она все ещё не знает, кто осмелился на такую дерзость. Но кроме неё и Управления в Очаг попасть никто не может. Работа Хранителя стала слишком непредсказуемой, ведь раньше это была безмятежная жизнь отшельника. Наверное, Юна не волнуется из-за того, что следует волноваться только за Хэвон, спасшей ей жизнь. И Джиу, которая отправила свой артефакт без лишних колебаний в дальнее плавание ни чуть не боится за свою жизнь. Она не может быть глупа, чтобы так с ним распрощаться. Скорее всего, Джиу просто понимает каково это Хэвон. — Грустишь? — со спины подходит Джинсоль, облокотившись о борт. — Или о чем-то думаешь? — О четвертом Хранителе, — многозначительно вздыхает она. — Думаешь, она сама виновата? Или ей просто не повезло? — В прошлом месяце Управление было очень требовательно к ней. Бедная и забегалась так, что механизм вышел из строя. Поэтому тут не про удачу и виновата-не-виновата. Ветер колышет пряди у её лица. Солнце дает намеки на закат. — Мне кажется удивительным, что даже при такой раздробленности Хэвон все ещё на ходу. Ты видела её механизм? — Юна на это отрицательно покачала головой. — Это же просто невероятно, что ей хватает сил просто жить! Думаю, что любой бы уже сдался. — Она не хочется упасть носом в грязь перед Хеён, — пожимает плечами Юна. — Ты так считаешь? Её ведь уже давно нет. С того момента как Хеён передала пост, — тихо смеётся Джинсоль. — Может, она выбрала перерождение? Или просто наблюдает за всем сверху. Та внимательно слушает. — Я даже не знаю, как буду думать о передаче поста, а Хэвон тычут этим в нос. Ей слишком дорога эта работа, и Хеён была её идолом. — Она старается изо всех сил. — заключает Джинсоль. Вода розовеет, а ветер задувает сильней. Их судно неспеша плывет по течению. — Что мы будем делать, как только достанем Хэвон из лазарета? — напоминает Юна. — Нужно разобраться с механизмом раньше, чем это сделает Управление. Жалко, конечно, что мы упустили чемоданчик... Глаза Хранителя удивленно расширились: — Ты хочешь его извлечь? — Нет, конечно. Ну он же был создан помощником первого хранителя Времени. Может, там есть то, что поможет нам подлатать Хэвон. — А сможем ли мы отвезти её в свой Очаг? Мы же как-то перемещаемся по Очагам других хранителей. Или её врата не пустят, ведь она без пропуска... Стоп, ты же как-то переходишь... Юна задумалась. Джинсоль хихикнула и оставила вопрос без ответа. — Мне кажется, на корабле мы её без проблем провезем.

🌸🖇️⌛

Смотреть в белую стену стало невыносимо — голова закружилась. Хэвон развернулась к окну. Она легла в постель прямо в пиджаке. Апатия её победила. Раскрывать веки не хотелось, солнце жгло глаза. Ей пришлось преодолеть себя, чтобы встать с кровати и закрыть жалюзи. Цепь на ноге трещала в ритм её шагу. Из розовых слоев полотна торчала маленькая мачта. — Что это? Хэвон раскрыла полотно. Да там целый корабль! — Вау! Она совершенно не знает откуда он, но стоило Хэвон взять его в руки, и её конечности стали стремительно уменьшаться. От испуга она закричала. По мере её трансформации в размере, Хэвон стала разглядывать таких же маленьких человечком на палубе корабля. Это же Юна и Джинсоль! Она упустило тот момент, когда корабль стал больше неё и взбираться на него стало проблематично. — Хэвон! — радостно кричит Юна. Джинсоль уже скидывает веревку, по которой Хэвон карабкается наверх. — Что происходит? — но вместо ответа получает объятья. — Хаха, ладно. Спасибо, что приплыли за мной. Но после Юна все же утоляет её жажду. — Джиу нас уменьшила! — И мы приплыли сюда на корабле из бутылки, — подхватывает Джинсоль. — Ого. Юна утверждающе кивает. — И сейчас мы хотели бы приплыть как-нибудь к тебе в Очаг. Мы не знаем как, ведь даже не разобрались с управлением корабля. — Но вы же как-то сюда приплыли, верно? — уточняет Хэвон. — Думали об этом или преследовали эту цель? Что-то же вы делали? — Нет, Джиу сказала ни о чем не думать, — пожимает плечами Джинсоль. Хэвон задумалась. К её удивлению, корабль уже шел по пути с ветром. На чем работала вся эта схема оставалось только догадываться. — Это же корабль Хранителя Свободы... Значит, и корабль свободен. И ничего ему не грозит. Свобода была в спасении, а теперь в приближенности к Очагу... — размышляет она. — Всё правильно, корабль сам найдет курс, следуя духу свободы. — Очень на это надеюсь, — заключает Джинсоль.