Наказание и Искупление

Родион проснулся от шума радиопомех, нависающих над ним. Несменная улыбка радио-демона растянулась ещё шире, когда он заметил, что Родион, побледнев от неожиданного ужаса, очнулся, наконец, ото сна. Тут же оживившись, Аластор громко и четко, с толикой какого-то неимоверного веселья, воскликнул: – Вы проснулись! Рад видеть вас снова с нами, Господин Раскольников! Вжавшись в кровать ещё сильнее, Родион натянул одеяло на глаза. Он не какого чёрта это бордовое недоразумение хочет от него, и хотел просто откреститься ото всех, выгнать этого остолопа из комнаты и снова провалиться в пучину снов, пусть и не совсем спокойных. Но под ногами радиоведущего, так нагло вторгнувшегося в комнату нового постояльца, проскочила неизвестная девочка. Огромный глаз обрамлял почти все её лицо, а зрачок по отношению с глазом был насколько крохотным, что казался просто песчинкой. Молниеносным движением она вытащила мужчину из под огромного тяжёлого одеяла и поставила на ноги. Родион от неожиданности пошатнулся, но игла в руке "жучихи" предупреждала Раскольникова, что ей сейчас лучше не перечить. Он застыл, как вкопанный; все, что ему оставалось, это смотреть на Аластора с эмоцией полного недоумения, в надежде, что он прекратит это безумие. Снизу послышались обиженные вопли: – Ты в каком году одежду менял, мальчик?! В девятнадцатом веке?! – девочка ради наказания пырнула его иголкой прямо в ягодицу, чего Родион уже терпеть не мог: – Что за чертовщина?! Уйдите от меня все, все! Вы— вы—! – и с сдавливаемыми недовольными оскорблениями выбрался из номера. Аластор, невинно улыбаясь, с интересом проводил нервного гостя. Ему были одновременно и любопытны и противны такие люди, как Родион. Ничего не принимающие, трусливые и вечно угрюмые, они вызывали у Радио-Демона болезненно-нервное отвращение. Однако такие люди могли стать не толкьо неудачным украшением, но и полезной ячейкой информации... Сорвавшаяся было с места, чтобы догнать сбежавшего подопытного, девочка почувствовала, что ее поднимают за рубашечку. Аластор, приблизив малышку к лицу, произнес: – Нам пора, Ниффти. Он вернётся, а нам с тобой есть чем заняться в другом месте. Ты со мной? – с энтузиазмом закончил радиоведущий. Ниффти яростно закивала головой в знак согласия. Её простодушие позабавило демона, отчего он звонко засмеялся. Она вторила его хохоту и тоже истерически залилась смехом. Тень Оверлорда заволокла обоих безумных демонов и они исчезли, словно их здесь и не было. Родион, в беспокойстве ероша черные волосы, не глядя по сторонам, шёл в сторону (как ему казалось) главного зала. Там, он думал, должна быть Чарли, а она точно поможет ему. Родион, впрочем, не был уверен, в чём конкретно ему нужна была помощь, но все равно бежал в ее сторону. Вот он уже переступил порог зала, как услышал громкую ругань. Не желая впутываться в то, что его не касается, он ещё сильнее спрятал глаза. Но скрыться у него не получилось. Хаск, как обычно стоящий за стойкой, окликнул Раскольникова и подозвал его к себе. Родион с разочарованием посмотрел на друга, но все же подошёл. Только бармен открыл рот, дабы что-то сказать, со стороны послышался грозный женский голос: – Проснулся наконец! А кто помогать будет? – Хаска перебила еще незнакомая Родиону девушка. Крест на её левом глазу угрожающе блестел, а огромный бант, закрепляющий сероватые волосы, заострился. Приподняв одну бровь, Раскольников в недоумении смотрел на девушку. Хаск встрял в разговор. – Уймись. Тем более, что мы ещё даже не начали подготовку, – он посмотрел на Раскольникова, – Садись, дружище, стаканчик пропустим. А то с этой занозой ни одного нормального разговора не получится. Приглашающим жестом бармен пригласил Родиона за стойку. Девушка, бросив гневный взгляд на кота, не стала отвечать на такую грубость и, пригрозив ангельским копьём, ушла. – Что она хотела? – Примостившись, Родион обратился к товарищу и протянул бледную руку навстречу стакану. Он удачно стукнулся о костяшки пальцев, расплескав несколько капель лёгкого коньяка. – Вегги? Да ничего особенного. Хотела заставить меня участвовать в завтрашней херне. Раскольников любопытствующе посмотрел на Хаска. Хаск закатил глаза. – Не спрашивай. Опять какой то бред, который Чарли устраивает каждую среду. Что-то наподобие игр или Викторин. Но иногда это театральные постановки..." - лицо Хаска исказилось в изнеможденной гримасе. Видимо, театральные постановки вызывали у кота особенные... эмоции. – С целью таким образом искупить ваши души? – Предположил Раскольников. – Да, что-то вроде того, – бармен запрокинул стакан и влил содержимое в свой желудок. Родион последовал его примеру. Эта перепалка заинтересовала его и Родион впал в глубокую задумчивость. Около четверти часа он недвижимо, задумавшись, сидел за стойкой, то и дело вливая в себя лёгкий алкоголь. Хаск не тревожил друга, только иногда подавал тот или иной стакан. За весь разговор ему вспоминалось, как они с Раскольниковым все таки познакомились. Он начал припоминать. В тот раз Хаска непойми как занесло в незнакомый ему до этого район. На удивление тихий и, по сравнению с Адом казавшийся Райским садом городок успокаивал расшатанные нервы бывшего шулера. Произошедшее накануне никак не хотело выходить из его головы, Хаск искал покоя и умиротворения в бутылке. Это, в конце концов, и привело вконец захмелевшего кота прямо сюда. Снующие вокруг люди, будто застрявшие во времени, не замечали антропоморфного кота посреди родных улиц. Лишь Малыши оборачивались, тыкали пальцем в опьяневшего и хихикали, пока их мамы уводили ребятишек подальше. Споткнувшись, Хаск плашмя упал на покрытую гравием землю, подняв пыль в воздух. Вставать не хотелось. В полудрёме он бессвязно бормотрал: – Чертов олень... Подменил же карту, я видел, что подменил... Или я подменил? Не помню... - мысли его под тяжестью алкоголя путались. Через некоторое время он почувствовал, как в правый бок его тыкают острой тростью. Недовольно пробурчав что-то себе под нос, Хаск попытался свернуться в комочек, чтобы незнакомец сдался и наконец отстал от него. Но человек продолжал клевать ему нервы этой чертовой тростью. Резко вскочив, чтобы преподать незнакомку урок, Хаск пошатнулся. Алкоголь ударил ему в голову, словно молоток. Вот-вот бы упал, если бы его не схватил и придержал за плечо тот самый незнакомый мужчина, который с минуту назад будил его тростью. Он надменно запрокинул голову. Что-то промелькнуло в чужом взгляде. Что-то, чего Хаск в тот момент понять не сумел, но крепко запомнил. Посмотрев друг другу в глаза, мужчины фыркнули и, расставшись, двинулись каждый своей дорогой. Однако незнакомец с тростью отчего-то обернулся. Усталым севшим голосом он окликнул его: – Как насчёт партии в дурака? Так Хаскер и Раскольников впервые встретились. "Да, все вроде бы правильно..." – А все таки подменил же, – ворчал бармен себе под нос, протирая и без того прозрачный, блестящий стакан.