Наказание и Искупление

Раскольников неспеша накидывал своё пальто на плечи. Мысли его были заняты предстоящим сеансом искупления. Тонкие пальцы перебирали пуговицы, не решаясь застегнуть их. Раскольникова мучил вопрос, на который он сам не мог дать ответа. Родион посмотрел на время. Был почти полдень. Мужчина вздрогнул. Молниеносным движением он схватил лежавший на прикроватной тумбочке мятый цилиндр и грубо натянул его на глаза. Вылетев из комнаты, быстрым движением руки он прикрыл дверь. Однако щелчка не последовало и дверь так и осталась осталась отворённой. – Все готовы? – приветствующие пронёсся радостный возглас Принцессы по головам каждого, кто пришел на сегодняшнюю встречу. Впрочем, у наших "героев" не было особого выбора. Единственный, но зоркий глаз Вегги проконтролировал, чтобы каждый постоялец отеля, каждый его работник присутствовал на этом мероприятии. Как ни удивительно, но она тоже была здесь, сидела подле принцессы Ада. Но её строгое лицо сменилось хмурым, когда она обнаружила, что на собрании нет нового постояльца. Того, которого она предупредила в первую очередь и за которым тщательно следила. Помасировав переносицу, она хотела было что-то сказать, но ее перебил довольный тон Хаска: – Ты умудрился забыть про среду? – до сих пор угрюмый, Хаск захохотал, отчего на него с недоумением зыркнул Энджел, искрометные шутки которого обычно не вызывали у бармена ни тени улыбки. Скрипнув зубами, паук прищурил глаза, но предпочел пока наблюдать, а необдуманные действия приберечь на потом. В ответ на хохот Раскольников только едва заметно улыбнулся. Он устроился рядом с единственным, кого знал из этой группы. Откинув полу пальто, Родион примостился рядом с барменом на диване. Зубы Энджела сейчас смогли бы перемолоть метал; настолько сильно они скрипели друг о друга. Так или иначе, теперь вся команда в сборе. – Спасибо, что вы все согласились прийти сюда и поговорить о чувствах! Отец, к сожалению, не смог прийти, но он обещал быть на следующем нашем собрании, но всё равно... спасибо, что пришли-и!– Чарли не могла сдержать эмоций, поэтому часто срывалась на писк. – У нас и выбора особого не было, – колкое замечание паука прервал гневный взгляд Вегги. Энджел закатил глаза и подпёр подбородок рукой, однако про себя хихикнул, глядя на обозлённую "истребительницу". Раскольников огляделся. Совладелец отеля - Аластор и его помощница отсутствовали на сегодняшней беседе. Он не стал обращать на это должного внимания, даже обрадовался. С любопытством он слушал ее местами невинную, местами нелепую, по его мнению, речь. – Сегодня у нас с вами не будет никаких игр, ничего подобного. Мы просто поговорим и обсудим то, что тревожит каждого из вас. Кто готов начать? Кто смелый? – Чарли оглядела всех присутствующих. От затянувшегося молчания счастливая улыбка ее начала постепенно спадать. Впрочем, она стала ещё шире, когда голос подала ее лучшая подруга: – Я понимаю, что никому не хочется открываться и говорить о чувствах, но может есть что-то, что действительно тревожит вас и есть шанс, что вместе мы сможем помочь вам? – Стараясь подражать оптимизму подруги, Вегги театрально пригрозила пальчиком. Поняв, что ее слова не впечатлили никого, она тут же переключилась на другую тему: – Вот я. Все вы теперь в курсе, что я ангел, падший с небес. Знаете, что меня тревожит? Не думаете ли вы обо мне плохо и всё в таком духе... - Вегги неловко сложила руки на коленях. Было непонятно, действительно ее терзают подобные чувства или она просто пытается разбудить постояльцев и завести обсуждение. – Подруга, у тебя точно с ЭТИМ проблема? Мне по барабану, кто ты и кем была, меня трясет только то, как ты относишься к нам, в частности ко мне сейчас. Внезапно разговор подхватил Один из самых угрюмых и молчаливых в команде. Хаскер развалился на диване и от скуки болтал только что появившийся у него в руках кулон. Родион и не заметил, как кот выудил подвеску из его кармана. В одно мгновение кулон вновь очутился в руке Родиона, а Хаск тем временем продолжал свою речь, не обратив внимания на вырванный из рук кулон. – Ты агришься на всех, не давая кому-то и слова поперёк сказать, и это раздражает до чёртиков. Подуспокойся и просто забей на других и на их бред насчёт твоего ангельского происхождения. Всем плевать на это, – выражение лица бармена было серьезным, будто он знал, о чем говорит. Будто он прошел через подобное. Удивлённые взгляды уставились прямо на Хаска, отчего он, не любитель быть в центре внимания, сразу нахмурился, вскинул бровь и, развел руками, мол «А что я сказал не так?» Вегги не ожидала такого поворота, особенно от Хаскера, поэтому от не знания, как реагировать, просто понимающе кивнула и, чтобы не заострять на этом лишнее внимание, попросила следующего продолжить. Энджел до сих пор был под впечатлением от слов бармена. Он и не думал, что на душе у него такие чувства. И паук восхищался тем, как изменился Хаск с их первой встречи. А после той песни в переулке они вообще стали гораздо ближе друг к другу, чем когда либо, и... этого казалось как будто достаточно. Внезапно Хаск как-то по особому странно взглянул на паука, отчего у него по спине пробежали мурашки. Энджел почувствовал себя школьницей, которую пригласил на танец красавчик школы. Но тут Хаскер вновь перевел взгляд на сероватую массу, отдаленно напоминающую человека. Он предложил Родиону подержать цилиндр, который оказался теперь не на голове, а в руках Раскольникова. Когда он успел его снять? Отказавшись, Родион стал лениво ерошить черные волосы, будто ему вдруг стало душно. Под цилиндром, который теперь аккуратно положили на подлокотник дивана, оказалось усталое, но по своему красивое лицо. Энджел наконец смог разглядеть глаза Родиона при свете, ведь они постоянно скрывались в тени цилиндра. Серые, с жёлтым зрачком, глаза были устремлены вниз в некой задумчивости. Под черными прямыми волосами, неопрятно остриженными до подбородка оказались ярко выраженные острые скулы. Лёгкая небритость на подбородке, длинная шея, болезненно бледная, с отсветом желтизны кожа: все эти черты красиво выделялись на фоне сухой серости, поглощающей весь образ мужчины. Энджела скрутило в неприязни. Он вызывающе уставился на бармена, будто он в чем-то провинился. Суровый, обиженный вид паука так и кричал ему «И ты уделяешь ему больше внимания, чем мне? Я же в сотню раз лучше него!!» но поймав удивленный взгляд бармена, лишь отвернулся и пробормотал что-то невнятное, смущаясь под таким "невыносимым" давлением со стороны Хаска. Чарли подала голос: – Энджел, твоя очередь. Что тебя тревожит? «Меня?» бесчисленное количество чувств и мыслей роем проносились в голове паука, прежде чем вырваться наружу. Они жужжали, требовали, чтобы он высказал именно их. Паук в бессилии закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он почувствовал на своем плече тонкую ручку принцессы (она сидела рядом). Чарли нежно смотрела на своего первого постояльца. Ее глаза как бы говорили ему «У тебя все получится. А если вдруг что, мы поможем тебе» Энджел Даст улыбнулся, оскалив свой именитый золотистый зуб. – Все по кайфу, Чарли. Спасибо, что поддерживаешь меня все это время. Спасибо вам всем, что так добры ко мне! Надеюсь, мы с тобой подружимся, – обратился он к Родиону. Тот не ответил и продолжал смотреть на паука с тем же вникающим выражением лица. Он изучал его, его чувства, хотел выяснить все до мельчайшей подробности. Это пугало, раздражало паука. Он на секунду остановил взгляд на нём и Хаске. Что-то с треском, словно нить хрупкой паутинки, порвалось внутри паука. Отвернувшись, он снова посмотрел себе под ноги. – Мне... не о чем переживать, пока рядом со мной такие замечательные добрые люди, – Хрупкая ложь как бы ненарочно вылетела из уст Энджела. Он поднял глаза. Первое, что увидел, это взгляд Хаска. Он знал, что Энджел лжёт. Он всегда это чувствовал. Никто в этой комнате не посмотрел на него так, как посмотрел Хаскер. Неприкрытое недовольство, разочарованность и словно укор. Паук протяжно потянул свои бесконечно длинные конечности и э, встав с дивана, вытянулся во весь рост. – Что-то отсидел я у вас свою «Мисс Сижу». Пойду прогуляюсь, – с самодовольной ухмылкой Энджел круто повернулся на месте и пошёл наверх, в сторону номеров. Он чувствовал, как его спину сверлит тревожный взгляд бармена, но поворачиваться не стал. Весело помахав ручкой, парень играючи бросал за плечо фразы вроде «что-то я устал сегодня». "Ещё не смогу растянуться потом» «Надеюсь, они не устроят здесь оргию без меня!». Обыкновенный юмор Энджела Даста, ничего особенного. Вот парень скрылся за поворотом и вся его наигранная развязность растворилась. Прямая спина сгорбилась от усталости, голова покачивалась из стороны в сторону. Длинные ноги, которые, опустив голову, видел Энджел, не хотели идти быстрее и еле-еле переставляли друг друга. Это раздражало его уже изрядно расстроенные нервы. Он остановился. Зажмурив глаза, он до боли сжал кулаки. Прошло немало времени, пока разбушевавшиеся мысли наконец придут в порядок. Он старался успокоиться, взять себя в руки. Найти, наконец, причину этой внезапной тяжести, навалившейся на него всего лишь за пару минут. «Почему ты взбесился? Почему сбежал? Почему не решил поговорить? Почему он—» – идея пронзила Энджела, словно стрела. Он чуть не свернул голову, когда устремил взгляд на одну из дальних комнат. Он вспомнил, что в конце коридора, в самом закутке, поселили виновника всех его проблем. По самоличной просьбе постояльца. Язвительная улыбка появилась на идеально-белом личике паучка. Он быстрым шагом, спотыкаясь, приблизился к двери. Новенькая табличка на ней гласила: «Родион Раскольников» Энджел попробовал ручку. Поддалась. "Не запер! Этот придурок даже не заперся нормально, вот идиот!" – в восторге мысленно восклицал Паук. И этому идиоту Хаск уделяет бо́льшее внимание, чем мне?! Пора узнать, что ты задумал, чертов старик! Я всё узнаю, не думай, что сможешь вновь отобрать у меня расположение Хаска, Чарли и остальных, как первого постояльца. Пентиус не смог и тебе я этого не позволю.", то и дело вторил себе Энджел. Руки его не слушались, но дверь все же, жалобно скрипнув, поддалась.