Спасти любой ценой

      — Это не телефон Джисона, — первое, что сказал Сынмин, стоило Минхо войти в его кабинет. Тот получил сообщение Кима ещё во время того, как был в кафе, а потому после сразу поспешил обратно в участок. Голова гудела от сотни мыслей, которые, казалось, скакали внутри черепной коробки, раздваиваясь от столкновения между собой. Теории, догадки и предложения — всё смешалось в ядерную смесь, плавящую мозги и превращающую их в жидкую кашу. Торопясь в участок, Минхо надеялся на то, что Сынмин сообщит ему что-то, что немного успокоит весь этот бедлам, поэтому на пару секунд впал в ступор.       — В смысле? — встряхнув головой, переспросил Минхо. Он потёр глаза пальцами, стараясь сконцентрироваться на новой теме для размышления.       — В прямом. Подойди сюда, — Сынмин немного откатился на стуле от компьютера, подзывая старшего рукой. Когда тот подошёл, он вывел на экран ту самую одну-единственную фотку с карты памяти и указал на неё рукой. — Это — единственное, что хранилось на этой карте. Ни файлов, ни данных приложений, ничего больше. Сим-карта тоже полностью пуста. Ни сохранённых номеров, ни истории вызовов. Телефон абсолютно новый. Похититель очень хорошо подготовился, потому что я попытался отследить именно телефон Джисона и, — он вывел на экран карту, на которой красным пунктиром был отмечен маршрут перемещения телефона. — Последняя точка, где был активен его телефон, точь-в-точь совпадает по координатам, где был найден этот телефон, — Сымин повернулся к Минхо, сложив руки в замок на коленях. — Больше он не был активен нигде.       Минхо уставился в экран монитора. В его голове была абсолютная пустота, но он знал, что это ненадолго. Как только до его мозга дойдёт осознание, мыслей в его голове станет в сотню раз больше, чем было до этого. Он выдохнул, опираясь ладонями на стол и опуская голову. Клубок вопросов затягивался всё туже, а ответов словно становилось всё меньше. Сынмин смотрел на него, словно оценивая. Он не впервые видел старшего в таком состоянии, когда казалось, что дело не разрешимо. Однако все предыдущие разы, пусть и с большим скрипом, получалось дойти до верного ответа, поэтому надежда всё ещё теплилась. Если получалось раньше, то получится и в этот раз. Единственное, что смущало Сынмина — то, что сейчас на Минхо лежала дополнительная ответственность из-за того, что Джисон был другом его друга.       — Ты как? — всё же нарушил сильно затянувшееся молчание Ким.       — Бывало и хуже, — всё ещё не поднимая головы, отозвался Минхо. Через пару секунд он выпрямился и, проведя ладонями по лицу, скрестил руки на груди. — Так. Поступила информация, что Джисона выгнали из дома перед первым курсом, однако он, уже обучаясь на первом курсе, периодически ночевал в комнате для персонала на работе, ссылаясь на проблемы в семье. Ты можешь как-то пробить, где он жил на период первого курса?       — Если он заключал официальные договоры, то без проблем, — поворачиваясь к экрану и завтарабанив по клавиатуре, ответил Сынмин. — Однако если нет, — ловким движением пальцев он вывел на экран список каких-то данных, отсортированных по какому-то неясному для Минхо принципу. — это будет проблематично, — Сынмин бегло проглядел табличку и, нахмурившись, вывел на полный экран две какие-то строчки. — Бред какой-то. Смотри, — он подчеркнул пальцем какую-то комбинацию цифр на первой строчке. — это — дата, когда Джисона выписали из его родного дома. А это, — он подчеркнул пальцем похожую комбинацию цифр на второй строчке, — дата заключения договора о заселении в общежитие. Ничего не смущает?       Минхо приблизился к экрану, сравнил даты ещё раз и наткнулся на несостыковку.       — Тут разница в год или у меня глаз замылился?       — Тут разница в год, — подтвердил Сынмин. — И это соседние данные. То есть официально он нигде между этим не жил.       — Бред, — пробормотал Минхо. Резко выдохнув, он снова выпрямился и посмотрел на Сынмина. — Узнай, не было ли у Джисона друзей или, возможно, пары, которые могли бы приютить его на этот период. Данные скинешь мне на почту, потому что мне нужно торопиться. Я планировал съездить к Хан Донсу, он как раз должен был вернуться вчера из своей деловой поездки.       Ким кивнул, и следователь покинул кабинет, на ходу доставая телефон, чтобы вызвать такси. Кажется, опять начинается «веселуха» с бессонными ночами и литрами кофе.

***

      Чан тихо зашёл в квартиру, прикрывая за собой дверь. Не то, чтобы он не хотел быть замеченным, просто недавние новые подробности выбили его из колеи. Все мысли были забиты только недавними новостями, а движения заторможены, словно мозгу требовалось гораздо больше времени, чтобы обработать их. Что ж, это было вполне похоже на правду.       Кристофер снял обувь и прошёл вглубь квартиры. Чанбин сегодня работал из дома, так что он направлялся в комнату друга. Дверь была приоткрыта. Чан прислонился к косяку и постучал по нему костяшками пальцев, привлекая внимание донсена. Чанбин вздрогнул от неожиданности и, сняв наушники, уставился на вошедшего.       — Не хочу показаться грубым, но что ты тут, чёрт возьми, делаешь? Середина дня рабочего, ты вроде как должен быть в студии, — ошарашенно проговорил Со.       — Разговор есть. Касательно Джисона, — Чан кивнул головой в сторону кухни, как бы намекая на то, что разговор будет проходить там, и, оттолкнувшись от дверного косяка, направился в указанную сторону. Чанбин, будучи теперь в ещё большем замешательстве, поднялся и пошёл за ним. Когда он вошёл на кухню, Чан набирал чайник. Щёлкнув кнопкой включения, он развернулся и, оперевшись бёдрами и ладонями на столешницу, посмотрел на Чанбина.       — Я только что от Минхо. Он написал мне, попросил о встрече. В общем, — Кристофер опустил взгляд в пол, тяжело выдохнул и провёл пальцами по волосам, взъерошивая те. Снова подняв глаза на друга, он продолжил: — Минхо общался с Сону. Ну, тот бывший коллега Джисона. По его словам, Джисону часто звонил один и тот же номер. Он рассказал тебе о чём-то таком или, может, ты сам замечал? Он вроде как был подписан точкой.       Чанбин уставился перед собой и задумался, роясь в памяти, но через какое-то время понял, что ничего такого не помнит. Он перевёл взгляд обратно на Чана и виновато покачал головой.       — Нет, прости, я такого не припоминаю. Когда мы работали, телефон Джисона чаще всего валялся у него где-то в сумке, ну или лежал экраном вниз. А сам Джисон мне ни о чём подобном не рассказывал.       Чан снова вздохнул. В этот момент щёлкнул чайник, и он отвернулся к шкафчикам, доставая первый попавшийся пакетированный чай. Разливая кипяток по кружкам, он заговорил.       — Это фигово, потому что есть вероятность того, что тот, кто звонил Джисону, и есть его похититель, хотя знать наверняка мы не можем. Однако это не всё, что я хотел тебе рассказать, — Чан развернулся, поставил две кружки на стол — одну ближе к Чанбину, — и уселся напротив, снова смотря другу прямо в глаза. — Выяснилось, что Джисон на первом курсе иногда ночевал на работе, в комнате для персонала. Он говорил своей начальнице, что у него проблемы с родителями, поэтому он не может вернуться домой. Однако, как мы с тобой оба прекрасно осведомлены, Джисона выгнали из дома перед первым курсом. Отсюда напрашивается вопрос — где, а главное, с кем он жил и почему иногда не мог возвращаться домой. Есть какие-то мысли?       Чанбин сделал глоток чая, обжёгший горло. Он снова задумался, на этот раз сильнее. Казалось, шестерёнки в его мозгу крутились настолько активно, что это было даже слышно. Наконец покачав головой, он ответил.       — Честно? Мыслей море, а то и океан. И из-за того, что их так много, выцепить одну — сам понимаешь, — довольно проблематично. Джисон вполне мог жить у каких-нибудь друзей или в общаге, а ночевать на работе потому, что к другу или соседу, например, гости пришли. Однако это всё не имеет смысла. Зачем ему в таком случае прикрываться проблемами с родителями? Почему не сказать правду? Честно, я никогда и не задумывался, где он жил — думал, что в общежитии, а спросить как-то в голову не приходило. Я думаю, если он сам не рассказывал, значит, там что-то такое, о чём он хотел бы забыть, — Чанбин немного помолчал, а потом добавил: — Хотя теперь это здорово всё усложняет.       Чан кивнул, соглашаясь. Периодическая болтливость Джисона не мешала ему быть довольно скрытным человеком. Если так посудить, за те несколько лет, что они общаются, они с Чанбином знают о его прошлом очень мало. Их знания это буквально песчинка в пустыне. Капля в море, если вам так больше нравится. Сведения, имевшиеся у них, мало могли помочь расследованию, а более полезной информацией они не располагали. Чан сделал мысленную пометку выпытать у Джисона всю историю его прошлого, когда (вариант «если» он не хотел допускать, однако мозг всё равно добавлял это неприятное сейчас слово) они выпутаются из всей этой ситуации. Хотя, скорее всего к тому моменту они и так будут знать обо всех подводных камнях.       Они помолчали. Это молчание было неловким, колючим. Чувствовалось, что каждый из них хочет что-то сказать, но по какой-то причине молчит. Чан прокашлялся и сменил тему.       — Так, ладно. Об этом поговорим чуть позже, сейчас по работе. Я вроде как закончил один трек, но мне кажется, что в нём чего-то не хватает. Посмотришь завтра? Может, придумаешь что-то интересное.       Чанбин кивнул. Он набрал воздуха в лёгкие, собираясь что-то сказать, но в этот момент зазвонил телефон Чана. На экране высветилось «Хо 😾». Переглянувшись с другом, Кристофер взял трубку.       — Ало? Что-то случилось? — спросил он. Минхо что-то ответил, и Чан слегка нахмурился. — Дома, с Чанбином, — ещё одна реплика Ли. — Сейчас, — Кристофер переключил на громкую связь и положил телефон на середину стола. — Ты на громкой. Говори.       — Я только что от Сынмина. Есть две новости, обе плохие. Во-первых, Джисон официально нигде на первом курсе не жил. Во-вторых, что более важно, тот телефон, который вы нашли, не телефон Джисона. Он абсолютно пустой, за исключением одной фотки. А настоящий телефон Джисона был в последний раз активен точь-в-точь в тех же координатах, где вы нашли этот. Похититель отлично подготовился, — Чан с Чанбином переглянулись. В глазах обоих отчётливо читались шок и недоверие. Чанбин прокашлялся.       — И… Что это значит? Для расследования и в целом?       — Это значит, что у нас ноль продвижений. Предвосхищая ваши вопросы — на фотке белый лист с надписью «А ты думал, всё будет так легко?», то есть ничего, что может хоть сколько-нибудь помочь.       Парни снова переглянулись. На этот раз заговорил Чан.       — И что дальше?       — Честно? Пока что не имею ни малейшего понятия, но я сейчас еду к старшему брату Джисона, может, он что-то важное расскажет. В любом случае я тебе… кхм, вам сообщу.       — Хорошо, будем ждать новостей. Удачи, — пожелал Чан, и Минхо положил трубку.       Снова воцарилась тишина, на этот раз более наряжённая. Ни Чан, ни Чанбин не знали, что сказать, а потому молчали. Груз на плечах, появившийся в день пропажи Джисона, словно потяжелел в несколько раз. Мозг упорно подкидывал картинки с самыми худшими исходами событий. И хотя оба парня старались выкинуть их из головы, это было подобно запрету думать о розовом слоне, когда он так и просился в твои мысли.

***

      Повесив трубку, Минхо протяжно выдохнул, словно стараясь через этот выдох выпустить всё накопившееся напряжение, и откинулся на спинку сидения. Несмотря на относительно ранний час — было всего четыре часа вечера, — вечно занятой город стоял в пробках. Такси двигалось очень медленно, если вообще двигалось.       Обсуждать детали дела при ком-то постороннем обычно не входило в привычки Минхо, во избежание утечки информации (и нет, это была не паранойя, просто издержки профессии), но сегодня он решил сделать исключение.       Во-первых, новости были действительно важные, а Ли и так скрыл часть своих догадок от Чана и Чанбина, хотя обещал рассказывать всё. Во-вторых, ему было жизненно необходимо поделиться с кем-то полученной информацией, потому что в противном случае его голова угрожала расколоться от количества мыслей внутри. Он вполне отдавал себе отчёт о том, что загрузил ребят не самыми приятными мыслями, но всё равно испытывал что-то, отдалённо похожее на облегчение. В-третьих, водитель такси сам увлечённо болтал с кем-то по телефону, жалуясь на пробки, и вряд ли слышал разговор.       Минхо прислонился головой к прохладному стеклу и бросил быстрый взгляд на улицу. Вокруг стояли машины разных цветов, размеров и марок. Некоторые водители нетерпеливо нажимали на гудок автомобиля, из-за чего воцарялся шум, действующий на и без того натянутые нервы. Ли мысленно прикинул, сколько времени займет дорога до места назначения. В конце концов он пришёл к выводу, что, если пробки не рассосутся, раньше чем через полчаса он до дома Донсу не доберётся.       Следователь прикрыл глаза, погружаясь в свои размышления, в тщетной попытке сопоставить разрозненные факты в цельную картинку. Участки пазла не хотели соединяться и держаться вместе, рассыпаясь, стоило добавить новые детали, а некоторые вообще выглядели так, словно случайно сюда попали. Увлёкшись своим занятием, Минхо не сразу заметил, что такси наконец-то смогло выехать из пробки, и сейчас едет по более-менее свободной дороге. Благо, больше пробок не было, и вскоре таксист высадил его на нужном адресе.       Дом Донсу выглядел почти так же, как и дом его родителей. Неприветливые — на этот раз белые, — стены и огромные окна отталкивали и вызывали желание поскорее уйти, но Минхо знал, зачем он здесь, а потому уходить не собирался. Он набрал в грудь воздуха, ещё раз проверил наличие всего необходимого и направился к калитке. Позвонив в домофон, он стал ждать. Через несколько секунд ему ответили.       — Здравствуйте. Вы кто и к кому?       — Меня зовут Ли Минхо, я следователь, — он показал раскрытое удостоверение в камеру домофона, после чего продолжил. —У меня есть несколько вопросов к Хан Донсу, который, по имеющейся у меня информации, проживает здесь. Это касается его младшего брата, Джисона.       — Господин Хан недавно вернулся из деловой поездки и на данный момент посетителей не принимает. Пожалуйста, приезжайте в другой день.       — Прошу прощения, но я настаиваю на встрече именно сегодня. Видите ли, сейчас на счету каждая минута, а на кону стоит жизнь Джисона. Я думаю, ваш господин не был бы счастлив, если бы из-за промедления пострадал его близкий родственник.       — Если вы настаиваете, то я спрошу у господина, но я не уверена, что он согласится вас принять. Ожидайте, — в трубке повисла тишина, нарушаемая лишь треском динамика. Однако через несколько минут в нём снова зазвучал голос служанки. — Вам повезло, господин Хан решил вас принять. Проходите, — домофон пиликнул, оповещая Минхо о том, что калитка открылась. Он вошёл внутрь, пересёк не очень широкий двор по аккуратно выложеной дорожке и подошёл к двери в дом. Стоило ему остановиться около неё, как служанка открыла ему и жестом пригласила внутрь. Как только Минхо переступил порог, девушка закрыла дверь и повела следователя за собой.       Они прошли вглубь дома, и комнаты, через которые они проходили, были обставленны со вкусом профессионала, но едва ли не в большем минимализме, чем дом родителей Джисона и Донсу. Практически нигде не было ярких цветов, всё было отделано в светлых тонах, а единственным, за что цеплялся взгляд, были большие цветки в горшках.       В конце концов служанка остановилась у одной из дверей. В отличие от своей матери, Донсу расположил свой кабинет на первом этаже. Служанка постучала в дверь и, получив разрешение войти, прошла внутрь, представляя Минхо.       На секунду Ли опешил. Хотя он видел Джисона только на фотографиях, которые ему предоставили, на краткий миг ему показалось, что в кресле за столом сидит сам Джисон. Может, слегка постарше, но общие черты были настолько явными, что не заметить из мог разве что слепой. Вскоре наваждение пропало, и Минхо запоздало поклонился. Донсу, привстав на кресле, поклонился в ответ. Он жестом приказал прислуге покинуть комнату, а Минхо — подойти поближе и присесть в кресло напротив него, что тот и сделал.       Бегло оглядев кабинет, Ли пришёл к выводу, что он вполне соответствует статусу Донсу. Комната была обставленна едва ли уютнее всего остального дома — по крайней мере, тех комнат и коридоров, через которые пришлось пройти, чтобы достичь кабинета, — но за стеклянными дверцами книжных стеллажей Минхо заметил несколько фотографий. Что на них изображено, он не разглядел, да и это не имело значения. Он здесь не за этим.       Сев в кресло, следователь достал ручку и записную книжку, которую расположил на столе перед собой. Донсу на это никак не отреагировал. Он деловито поправил воротник рубашки — находясь дома, он, по всей видимости, решил позволить себе не носить полный костюм, — и прокашлялся.       — Итак, зачем вы здесь? Мне сказали, что вас привело сюда что-то, связанное с Джсионом. Он попал в неприятности?       — Разве ваша мать не сообщила вам о том, что его похитили? Я общался с ней чуть больше недели назад.       — Похитили? Как такое могло произойти? Мне никто ничего не сообщал, — удивление на лице и в голосе Донсу либо было искренним, либо он был очень хорошим актёром. Минхо очень хотел надеяться на первый вариант.       — Да, около двух недель назад. Он возвращался домой поздно вечером и кто-то напал на него.       — Но кому могло понадобиться похищать его?       — Это я собирался спросить у вас. Вам неизвестно, были ли у Джисона недоброжелатели? Может быть, кто-то, с кем он разошёлся на не самой приятной ноте?       — Насколько мне известно, недоброжелателей у него не было. Хотя кто знает. Джисон редко рассказывал что-то, касающееся его личной жизни, так что я даже не уверен, были ли у него друзья. Очень надеюсь, что да, потому что в противном случае всё довольно печально. Насчёт тех, с кем он мог разойтись не на той ноте, вспоминаю только родителей, но это не имеет смысла. Они вычеркнули Джисона из своей жизни, как только прогнали взашей из своего дома, и вспоминать о нём лишний раз не любят. По той же причине похищать Джисона не имеет смысла и недоброжелателям нашей семьи. Похитители просто не смогут использовать его, как рычаг воздействия. Так что, к сожалению, помочь я вам ничем не могу. Примите мои извинения.       Минхо записал слова Донсу в свою записную книжку и задал следующий вопрос.       — Вы поддерживали связь с Джисоном, когда его выгнали из дома? Или поступили по примеру своих родителей, решив полностью забыть о его существовании?       — Если бы я решил забыть о существовании своего младшего брата, как думаете, я бы решил принять вас сегодня? Я пытался связаться с Джисоном, но на звонки он не отвечал, а сообщения оставались без ответа. Единственное, что было мне известно — он поступил туда, куда хотел. Я был бы рад поддерживать связь, всё же он мой младший брат, но он видел во мне продолжение родителей, а потому недолюбливал, если не больше. Не буду отрицать в этом и своей вины, но мне жаль, что всё так вышло.       — То есть вам не известно, где он проживал на период первого курса?       — Не могу понять, к чему вы клоните и как это относится к нынешнему состоянию дел, но нет, не известно.       — Видите ли, сейчас любая информация, даже самая на первый взгляд незначительная, может стать ключом к разгадке. Погружать в детали дела я вас не буду, но, поверьте мне, эта информация довольно важна. Если вам больше нечего мне рассказать я, пожалуй, пойду, — Минхо разложил свои вещи по карманам и встал из-за стола. Лёгким движением руки он достал из внутреннего кармана пиджака свою визитку и положил её перед Донсу, который поднялся вслед за посетителем. — Если вспомните что-то, что вам покажется важным, сообщите по этому номеру телефона.       Хан кивнул и придвинул визитку ближе к себе. Он нажал какую-то кнопку, и через несколько секунд в комнате появилась та же служанка, которая проводила Минхо сюда.       — Хёна, проводите гостя, — сказал он, на что девушка поклонилась и, жестом пригласив Ли следовать за собой, покинула комнату. Как только дверь за ними закрылась, воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками шагов. Некоторое время спустя они подошли к двери. Девушка открыла дверь, и Минхо покинул дом, пребывая в не самых радужных размышлениях.