Обрежь ниточки

Мои настоящие мучения продолжались от силы несколько суток. Джексон насмехался над тем, какой тихой и негативной в настроении я стала. И вправду, все привыкли видеть меня беззаботной, которая за лево возьмет и плохим мальчикам за шоколадку отдастся. Но, пожалуй, всему приходит конец. Вы путаете меня с мазохисткой, но это не так. Как-то в книге по воспитанию я зачитала интересную мысль о мазохизме. «Жизнь — боль, — сказал мазохист, — поэтому я её люблю!». Мне совершенная боль никогда не нравилась, мум-ха-ха-ха. Глубокой ночью я без угрызений совести и страха сбежала. Джексон, наверняка, не искал меня, ибо был итак богат. Он хотел избавиться от меня поскорее без следов, ибо боялся, что может начаться какая-то шумиха вокруг меня. Место приобретало популярность, вы сами понимаете. Жила ежедневно на помойках, копалась в мусорках в поисках пропитания. Безумием оказался то, что я хотела вернуться обратно и снова погрузиться в суматоху унижений. Но Ниффти не сдавалась. Нет-нет-нет. — И как ты выбралась из этой прискорбной ситуации, дорогуша? Стала зарабатывать телом! Правда смешно? Сбежала от одного, чтобы прибежать ко второму. По правде говоря, мне сначала понравилось. Окружение настоящих джентльменов, мужчин с большим именем, безоговорочные выплаты, за которые я практически зажила в мотеле. Мой подростковый период летел в золоте, самостоятельности. У меня появилось хобби. Я собирала тараканов по всему мотелю. Это заметила хозяйка. По правде, не понимаю, почему, но эта женщина относилась ко мне с большим великодушием. Разрешила остаться, когда не хватало наличных, а также устроила горничной. Это было очень странно. Я была гостем или кем? — Действительно непонятно. Может, ей было тебя жалко? Может, и так, по правде говоря, Чарли, я вообще ничего не понимала! Разрешила — хорошо, буду так жить. Только мужиков таскать в комнату права не было, это пресекли. Зато хоть и с маленькой зарплатой, я стала обычной горничной. Заходила туда-сюда, чистила, ловила по возможности тараканов и собирала к себе в коробку. У всех были имена, и все были непохожими. Азимут, Юг, малыш Восток, Карта и ещё пятьдесят живых тел. В общем, жила, не зная, что будет завтра. Потихоньку это всё надоело. Я пыталась как-то избавиться от этой скуки, но не получалось. Хозяйка запрещала аж женщин заводить, представляете? Ну это вообще обидненько. — А что с женщинами не так? — прошептала Чарли, ожидая ответа от грешников. — Это были переодетые женщины. — ответил ей кайотоподобный парень. Поэтому я пошла вабанк. К нам приехали журналисты и остались на сутки переночевать. Ну-с, я подумала, было бы неплохо во время уборки или заказа зайти к ним и совратить. Хотелось очень купить себе швейный набор, чтобы сшить платье с тараканьими инициалами, но не получилось. Глупая хозяюшка стала платить меньше. Я чувствовала себя ограниченной! Мало того, так она ещё заставила жить в подсобке. Ненормальное трудоустройство. Ночью журналисты заказали бутылку текилы. Я им его занесла и заперла тихонечко вход, чтобы те никуда не сбежали. Их было трое — брюнет, блондин и светловолосый мальчишка. Эти три образа будто бы всю жизнь меня преследуют. Я задышала запахом тех самых приятных ощущений и кинулась в соблазнительный объятия. Те сперва сопротивлялись, но потом светловолосый взял все в свои ладони и как вошел.! — Ниффти, без подробностей, пожалуйста! — Прости, Чарли. Мне показалось, что многим понравится такой сюжет. — У многих встал на твой сюжет, ха-ха-ха! — грешники повернули голову на того самого кайота, чей бугорок будто бы сиял в ту секунду. Ниффти заулыбалась, но потом, после злобного «хи-хи» продолжила. Всё шло замечательно. Мы весело скоротали время и никто это не видел кроме нас. Перед тем, как пойти в подсобку, блондин мне предложил сняться в его теле-шоу. Представляете, телевизор! Меня такое ещё как порадовало! Ладно, со швеей временно покончено, но выступать на публику — моя же самая давняя мечта! Королева постоянно толкает свои речи по телевизору, вот мне хотелось так же, чтобы все слушали и говорили: «Это Ниффти!». Теле-шоу. Тогда я считала, что теле-шоу — это работа репортёра или ведущего, но потом поняла, что это развлекательный контент. Я смогла благодаря этим парням сбежать из мотеля. Прихватив с собой свои вещи и тараканов, мы выехали в студию. И какого было мое разочарование, когда в студии не было ничего. Пустые, серые стены, пластмассовые страшные игрушки, цепи. Это было не теле-шоу общего показа, а частное. Меня вынудили сняться в этом. — О боже. Рабство, которое я никогда не забуду. Смотреть на камеру и понимать, что над твоей болью смеются. Это не любовь, не забота. Насилие. И все бы ничего, если бы моих тараканов, оказывается, не приготовили мне на обед, чтобы снять это унижение и продать. Меня хватило тогда не надолго. Новые ощущения превратились в сгусток алой материи. Злость, ярость. Я хотела теперь видеть, как они будут лежать в собственной крови, как когда-то лежала Ниффти. Во время очередных съемок, я, когда меня заставили орально. То есть, короче, Чарли, это не поддается незензурщине! Отгрызла одному его честь, швейными приборами заколотила брюнета, а светловолосого затыкала насквозь маленькой иголочкой. На место преступление никто не пришел, ибо эти придурки были конфиденциальными личностями. Про их смерть рассказали лишь через месяц. К тому моменту я сломала камеру, сбежала из этой клетки и больше никогда не поднимала взгляд на квадратное исчадие. Телевизоры — это зло. — Вот почему Вокс её боится. — захохотал Аластор, проходя мимо этой пижамной вечеринки. — Так вот почему ты вела себя так неадекватно, когда тебя снимали. Это все твоя травма. — Вегги не отводила взгляд от безумного лица Ниффти. Ей показалось это нечестным, что она платит за свои страдания в аду. — И это всё? А что было потом, дорогуша? А позже я начала лепить кукол. — Из людских тел, конечно! — теперь Аластор присоединился к компании. — Ты серийная убийца? Ещё какая! На моём счету несколько сотен несчастных мужчин! Которых. Я. Нежно. Перешила. В. Куклы. В общем, в то время среди лондонских местных жителей бегало прозвище «Швея», никто не мог поверить в то, что искусная маленькая Ниффти занимается этим всем. Это моё хобби. Но не плачь, Чарли, я это все сотворила во имя справедливости! Все погибшие англичане — это придурки, которые покупали и поддерживали насилие. Перешивая их в куклы, я иллюстрировала протест. Они все были как маленькие лялечки, с соской и погремушкой. Я ходила в церковь, чтобы похвастаться Богу, какая я молодчина, но он меня видимо не слушал, или же, был не согласен со мной. Но я готовлю большой, пребольшой подарочек всем райским жителям, и пожалуй, больше скрывать мне нечего, верно, Аластор? — Аластор, о чем Ниффти говорит? — Демон сидел смирно и продолжал строить лыбу. Стоило только Ниффти повести мизинчиком, как лыба Аластора спала и на его лица построилась страшная гримаса боли и отчаяния. Ой, видимо, ниточка слетела. Ну, ничего, потом обратно пришью. А чего вы стоите все в страхе и изумлении? Не переживайте, я милых мадам не трогаю, а геев тем более, мне интересны лишь сверхсильные могучие существа, которые помогут мне воплотить план. А ещё в моем подчинении плохие парни, но это больше как хобби. Чарли, интересно? — Ниффти, я всегда считала, что ты обычная горничная… А оказалось наоборот. Самая обычная горничная, сотворение Бога, станет первой в истории шлюхой и швеей, которая показала всему миру, что людские страданья сильнее ангельского оружия.