семь минут в раю

      — Семь минут в раю! — вдруг громко восклицает изрядно подвыпивший Джин и тянется к своему бокалу, чтобы налить ещё.       — Ты с дуба рухнул? Это же тупая игра для подростков, — бурчит вечно чем-то недовольный Юнги.       — А мы разве сильно старше подростков? Между прочим, самому старшему из нас, то есть мне, всего-навсего двадцать четыре! — Он иногда делает паузы между словами, потому что его мозг соображает туго из-за количества спиртного, которое он успел в себя влить.       — А как играть в «семь минут в раю»? — интересуется Хосок, которому, кажется, понравилась идея немного разнообразить их посиделки.       — Удивлён, что ты не знаешь эту игру, Хоби! — беззлобно смеётся Чимин. — Правила просты. Выбираются два человека, после чего они должны провести семь минут наедине в закрытой комнате, — решает объяснить правила вместо Сокджина, видя, что тот, кажется, уже немного не в состоянии.       — В эту игру интересно играть, когда в компании есть парочка, которую нужно свести, — не задумываясь, добавляет Тэхён. — Но вы также можете просто пообщаться на протяжении всех семи минут или даже помолчать.       Он ловит на себе сразу пять пар глаз, которые внимательно смотрят на него, а после ребята медленно косятся в сторону другого человека. Блять... Точно. Ким всегда забывает, что в компании друзей лучше не упоминать ничего о парочках или об отношениях. К тому же сейчас его разум немного затуманен из-за количества выпитого алкоголя, поэтому он не до конца фильтрует то, что говорит.       А ещё Тэхён постоянно забывает, что он и есть составляющая «той самой парочки, которую нужно свести».       — Ну так что, играем? — вновь активизируется Джин, уже почти опустошив свежий бокал шампанского.       Кажется, ребята скоро окончательно его потеряют. Но остановить выпивающего Сокджина карается смертной казнью или ещё чем похуже. Намджун однажды попытался, и это плохо закончилось для него. В тот день он также пополнил свой запас ругательств благодаря другу, который никак не хотел расставаться с бутылкой.       — Обычно принято играть с чётным количеством игроков, поэтому я пас, — отзывается Тэхён и мотает головой из стороны в сторону, подтверждая свой ответ.       — Да ладно тебе, Тэ. — Чимин несильно хлопает друга по плечу. — Если играть, то только всем вместе.       — Ну я же вижу ваши хитрющие взгляды! — восклицает он и пристально оглядывает присутствующих, ещё раз убеждаясь в своих словах.       — Нормальные у нас взгляды, — протестует Джин, но в конце предложения икает, разражаясь хохотом.       — Я не хочу играть, потому что первыми, кто отправится в комнату на семь минут, будем я и он, — шепчет Ким эти слова на ухо Чимину, параллельно кидая взгляд на упомянутого человека.       — Такого не будет, я тебе обещаю. — Тот смотрит прямо другу в глаза. — Веришь мне?       — Верю. — Тэхён шумно вздыхает, откидываясь на спинку дивана и смиряясь со своей участью.       — Отлично, все играем! — довольно голосит Пак.       Комната, в которой будет происходить главное событие игры, определилась довольно быстро, потому что выбора как такового у них не было. В квартире Юнги их всего было две и гардеробная, куда и было решено отправлять ребят на семь минут. Выбор-то прошёл мигом, но зато потом они долго спорили насчёт того, каким образом выбирать людей, отправляющихся в гардеробную. Кто-то хотел определять с помощью рандома, другие же настаивали на общем голосовании.       Спустя примерно двадцать минут было принято решение выбирать случайно. Каждому был присвоен свой номер, в соответствии с возрастом, начиная с самого старшего, заканчивая самым младшим. Рандомайзер должен будет определить два числа и, соответственно, двух людей, кому принадлежат эти номера. Ким, как самый настоящий математик, посчитал в голове вероятность оказаться вместе с определённым человеком. Она приблизительно равняется пяти процентам. Довольно низкая.       — Та-а-ак, цифра шесть — Тэ, это ты. — Хосок разворачивает экран телефона в сторону присутствующих, чтобы они убедились в том, что он не врёт. — И вторая цифра... Семь.       Блять... Вот и попали в эти пять процентов. С первого раза.       — Хоби, ты это специально? — больше утверждает, чем спрашивает Чимин, из последних сил пытаясь спасти друга от неизбежного.       — Что? — искренне удивляется Чон. — Я не жульничал. — Кажется, он обижается на такое замечание, надувая губы и сдвигая брови к переносице.       — Вообще-то всё было честно! Я видел своими глазами! — вклинивается Сокджин, защищая Хосока.       — Джин, да ты настолько пьян, что если сейчас Хоби покажет тебе фотку своего члена, то ты...       — Перестань, Чимин. Всё нормально. — Тэхён кладёт руку на плечо друга, поднимается со своего места, взглядом выцепляя парня, чей номер семь, безмолвно зовя его за собой.       Квартира небольшая, поэтому уже через десять секунд они оказываются в нужной комнате.       — Удачи вам! — желает внезапно довольный Мин, сверкая в руке с трудом найденным ключом от гардеробной.       Перед тем как дверь запирается, Ким успевает заметить хитрющие взгляды друзей, кроме... Он смотрит на Чимина, который тоже довольно и по-лисьи лыбится. Вот сучка! А ведь минуту назад тот казался расстроенным из-за того, что попытки помочь другу не увенчались успехом. Вот так и доверяй людям.       Как только дверь за ними закрывается, Тэхён вдруг осознаёт, что шестое чувство вновь не подвело его. Он знал, чувствовал, что не стоило подписываться на это! Понимал, что всё будет именно так; понимал, что, согласившись сыграть, рано или поздно окажется в этой злополучной комнате наедине с Чонгуком.       Тэхён опирается всем корпусом на дверь шкафа с обувью, сумками и прочими аксессуарами, тяжело вздыхая и складывая руки на груди. Чон копирует его позу, опираясь на полки с одеждой, находящиеся напротив, голову кладёт на одну из них, взгляд вперивает в потолок. Молчит. Наверное, о чём-то думает.       Тоже находясь в своих мыслях, Ким невольно задумывается об их с Чонгуком ситуации. Первая симпатия зародилась спонтанно, но он принял её абсолютно спокойно, не стал отрицать собственные чувства. Да вот только с признанием не торопился, хотя в душе откуда-то была уверенность, что она взаимная. Ну он же видит взгляды Чонгука в свою сторону! Либо же Тэхён просто хотел выдать желаемое за действительное. Но все сомнения окончательно развеялись, когда он случайно подслушал разговор Чона с Юнги. Мин выступал в роли советчика в этой области, так как уже больше шести лет состоит в крепких и здоровых отношениях со своей девушкой.       А Чонгук в свою очередь не нуждался ни в чьём подтверждении или случайно услышанном диалоге. Невозможно понять, откуда взялась эта уверенность в том, что его чувства взаимные. Он просто был в этом уверен, и точка. Но тоже не спешил на крыльях любви к своему объекту воздыхания, чтобы поскорее открыть ему своё сердце. Чего он ждал — непонятно. Первого шага от Кима?       Тэхён несильно тряхнул головой, возвращаясь из своих мыслей в реальность. Реальность, в которой они находятся в одной комнате и почему-то продолжают молчать. А сколько времени уже прошло? Много ли осталось до истечения семи минут?       — Ты же понимаешь, чего они этим добиваются? — тишину нарушает Чон, отрывая взгляд от потолка и смотря прямо на друга.       — Конечно, понимаю. — Ким вздыхает, тоже одаривая его своим взором. — Только вряд ли они чего-то дождутся, потому что мы оба тормозы, — шепчет он на грани слышимости.       — Что? Повтори, пожалуйста.       — Говорю, мы с тобой — идиоты. Продолжаем ходить вокруг да около, молчать о своих чувствах... — Он отклеивается от двери шкафа, делая шаг вперёд. — Почему ты не можешь сделать первый шаг и, наконец, признаться, что влюблён в меня?       Чонгук замирает, когда слышит громкое заявление Тэхёна, но отмалчиваться не собирается:       — Почему ты не можешь сделать то же самое? Ты же тоже влюблён в меня, — и становится почти вплотную к Киму, потому что в гардеробной очень мало места, особо не разгуляешься. — Знаешь, как в глупых фильмах герои избегают разговора о чувствах? Они просто трахаются. Почему мы не можем так поступить?       — Почему это не можем?       Тэхён подаётся вперёд, не оставляя между ними и сантиметра расстояния, соприкасается своей грудью с чужой. Он кладёт руку на пах Чона, едва ощутимо сжимая его сквозь плотную джинсовую ткань. А тот от неожиданности отшатывается назад и затылком впечатывается прямо в железную балку от полки. Ким тоже делает шаг вперёд, не убирая руку с ширинки Чонгука, и совсем не обращает внимания на лицо напротив, которое исказилось в гримасе боли.       — Блять, что ты... — Слова застревают в горле, когда чужая рука сильнее сдавливает пах.       Чон ловким движением перехватывает запястье Тэхёна, отрывая его ладонь от ширинки. После он хватает и вторую его руку и тянет в сторону, вынуждая развернуться и теперь самому прижаться спиной к полкам. Чонгук держит оба его запястья в одной руке, задирает их над головой парня, с силой стискивая. А Ким, опешивший от произошедшего, даже не сопротивляется.       — Тэхён, ты сейчас договоришься, — тихий низкий голос Чона заставляет вернуться в реальность.       — Что, если я чуть ли не мечтаю об этом?! — Тэхён почти срывается на крик, яростно вырывая руки из плена. — Мечтаю сейчас вывести тебя, чтобы ты сделал хоть что-нибудь и наши отношения наконец-то сдвинулись с мёртвой точки! — Он сжимает железную балку пальцами, чтобы выместить свои эмоции не только словами. — Кстати, потрахаться — довольно хороший вариант. Ты же сам сказал, что это хороший способ...       Договорить не удаётся. Первое время он не понимает, почему на губах вдруг становится так тепло и влажно. А потом вдруг до него доходит — его целуют. Тэхён широко распахивает глаза, глядя на чужие, прикрытые, с едва подрагивающими ресницами. Чон двигает губами медленно, неспешно, наверняка ждёт, когда ему начнут отвечать. Железное колечко пирсинга в нижней слегка холодит.       Наверное, именно это заставляет Кима мягко оттолкнуть Чонгука и задать глупый вопрос:       — Что ты делаешь?       Тэхён наблюдает за тем, как Чонгук открывает глаза, бегло облизывая контур губ. Он молчит с секунду, выражение его лица искажается в непонимании.       — Разве не очевидно? — Между ними всё ещё совсем мизерное расстояние, поэтому Чон лишь слегка подаётся вперёд, невесомо чмокая. — Целую тебя. Это тоже хороший способ избежать разговора, ты не согласен?       Ким лишь слабо кивает, а после, не размениваясь на лишние слова, сам тянется за новым поцелуем. Он несмело кладёт руки на плечи Чонгука, поглаживая их сквозь ткань футболки. Удивительно, что минуту назад Тэхён был таким резким, дерзким и готовым ко всему, а сейчас вдруг осторожничает, будто готов дать заднюю. Но ему не дадут этого сделать. Чон настойчиво пытается проникнуть языком в его рот, чтобы углубить поцелуй, а Ким всё не даётся. Он плотно смыкает зубы, используя одни лишь губы. И неясно, почему он это делает: то ли настолько строптивый, что проявляет эту черту характера даже сейчас; то ли потому, что вдруг начинает бояться. Бояться чего? Поцелуев? А может, Чонгука?       Эта мысль не успевает плотно засесть в его голове, прерываемая чужими прикосновениями. Чон укладывает ладонь на поясницу Тэхёна, тянет его на себя, заставляя буквально вжаться в своё тело. Вторая рука оказывается чуть ниже лопаток, нежно и неторопливо поглаживая. Такие властные, но одновременно трепетные касания заставляют Кима мгновенно распалиться. Он размыкает зубы, проникает языком в чужой рот и пытается перехватить инициативу на себя. Чонгук, кажется, давно ожидающий смелых ответных действий, улыбается в поцелуй.       Оба пытаются перехватить главенство друг над другом, но никто из них не хочет поддаваться. Чон, оказывается, очень любит кусаться во время поцелуев. Он захватывает нижнюю губу Тэхёна, оттягивает её, получая в ответ задушенное мычание.       — Ты такой вкусный, Тэхён, — шепчет Чонгук прямо в ухо хриплым голосом со сбитым дыханием.       Такой Чонгук плохо влияет на Кима.       — Ты ещё не пробовал другие части моего тела, — совершенно бесстыдно ухмыляется он, хватает ртом воздух и затягивает в новый, не менее жаркий поцелуй.       Чон в ответ бурчит что-то похожее на «обязательно попробую» и с удовольствием отвечает, сразу же углубляя. От прежнего, немного смущённого Тэхёна не остаётся и следа. Длинные пальцы пропускают сквозь себя чёрные мягкие пряди, а свободная рука сжимает тонкую талию.       В помещении становится невыносимо жарко, прикосновения и сплетённые вместе языки только сильнее обжигают. Даже пирсинг уже никак не помогает своей прохладой. Стены гардеробной будто бы давят, делают её ещё меньше, оставляя пространство только для двух парней, говорящих о неозвученных чувствах через поцелуй.       Внутри у Кима плещется целый океан эмоций, который находит свой выход в хриплых задушенных стонах, языке, что вылизывает его рот, и укусах, отрезвляющих лишь на короткий миг. Чувства, что так долго таились внутри, наконец-то смогли освободиться. Тэхёну кажется, что он сейчас сгорит или просто-напросто расплавится от количества эмоций и ощущений, расползающихся по телу. Он хочет верить, что Чонгук тоже. Тоже чувствует нечто подобное. Хочет верить, что сейчас они слились воедино и делятся чувствами друг с другом.       А ещё Ким чертовски возбуждëн. Влажные чавкающие звуки кажутся слишком пошлыми и сексуальными и только лишь усугубляют ситуацию. Нельзя отрицать и то, что Чон тоже находится в таком же состоянии, — Тэхён отчётливо чувствует это своими бёдрами.       — Вызови такси, — Чонгук отрывается от поцелуя и укладывает ладонь на чужую щеку, любовно поглаживая её большим пальцем, — я оставил телефон в комнате, — и не удерживается от поцелуя в кончик носа.       Ким, кажется, готов выть. Ему для этого не нужно быть волком в полнолуние. Хватает одного лишь тона голоса Чона, который на контрасте с трепетными прикосновениями звучит властно, а обычная просьба кажется приказом.       Чонгук, отойдя на шаг назад, тоже готов выть от представшей перед ним картины: розовые и без того пухлые губы выглядят ещё больше, их контур стёртый; пшеничные кудри растрёпанные, образующие на голове облако; дыхание сбитое и тяжёлое. Кажется, он слышит даже быстрое биение чужого сердца где-то там, под грудной клеткой. Наверное, он и сам выглядит ничуть не лучше.       — Приедет через пять минут. — Тэхён разворачивает экран телефона с открытым приложением в сторону Чонгука, на что тот лишь кивает.       Со стороны двери слышатся шаги и голоса ребят, а после оттуда же доносится громкий возглас Хосока:       — Ребята, семь минут истекли!       Ключ вставляется в замочную скважину, несколько раз прокручивается.       — Мы слышали звуки, похожие на грохот. С вами всё в порядке? — звучит голос Чимина.       Дверь распахивается, являя им двух парней: взъерошенных, растрёпанных, с искусанными и распухшими губами. А также невозможно игнорировать их вздыбленные ширинки и дыхание, не успевшее восстановиться. Оба тупят взглядом в пол, смутившись того положения, в котором их застают друзья.       — Не расскажете, чем вы тут занимались, а? — с ехидной улыбкой спрашивает Пак, как будто их внешнего вида недостаточно для ответа.       — Не расскажем! — вдруг кричит Ким, делает шаг вперёд, решительно хватая Чона за руку.       Он тянет его за собой, проходя мимо Хоби и Чимина, чьи рты пооткрывались в удивлении. Они оказываются в коридоре, ловят на себя ещё несколько заинтересованных взглядов, но оба не обращают на это внимания. Друзья, кажется, пытаются что-то спросить или подшутить, но их голоса в голове звучат словно белый шум.       Уже стоя на улице, Тэхён снова достаёт телефон, чтобы посмотреть, через сколько приедет машина, — две минуты. На правом его плече располагается «ангел», своим присутствием заставляя чувствовать неловкость. Ким не идиот, понимает, что они явно не чай пить собираются. Но разве не этого он желал? Сам же выпалил Чонгуку, что чуть ли не мечтает об этом. Но теперь ему становится стыдно за свои слова.       На левом же плече сидит «демон», что подкидывает в сознание картинки из гардеробной, заставляет вспомнить и будто заново ощутить обжигающие прикосновения, вновь почувствовать чужой язык, скользящий внутри, и мягкие пухлые губы, которые накрывали его собственные. В голове всплывает взгляд почти полностью чёрных глаз Чона, в котором одновременно читаются трепет, нежность, обожание и желание.       Тэхён поджимает губы, которые, кажется, всё ещё хранят на себе тепло, и поворачивает голову в сторону парня. Он снова хочет верить, что Чонгук сейчас чувствует то же самое, что и он; что тоже разрывается между неловкостью и желанием. Ким ловит на себе его взгляд и сразу понимает, что да, — они делят чувства и эмоции на двоих. Чон делает шаг в сторону, касается своими пальцами чужих, переплетая их. Молчаливая поддержка, но такая приятная.

***

      Конечно же, желание берёт верх над неловкостью и стыдом. Случается это ещё в такси: каждый пытается сдержаться, чтобы не накинуться друг на друга прямо там. Как только они оказываются в квартире Тэхёна, тот прижимает Чонгука к входной двери, накрывая его губы своими в новом порыве страсти, наконец-то позволив ему вырваться.       Языки вновь сплетаются вместе, руки гуляют по телам, скрытым под одеждой, возбуждение накатывает с новой силой. В двухкомнатной квартире тишина, нарушаемая лишь влажными звуками поцелуев. Каждый хочет перехватить инициативу, и никто не хочет её отдавать. У обоих внутри есть желание подчинить себе, занять главенствующую роль.       Чон отрывается от манящих губ, чтобы чуть-чуть отдышаться, и смотрит в чужие. У Кима взгляд потемнел, чёрные зрачки расширились, почти полностью заполнив собой ореховую радужку. Чонгук смотрит в его глаза, и у него внутри что-то рушится. Под натиском этого взгляда, сквозящего желанием, хочется прижаться к горячему телу, отдаться и попросить сделать с собой всё что угодно. Хочется довериться и подчиниться. И Чон делает это: жмётся ближе, отдавая полный контроль над собой, позволяя вести.       Тэхён пользуется данной ему свободой, вновь припадая к раскрасневшимся губам. Зубами зажимает колечко в нижней, кажется, не рассчитывает силу укуса, чувствуя, как Чонгук в ответ сжимает его плечи и недовольно мычит. Ким проводит языком по его губе в извиняющемся жесте.       Вставший член, на который неприятно давит плотная ткань брюк, буквально требует к себе хоть какого-то внимания. Тэхён на пробу подаётся бёдрами вперёд и подавляет стон, наконец ощущая необходимое трение. Чон тоже больше не может игнорировать своё возбуждение и толкается в ответ. Так сильно хочется избавиться от лишней одежды, чтобы почувствовать необходимую свободу.       Ким скользит рукой под чужую футболку, проводя по напряжённым мышцам пресса. Он разрывает поцелуй с громким влажным чмоком только для того, чтобы спуститься губами к шее. Руки оказываются на пояснице, а после двигаются выше — к лопаткам. Участки обнажённой кожи от прикосновений, кажется, полыхают.       — Тэхён... — звучит тихий голос Чонгука со сбитым дыханием. Пальцы вплетаются в пшеничные кудри, несильно сжимая волосы. — Укуси, прошу.       У Тэхёна в этот момент тоже внутри что-то рушится, а член ещё сильнее наливается кровью. Он даже не подозревал, что Чонгук — обычно такой уверенный в себе, со стальным стержнем — во время близости может быть таким. Таким податливым и просящим. Его безумно привлекает эта двойственность парня, и он уверен в том, что Чон ещё успеет показать ему, каким может быть во время секса.       Ким без лишних слов выполняет его просьбу, смыкая зубы на пульсирующей венке на шее, сразу же зализывая укус языком. Чонгук в ответ дёргается и не сдерживает хриплого стона. Футболка закрывает большую часть соблазнительного тела, поэтому Тэхён несдержанно оттягивает ворот, пытаясь открыть себе доступ к ключицам.       — Сними свою сраную футболку!       Он не дожидается, пока Чон снимет одежду, поэтому делает это сам: цепляется за край футболки и тянет её вверх, а потом просто скидывает на пол. Тэхён, конечно, и раньше видел Чонгука без верхней одежды, но тогда атмосфера не была такой интимной. Сейчас же его глаза сильнее распахиваются, а губы округляются в форме буквы «о». И чëрт, ему очень нравится то, что он видит перед собой. Это возбуждает ещё сильнее.       Мышцы пресса становятся ещё твёрже, потому что сам Чонгук и его тело сейчас напряжены. Руки Кима невольно тянутся к кубикам, как-то боязно, но в то же время с вожделением оглаживая их. И Чон закусывает губу, боясь издать лишний звук и даже шевельнуться. Ладонь движется выше, и подушечки пальцев касаются крепкой груди, а после — ключиц и шеи. Появляется неконтролируемое желание облизать это тело, попробовать его на вкус, оставить на нём свои метки.       Тэхён уже хочет приблизиться к нему, но вовремя даёт себе отрезвляющую пощёчину, убирая руки и, кажется, смущаясь из-за своей реакции на Чонгука. Тот облегчённо выдыхает, немного расслабившись. Но Ким тут же хватает его запястье и ведёт за собой в спальню. Чон едва ли не запинается о свою же футболку, которая так и остаётся лежать на полу.       Оказавшись в спальне, Тэхён отпускает чужую руку, тут же приземляясь на кровать. Чонгук остаётся стоять у двери, не решаясь сделать шаг вглубь комнаты. Взгляд его бегает по всему помещению, цепляясь за любой предмет мебели, только бы не смотреть на Кима.       — Я хочу, чтобы ты отсосал мне, Чонгук, — низкий, бархатный голос Тэхёна разрезает тишину, словно лезвие ножа. — Садись на колени. — Он показательно разводит ноги шире.       А Чон едва ли не давится воздухом, который кажется ему столь горячим и обжигающим лёгкие. Один несмелый шаг вперёд, за ним ещё и ещё, и он останавливается прямо напротив Тэхёна. Тот задирает свою голову вверх и оглядывает Чонгука совершенно спокойным взглядом, кажется, не выражающим никакого волнения. Чон, наконец, решается посмотреть в его глаза, и лучше бы он этого не делал: в глубине чёрных зрачков можно увидеть едва заметное беспокойство и страх, перемешанные со стыдом. Но эти чувства почти полностью перекрываются куда более сильными — желанием и похотью.       У Чонгука в голове вдруг всё резко встаёт на свои места, приводя голову и мысли в порядок. Почему он продолжает вести себя так робко и скромно, видя, насколько сильно его хотят? Когда это он вообще волновался из-за близости с кем-то? Первый раз, конечно же, не в счёт.       На него вдруг тоже нападает сильнейшая волна желания. Вот он, Ким Тэхён, прямо перед ним — бери от него всё и его всего в целом.       И Чон берёт то, что ему предлагают.       Он опускается на колени, стараясь удобно устроиться между разведённых ног парня. Внутри у него больше нет волнения, лишь страсть, всё больше подпитываемая интимной атмосферой. Чонгук сначала почти невесомо поглаживает его бёдра, а после тянется пальцами к чужой ширинке, приподнимая футболку. Он ловко расправляется с пуговицей и молнией брюк, наконец дорвавшись до нижнего белья, затем тянет резинку боксеров вниз, свободной рукой аккуратно выуживая член. Тэхён сверху не сдерживает стона наслаждения, наконец ощущая долгожданную свободу. Он поднимается с постели, позволяя стянуть мешающую одежду вниз.       — Я нечасто делаю минет, поэтому прости мне мою неопытность.       Ким лишь кладёт ладонь на его макушку, перебирая чёрные пряди, безмолвно поддерживает, как бы говоря «ничего страшного». Чонгук ещё несколько секунд смотрит на вставший орган и разглядывает каждую синеватую венку. Наконец, он на пробу касается губами красной пульсирующей головки, оставляя лёгкий поцелуй. Высовывает язык, обводя её по кругу, после им же давит на уретру, а рукой в это время неспешно водит по всей длине горячей плоти. Тэхён издаёт хриплый, бархатный стон, потому что возбуждение уже достигло своего пика и удерживать его внутри становится непосильной задачей.       Чон слизывает вновь выделившуюся смазку и погружает головку в рот, снова кружа языком вокруг неё. Он чувствует на затылке руку Кима, которой тот давит, призывая опуститься ниже. Чонгук втягивает щëки, заглатывает до середины и помогает себе языком, прижимая им головку к нëбу. Он постепенно опускается ниже, наконец вбирая член до основания. В уголках глаз появляются прозрачные капли, которые он пытается сморгнуть, глубоко дышит через нос, стараясь игнорировать рвотный рефлекс, неосознанно сжимает горло и сдавливает плоть внутри.       Тэхён запрокидывает голову с громким протяжным стоном и старается не сойти с ума. Не сойти с ума от обволакивающей узости, создаваемой стенками горла; от пухлых красных губ, растянутых вокруг его возбуждённого органа; от разрывающего чувства внизу живота.       Не получается. Ким сходит с ума от ощущений, которые ему дарит Чонгук. Он ласкает его член, но кажется, будто пробирается в самую душу, наводит там хаос и заставляет метаться от чувств.       Тэхён убирает руку с затылка Чона и кладёт её на его щеку, поглаживая большим пальцем, — хвалит, не говоря ни слова. А тот скользит вверх, потом снова вниз, и так несколько раз, но не решаясь снова взять до основания. Он полностью выпускает горячую плоть изо рта, и Ким даже не ощущает перепада температуры — настолько воздух кажется горячим. Чонгук неторопливо ведёт языком от яиц до самой головки, снова облизывает её по кругу, создавая пошлые влажные звуки. Вновь опускается почти до середины, но прерывается, слыша явно недовольное мычание, и поднимает взор вверх, чтобы узнать, в чëм дело.       — Зубы, Чонгук, — предупреждающе шепчет Тэхён.       Чон одним лишь взглядом просит прощения и вновь возвращается к своему делу. Теперь он действует ещё более медленно и аккуратно, опасаясь вновь причинить боль. Снова посасывает головку, целует каждую вздувшуюся вену, проводит рукой по всей длине, надрачивая. Собственное возбуждение всё ещё давит на ширинку джинсов. Чонгук уже в который раз ëрзает на коленях, пытаясь получить хоть какую-то стимуляцию, но все попытки тщетны.       Он вновь поднимает взгляд вверх, и Ким клянётся, что его сердце пропускает удар. Чон, сидящий перед ним на коленях, с его членом во рту и так невинно смотрящий большими чёрными глазами — это просто какой-то пиздец. Всё это в совокупности выглядит чертовски горячо и сексуально. Тэхёну хочется схватить Чонгука за волосы и начать вбиваться в его горло резкими и грубыми толчками. Это желание приходится подавить, потому что своими действиями он непременно причинит ему боль, чего делать категорически нельзя.       Вместо этого он произносит:       — Достаточно, — получается совсем тихо, но в тишине спальни хватает и этого.       Чон осторожно поднимается с пола, упираясь ладонями в колени парня, и забирается на кровать. Он сразу же отползает к изголовью, принимая сидячее положение, и наблюдает за Тэхёном. Тот пытается окончательно избавиться от лишней одежды, но слишком сильно торопится и путается в штанинах, едва не падая.       — Тебе так не терпится забраться ко мне? — Чонгук испускает смешок, наблюдая за этой забавной картиной.       Тэхён в ответ бурчит что-то невнятное и, наконец, освобождает себя от оков одежды, тоже забираясь на кровать. Он подползает к Чону, перекидывает ногу через него и усаживается на его бёдра, чувствуя большие ладони на своей талии. Тут же впивается в чужие ещё больше раскрасневшиеся губы, сразу же углубляет поцелуй, чувствуя вкус собственной смазки на языке. Он подаётся немного вперёд и обвивает шею парня руками, зарываясь пальцами в волосы на затылке.       Чонгук сдавленно хрипит, потому что Тэхён своей задницей ощутимо давит на его пах, причиняя дискомфорт.       — Тэхён, стой, — получается у него слишком сбивчиво, — дай расстегну джинсы.       Но ему не дают этого сделать. Ким сползает немного вниз и сам тянется к ширинке Чона, за несколько секунд справляется с ней, избавляя вставший орган от нижнего белья. Тэхён обхватывает член рукой, скользит по всей длине и ловит губами чужой облегчённый стон. Он снова чувствует руки Чонгука на своей талии, нежно гладящие горячую кожу, в то время как зубами тот обхватывает его нижнюю губу, сильно кусая и вырывая глухой болезненный стон. Ладони сползают на поясницу, а после и на оголённые ягодицы, слабо сжимая их.       — Если честно, я готовился, — тихо, ничуть не смущаясь, признаëтся Тэхён.       Ещё несколько месяцев назад, когда парни выпивали вместе, у них зашёл разговор об их позициях в сексе. Язык из-за алкоголя развязался, но они не были настолько пьяны, чтобы наутро обо всём забыть. Чон рассказал, что был снизу лишь однажды. Было неплохо, ему даже понравилось, но после он добавил, что гораздо больше ему нравится «отдавать», нежели «принимать». Ким же считал себя универсалом, хотя активную позицию занимал всë же чаще, чем принимающую. Может, ему просто везло на парней, предпочитающих быть снизу? В любом случае факт остаётся фактом: секс приносит удовольствие Тэхëну вне зависимости от позиции, которую он занимает. Поэтому он решил сегодня побыть снизу, уступив Чонгуку верхнюю позицию. Хотя трудно сказать, кто сейчас находится сверху, а кто снизу.       — Сначала много времени провёл в душе, а потом старательно растягивал себя прямо на этой кровати, — продолжает вкрадчиво шептать Тэхён.       Ким наклоняется к самому уху парня и кусает его за мочку. Ладонью сжимает возбуждëнную плоть, а большим пальцем надавливает на верхушку головки, вырывая из Чонгука сладостный стон. И неизвестно, чем он был вызван: то ли укусом, то ли получаемыми ласками.       — А делал я это ради осуществления своего плана: напиться, осмелеть и затащить тебя в постель, — всё так же шëпотом продолжает он, снова кусая мочку, но уже не так ощутимо. — Как видишь, мой план сработал.       — А если бы я не согласился? — хмыкает Чон.       Тэхён тут же резко отстраняется, широко распахивает глаза, непонимающе ими хлопая. Становится понятно: о таком варианте развития событий он не подумал. Осознание, что гениальный план не был таковым, приходит только сейчас.       — В любом случае, Тэхён, я бы не стал заниматься с тобой сексом, если бы ты был пьян.       — Но я ведь всё равно пил, — парирует Ким.       — Твой план провалился заведомо раньше, потому что тебе не удалось напиться до беспамятства, поэтому сейчас ты можешь трезво мыслить и осознавать свои действия, — ставит точку Чонгук в их маленькой дискуссии.       Ким ничего на это не отвечает, лишь перекидывает ногу через чужие бёдра и сползает с кровати. Чон сначала пугается, что обидел и расстроил его, но после, увидев Тэхёна с тюбиком смазки, пачкой презервативов и упаковкой салфеток в руке, облегчённо выдыхает.       — Я уже подумал, что ты сейчас выставишь меня за дверь, — посмеивается Чонгук.       — Меньше слов, больше дела, иначе сейчас сам будешь ноги раздвигать, — угрожающе произносит Ким и кидает необходимые вещи на постель.       Похоже, всë-таки обиделся, и это нужно срочно исправлять.       Тэхён стягивает с себя футболку, забирается на кровать и ползёт на коленях в сторону парня. Чонгука завораживает его обнажённый вид, он бы восхищался этим телом вечно, но медлить уже надоело. Он открывает смазку и выдавливает достаточное количество на пальцы, разогревая её. Ким в это время помогает ему полностью избавиться от одежды, а потом вновь оказывается на его бëдрах. Он кладёт ладони на крепкие плечи и слегка царапает их коротким ногтями.       — Тэхён, не нужно нервничать. Всё в порядке, — ласково произносит Чон, поглаживая поясницу в знак поддержки.       — Я не нервничаю, — отрицает он, но тут же замирает, чувствуя чужую руку на своей заднице.       Чонгук оттягивает его ягодицу в сторону и пальцами, вымазанными в смазке, касается входа, водит круговыми движениями, дразня. А Тэхён, кажется, замирает, чувствуя чужие прикосновения в самом интимном месте. Врать нет смысла — боится отчего-то, переживает. Одно дело спать с незнакомцем из гей-клуба, который исчезнет наутро. А с Чоном они чувствами связаны, оттого и волнительно становится.       Чонгук вставляет первый палец, что входит довольно свободно. Он подаётся корпусом вперёд, стремясь захватить губы Тэхёна своими и отвлечь его с помощью поцелуя. Языки снова сплетаются вместе, губы непрерывно сталкиваются друг с другом. Горячий воздух, которого едва хватает на двоих, обжигает лёгкие. Ким снова обвивает шею Чона руками, ещё теснее прижимается, приподнимает бëдра и выпячивает задницу, без слов прося ещё.       — Не больно? — спрашивает Чонгук, когда, наконец, добавляет второй палец.       — Всё в порядке. Кажется, я и правда немного нервничаю, но мне не больно, — спешит заверить его Тэхён.       Чон в ответ лишь кивает и резко загоняет оба пальца по самые костяшки, а Тэхён громко вскрикивает, чувствуя давление на простату. Чонгук губами касается линии челюсти, целует подбородок и спускается к шее. Пальцами проникает всё так же глубоко, разводит их в стороны, но намеренно избегает прикосновений к чувствительной точке.       Влажные поцелуи алыми отметинами расцветают по всему телу Тэхёна: шея, ключицы, грудь — везде, куда Чон только может дотянуться губами. Ким и думать забыл о волнении, растворяясь в нежных касаниях сильных умелых рук, в ответ одаривая красивыми бархатными стонами.       Тэхён снова вскрикивает, когда Чонгук давит на простату и одновременно с этим смыкает зубы на выступающей косточке ключицы. Пальцы теперь входят в определённом темпе, каждый раз касаются нужной точки, вырывая из глотки стоны, переходящие в хрипы. Это просто какой-то беспредел.       Ким чувствует острую необходимость прикоснуться к своему возбуждению и довести себя до оргазма. Он просит Чона остановиться и тянется к незакрытому тюбику смазки, выдавливает немного на руку и, даже не разогревая, распределяет её по всей длине своего и чужого члена — не одному же ему получать удовольствие. Тэхён обхватывает их рукой, начиная скользить то вверх, то вниз. А Чон блаженно стонет куда-то в его грудь и вставляет внутрь третий палец, не сбавляя темпа.       Ким почти не контролирует свои действия: сильнее выпячивает задницу, качает бëдрами вперёд-назад, создавая дополнительное трение, желая поскорее получить наслаждение. Его тело начинает мелко подрагивать, чувствуя приближающийся оргазм. Тэхён, обхватывая теперь только своё возбуждение, быстро двигает рукой по всей длине.       Трепетные, но в то же время несдержанные поцелуи и прикосновения Чонгука; пальцы внутри, давящие на простату; ладонь, скользящая на члене, — всё это подводит к краю. Ким кончает с протяжным стоном, пачкая свои пальцы и немного торс Чона. Он заваливается вперёд, прямиком в чужие объятия, прерывисто дышит и пытается перевести дух. Чонгук осторожно достаёт пальцы из чувствительного после оргазма тела и вытирает их салфетками от смазки. Свободной рукой он обнимает Тэхёна за талию, гладит его бок и терпеливо ждёт, пока тот придёт в себя.       Ким окончательно приходит в себя где-то спустя минуту и тут же просит передать салфетку, чтобы вытереть свою руку и торс Чонгука от остатков спермы.       — Как ты? — интересуется Чон, когда Тэхён заканчивает с «уборкой». — Если ты устал, мы можем...       — Между прочим, — перебивает он, — у меня всё ещё стоит. У тебя, кстати, тоже, — и показательно опускает взгляд вниз. — Поэтому мы продолжаем, Чонгук-и.       Тэхён оставляет лёгкий чмок на губах Чонгука, слезает с его бëдер и жестом указывает ему, чтобы тот сполз немного вниз. Чон выполняет то, что от него требуют, — принимает лежачее положение и тянется за пачкой презервативов.       — Я сам буду контролировать проникновение, — заявляет Ким, и Чонгук не смеет с ним спорить, понимая причины. — Достань ещё один для меня. — Он кивает на упаковку с защитой. — Я только сегодня постелил свежее постельное, не хочу его запачкать. Вернее, уже едва не сделал это.       Чонгук в ответ лишь смеётся, но снова не спорит, передавая Тэхёну два серебристых квадратика. Тот отточенными движениями раскатывает латекс и выдавливает смазку на чужой член, равномерно распределяя её. Он перекидывает ногу через бëдра парня, вновь оказываясь верхом на нём. Возбуждение Чонгука находится аккурат между его ягодицами. Хитро прищурив глаза, он слегка приподнимается и тут же опускается, проезжаясь задницей по всей длине. Ещё и дразнится сидит.       Чон звонко шлёпает по округлой половинке и предупреждающе произносит, призывая остановиться:       — Прекращай.       Такой же по силе удар приходится на другую ягодицу, и Тэхён теряется в своих ощущениях: приятных и будоражащих, но немного болезненных. Он не видит, но чувствует, как приток крови увеличивается, образуя на месте шлепка покраснение. Ким закусывает губу и вновь стреляет в Чонгука лисьим взглядом из-под полуприкрытых ресниц. Он приподнимает бëдра, рукой обхватывает чужой член у основания, раскрытой ладонью упираясь в его торс, и приставляет алую головку ко входу. Старается делать всё медленно, чтобы причинить себе меньше боли.       Когда головка оказывается внутри, Чон хрипло стонет. Как бы ни хотелось сейчас войти в горячее тело полностью, начать вбиваться глубокими толчками, он терпеливо ждёт и не торопит Тэхёна, лишь ободряюще проводит ладонью по пояснице и талии.       Ким опускается ещё ниже, приняв в себя уже половину. Стенки податливо раздвигаются и обволакивают собой пульсирующую плоть. Член всё ещё не касается простаты, поэтому никакого удовольствия проникновение пока не доставляет. Зато доставляет дискомфорт, который в скором времени должен сойти на «нет», стоит лишь чуть-чуть подождать.       Наконец, спустя некоторое время, Тэхён полностью опускается на всю длину возбуждённого органа. Он задерживается внизу для того, чтобы привыкнуть к размерам. Головка, давящая на чувствительную точку, вызывает приятные ощущения и притупляет боль от растяжения стенок.       — Ты молодец, — тихо произносит Чонгук, улыбаясь, и похлопывает Тэхёна по ягодицам.       Ким пробует приподняться и снова насаживается до основания. Горячая плоть ощутимо проезжается по простате, заставляя его замереть от удовольствия и откинуть голову назад. Короткими ногтями он непроизвольно царапает мышцы пресса Чона, оставляя за собой краснеющие полосы. Тэхён вновь приподнимается до самой головки, а в следующую секунду резко опускается до глухого шлепка ягодиц о бëдра.       Чонгук не сдерживает блаженного стона и сжимает округлые ягодицы, разводя их в стороны. Тэхён выглядит сексуально, когда красиво прогибается в спине, сидя верхом на нём. Он не смеет закрывать глаза ни на секунду, силясь запомнить все детали этой соблазнительной картины.       На лбу проступают капельки пота, пшеничные кудри прилипают к нему, и Ким машет головой из стороны в сторону, пытаясь их убрать. Он, полностью привыкнув, активно двигается на члене, стараясь придерживаться определённого темпа — не быстрого, но и не медленного. Тэхён отчётливо ощущает пульсацию органа внутри. Пухлые покрасневшие губы распахиваются в бархатном сладостном стоне каждый раз, когда головка касается простаты. В комнате то и дело звучат глухие удары кожи о кожу. Стоит добавить, что он почти не испытывает дискомфорта. За это нужно поблагодарить Чонгука, который уделил много времени его растяжке, хотя мог этого не делать, ведь Тэхён и так был достаточно подготовлен.       Ким вдруг обхватывает запястье Чона, заставляя того оторвать руку от своей же задницы. А тот не понимает, что от него требуется, и уже хочет спросить об этом, но Тэхён тянется к его раскрытой ладони своей, переплетая их пальцы. Такой маленький, но ласковый и нежный жест заставляет сердца обоих трепетать.       Темп, кажется, начинает замедляться — Ким потихоньку устаёт. Об этом свидетельствует его тяжело вздымающаяся грудь и быстрое сердцебиение. Конечно, энергично двигать бëдрами долгое время очень трудно — это быстро выбивает из сил. Тэхён ещё несколько раз опускается и поднимается, прежде чем окончательно замереть внизу. Выдохся. Он заваливается вперёд, укладываясь всем телом поверх Чонгука.       — Я устал. Помоги мне, — тихонько просит Тэхён и утыкается носом в чужую шею.       Чон оставляет поцелуй на взмокшем от пота виске, разъединяет их переплетённые пальцы и обхватывает руками упругие ягодицы. Он упирается пятками в матрас и начинает вбиваться в податливое тело. Поза не самая лучшая, проникновение получается недостаточно глубоким, из-за чего член не касается чувствительной точки. Чонгук делает резкий мощный толчок, входит до основания, вкладывая в него большое количество усилий. Кима едва ли не подбрасывает, потому что головка проезжается по простате. Он закусывает ребро ладони, глуша свой вскрик, и стенками сжимает чужое возбуждение внутри себя. Чон же сдавленно мычит прямо в макушку Тэхёна, что лежит на его груди.       До предела возбуждённый орган, зажатый между тел, получает стимуляцию от каждого толчка. Киму приходится сдерживаться, чтобы не начать позорно скулить. Он тычется губами в шею Чонгука, оставляет укусы на тонкой коже и тихо постанывает. Сползает чуть вниз, языком слизывает капельку пота, чувствуя на языке солёный вкус вперемешку с горьковатым привкусом одеколона. Тэхён касается губами мышц груди и прикусывает кожу рядом с соском, когда снова чувствует давление на чувствительную точку, сильнее сжимаясь.       Чон покидает желанное тело, кладёт руку на талию Тэхёна, прижимая его к себе, и предельно осторожно переворачивает их. А тот удобнее устраивается на подушках, раздвигает ноги в приглашающем жесте, ухмыляясь. Но вся его дерзость тут же испаряется, стоит Чонгуку заполнить его собой одним плавным толчком.       Тэхён обвивает ногами его талию, давит ему пятками на поясницу, буквально хрипя:       — Чонгук... иди ко мне, — и тянет руки вверх.       Чону это действие кажется до безумия милым, несмотря на атмосферу и контекст, в котором была произнесена эта просьба. Он не может отказать этим карим глазам, что глядят на него так просяще, поэтому наклоняется вперёд, мгновенно оказываясь в объятиях Кима. Тот обвивает его шею и сам тянется выше, губами тут же встречаясь с чужими. Поцелуй получается пламенным и яростным, выражающим все чувства без слов. Чонгук своё желание показывает действиями: он резко двигает бëдрами вперёд, снова входит до основания, и по комнате разлетается шлепок. Оба заглушают свои стоны в губах друг друга, мыча в поцелуй. Пальцы зарываются в волосы, сжимают пряди у корней, притягивая ещё ближе.       Угол проникновения в этой позе получается наиболее глубоким, головка каждый раз проезжается по простате. Губы нетерпеливо терзают друг друга, создавая мокрые чмокающие звуки. Кажется, будто спальня вдруг уменьшилась в размерах, оставляя пространство только для двух тел, страстно желающих друг друга. Тяжёлое сбитое дыхание, глухие удары кожи о кожу, хлюпающие звуки смазки кажутся ещё громче. Но Тэхён будто бы и не слышит этой какофонии, полностью концентрируясь на ощущениях внутри и возбуждении, сдавливающем член в своих тисках. Он понимает, что долго не продержится. Для него остаётся загадкой, как Чону, ещё ни разу не кончившему, удаётся сдерживаться.       Тот, будто прочитав мысли Кима, отрывается от сладких раскрасневшихся губ и сбито произносит:       — Я уже близко.       Тэхён лишь кивает, безмолвно говоря «я тоже», и тянется к своему члену. Он зажимает его пальцами в кольцо, начиная скользить по всей длине, в попытках поскорее достичь желаемой разрядки. Чонгук начинает вбиваться быстро и беспорядочно, совершенно сбиваясь с темпа. Орган пульсирует внутри, непрерывно раздвигая стенки; головка давит на чувствительную точку; смазка пенится ещё сильнее. Бёдра ударяются о ягодицы, разнося по комнате сочные шлепки.       Кима начинает мелко потряхивать. Он продолжает торопливо надрачивать себе, чувствуя, что вот-вот достигнет оргазма. А затем в последний раз проводит рукой по всей длине и застывает.       Его тело прошивает разрядом тока, и он протяжно выстанывает:       — Чонгу-у-ук, — выходит слишком звонко и высоко для его бархатного глубокого голоса.       Тэхён изливается в презерватив. Ему кажется, что душа покидает его вместе со спермой, что стремительно выходит из его члена. Чон делает финальный толчок, замирает внутри и упирается лбом в чужую грудь, кончая с протяжным стоном. Долгожданная, так долго оттягиваемая разрядка приносит с собой наслаждение и расслабление. Чонгук, тратя последние силы, аккуратно выходит из Кима, а потом ложится щекой на его живот. Тэхён мягко поглаживает его по волосам, вплетает в них пальцы, наводя на голове ещё больший беспорядок.       Они оба прерывисто дышат, их грудные клетки часто вздымаются, а тела, кажется, стали ещё более чувствительными. Поэтому Чон довольно мычит даже от таких невинных прикосновений.       Спустя некоторое время Чонгук поднимается, садясь на кровати. Он оборачивается на Тэхёна и натыкается на его карие глаза, смотрящие на него слишком уж пристально. Он пялится на него, как идиот, и не может понять, в чëм дело. Чону под этим взглядом становится неуютно, кажется, будто он в чëм-то провинился или сделал что-то не так.       А Тэхён же глядит на него с любовью. Он не привык проявлять к одноразовым любовникам какую-то заботу, не привык нежиться с ними в постели в послеоргазменной неге. Наоборот, предпочитал сразу уходить в душ, а после и вовсе домой. С Чонгуком всё по-другому. Он не левый парень из гей-клуба, не секс партнёр на один раз. Он тот, с кем хочется делить постель ночью, смотреть глупые шоу по телевизору, радоваться и плакать вместе.       Тот, с кем хочется провести бок о бок остаток жизни.       Особенно это желание усиливается сейчас, когда Чон перед ним такой расслабленный, а оттого и уязвимый. Киму настолько сильно хочется осыпать его нежными поцелуями, подарить самые крепкие объятия в мире, что кажется, будто его сердце сейчас разорвётся от переизбытка тёплых чувств.       Тэхён вдруг хватает Чонгука за руку и тянет на себя, заставляя его упасть на кровать рядом с собой. Он обхватывает его лицо двумя ладонями и губами касается чужих, почти невесомо чмокая. Ласковые поцелуи ложатся по всему периметру, остаются на щеках, кончике носа, веках, через прикосновения напитывают кожу нежностью. Чон негромко посмеивается, потому что ему щекотно, пытается сказать что-то, но у него не получается.       — Не мешай мне, у меня прилив нежности, — важно сообщает Ким.       Он сжимает щëки Чонгука с двух сторон, и его губы складываются бантиком. Такой Чон выглядит до невозможности милым и очаровательным. Тэхён не удерживается от смешка, а потом снова «нападает» на него с поцелуями. Этот момент кажется таким правильным, будто так должно быть всегда.       Обоим хочется, чтобы так было всегда.