Oblivion

Не помня себя, Минхо бежал вверх по лестнице. Один лестничный пролёт сменял другой, пропитанные сыростью дождя кроссовки оставляли влажные следы на ступеньках. Дыхание сбивалось, однако Минхо не останавливался, чтобы перевести дух. Лифт не работал, но ни это, ни какие-либо другие обстоятельства не могли удержать его. Ли больше не думал о будущем, не размышлял обо всём произошедшем. Время утекало сквозь пальцы. Страхи и сомнения были отброшены. В голове крутилась единственная мысль: Я должен быть рядом с ним. Входная дверь была открыта. Сердце Минхо колотилось с бешеной скоростью. Промокший до нитки, взъерошенный, с безумными глазами, быстрым шагом он стал обходить квартиру, заглядывая в каждую комнату. В спальне, повернувшись на бок, на кровати неподвижно лежал Джисон. — Мышонок! — воскликнул Минхо, подбежал к постели и схватил парня за руку, — Мышонок! Это я! Я! Ты помнишь меня? Веки Джисона были сомкнуты, будто в крепком сне. Он словно не слышал мужчину и не реагировал на его появление. В сжатой ладони юноши Ли нащупал скомканный лист бумаги. Минхо осторожно, одними пальцами, вынул бумажку из ослабшей хватки. На смятом блокнотном листе красовался причудливый рисунок: испуганный человечек на маленькой планете в окружении трёх котов. У одного кота уши были больше похожи на рога, Минхо улыбнулся, – это был Суни. На обратной стороне листка был начеркан номер с подписью: «Ли Минхо». В некоторых местах на бумаге остались следы от капель воды. Это были высохшие слёзы Джисона. Минхо вдруг осенила пугающе очевидная догадка. Вот как ты вспомнил про мою боязнь высоты? И моё имя… Этот листок ты всегда носил с собой? Минхо нежно провёл тыльной стороной ладони по щеке парня. Джисон распахнул глаза, приподнялся на локтях и присел. Вся одежда на юноше была больше необходимого на несколько размеров.  Рукава рубашки, надетой поверх свободной серой футболки, полностью закрывали руки, мешковатые джинсы были подтянуты ремнём. Джисон выглядел рассеянным и немного уставшим, но голос его звучал журчащим серебряным ручьём: — Ты пришёл… Я так рад! — губы юноши тронула улыбка. — Конечно я пришёл! Как я мог не прийти… — Минхо нежно взял Джисона за плечи и слегка сжал их, — Мышонок! Джисон-и! Ты простишь меня? Я очень виноват перед тобой… Я не должен был уходить вчера! Я знаю, знаю, как это ужасно… Я последний гандон и мудак… Прости меня… Если сможешь… — Минхо опустил голову. — Я совсем не злюсь на тебя. Я счастлив оттого, что ты здесь, — Хан сел увереннее, поджав под себя скрещенные ноги, взял руки Минхо в свои и тепло улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? — голос Минхо дрожал, но глубоко в душе мужчины теплилась надежда. Джисон казался почти бодрым и таким же разумным, как вчера. — Да… Да, кажется, всё хорошо, — Джисон опустил взгляд на их руки и стал поглаживать большими пальцами ладони Минхо. — Ты сегодня ел? Хочешь чего-нибудь? — шёпотом спросил Ли, — Айс-американо или клубнику? Или и то и другое? Можем сходить куда-нибудь, или я принесу тебе всё сюда. Джисон повернул голову к окну и посмотрел на стекающие по стеклу крупные капли дождя. На улице было темно. Парень отрицательно покачал головой. — Нет, уже поздно. Ничего не нужно. Спасибо, — произнёс юноша ласковым голосом и с благодарностью посмотрел на Минхо. — Тогда я заварю нам чай, ладно? Джисон медленно кивнул. Минхо удалился на кухню и вскоре вернулся с двумя чашками в руках. Ногой он подцепил стул и придвинул его ближе к кровати, чтобы, если потребуется, Джисон смог поставить свою чашку на твёрдое сидение.   Повисло молчание. Ли хотел понять, как много из их совместного прошлого Хан уже не помнит. Но выяснить это нужно было так, чтобы юноша не расстроился и не испугался.  Минхо прикрыл глаза и вдохнул побольше воздуха в лёгкие. Еле слышно, рассекая давящую тишину, он запел. — Когда дорога, по которой ты идёшь, кажется долгой и тяжёлой, Поделись этим со мной, не прячь свои чувства, ведь ты не одинок, Однажды подобно синим китам в океане, мы поплывём, — Минхо с надеждой посмотрел на Джисона. Был ли шанс, что он узнает отрывок из песни, которую сам пел для Минхо совсем недавно? Могло ли случиться, что он всё ещё держит в памяти хотя бы некоторые эпизоды из прошлого? — Питаю надежду, что мы заживём в этом мире без страха. Питаю надежду, что мы будем именно такими, — в конце последней фразы голос Ли дрогнул. Джисон выглядел заинтересованным и немного смущённым. — Как красиво у тебя выходит петь! — восторженно отреагировал парень. — Ты знаешь эту песню? — тихо спросил Минхо. — Хм… — Джисон задумался, — Кажется… кажется, она мне не знакома… Но мелодия, которую ты напел, так чудесно звучит. Думаю, фортепиано или рояль идеально бы аккомпанировали вокалу в этом случае. — Ты разбираешься в музыке? — голос Минхо еле слышался и стал безжизненным. — Не сказал бы, — Джисон спрятал взгляд, его щёки тронул румянец, — просто мне нравится музыка, — он пожал плечами, — мне кажется, она может выражать чувства намного лучше слов. — Да… Вчера… — Минхо сделал паузу и нервно сглотнул, — Вчера в парке Намсан, у телевышки, из колонок играла прекрасная музыка. — Ты бывал у Сеульской телебашни на горе Намсан? — Джисон выглядел восхищённым и наклонился вперёд, — Я всегда хотел погулять там! Минхо опустил голову и зажмурился. Костяшки на его руках побелели, он сжал кулаки до боли. — Что-то… Что-то случилось? Я как-то расстроил тебя? — Всё в порядке, — с трудом выговорил Ли. — Разве? — Хан хмыкнул и недоверчиво прищурился. Минхо не мог поднять на юношу глаз. Он был разбит. Неужели, не осталось ничего? Неужели всё стёрто, безвозвратно утеряно? Ли нужна была хотя бы одна ниточка, за которую он мог уцепиться. Пересиливая себя, подавляя порыв выброситься из окна прямо здесь и сейчас, Минхо пробормотал: — Мышонок… Ты мог бы… Кое-что решить для меня? — Решить? — Да. Одну очень лёгкую задачку. — Конечно! — Джисон выпрямился и с интересом посмотрел на Ли. — Хорошо… — Минхо глубоко вдохнул. Немного помедлив, запинаясь и дрожа всем телом, он неуверенно заговорил, — К-курица весит два килограмма, стоя на одной ноге, сколько… сколько будет весит эта же курица, стоя на двух ногах? — Хмм… Должно быть, ответ – 4 килограмма. Потому что, если она стоит на двух ногах, необходимо добавить вес другой ноги, что в результате даёт вес курицы в 4 килограмма. Правильно? — Джисон неуверенно улыбнулся и посмотрел на Ли. В душе Минхо вдруг что-то оборвалось. В глазах мужчины потух последний огонёк надежды. — Да… Правильно… Молодец, мышонок… Джисон обрадовался, словно ребёнок, и лучезарно улыбнулся.   — Я действительно рад, что ответил правильно. Но мне любопытно… — Джисон задумался, — ты задал мне несколько достаточно странных несвязных вопросов. В чём смысл? Они как-то связаны? — Смысл в том… — Минхо не знал, стоит ли говорить правду, но после недолгих раздумий всё же решил сказать, как есть, — Смысл в том, что я пытался понять, помнишь ли ты то, что мы пережили вместе, и способен ли ты обучаться. Можешь ли ты запоминать алгоритм решения задач, если мы их с тобой уже решали. Казалось, Джисона испугали слова Минхо. Он начал нервничать, его дыхание участилось. — Д-да… Да, я понимаю… — шептал Хан, — Ты хочешь посмотреть, смогу ли я вспомнить прошлые алгоритмы или ответы на задачи, — он пододвинулся ближе, потянулся к руке Минхо и крепко сжал её, — но я обещаю, что, если я всё-таки совершу какие-либо ошибки, я очень постараюсь избежать их повторения. Джисон попытался улыбнуться, но вместо этого на его лице ещё отчётливее отразилась тревога. — Мышонок… ты думаешь, что, если ты неправильно решишь задачу или не так ответишь на вопрос, я оставлю тебя? — догадался Минхо. Джисон закивал, не поднимая глаз. — Не бойся, — Ли притянул юношу к груди и крепко обнял, — Я больше так не поступлю, – еле слышно договорил он. — Спасибо, спасибо тебе большое. Я обещаю, что теперь буду стараться изо всех сил, чтобы больше не совершать ошибок. Какое-то время Минхо заключал юношу в объятиях, гладил по спине и нежно укачивал. Потом мужчина отстранился, удерживая руку Джисона. — А теперь давай серьёзно поговорим. Джисон, немного успокоившийся на груди у Минхо, опять занервничал. Он опустил взгляд, начал теребить край длинного рукава рубашки. — О чём… ты хотел поговорить? — Джисон-и, пожалуйста, скажи мне, кто ты? Хан сконфузился. Такой темы для серьёзного разговора он явно не ожидал. — Но ты… — растерянно проговорил парень, — Разве ты меня не знаешь? Но как же… Сидя сейчас передо мной и разговаривая со мной, ты не знаешь, кто я? Минхо тяжело вздохнул. — Я знаю, кто ты. Но я хочу услышать это от тебя. — Хорошо, хорошо. Я – Хан Джисон, сын лидера крупнейшего мафиозного клана в Сеуле, мне 23 года, и когда-нибудь я должен занять место отца… — Хорошо… Теперь скажи, почему ты ничего не помнишь? Ты ведь знаешь, что часто забываешь какие-то вещи. Почему у тебя проблемы с памятью? Хан отвернулся и с досадой поджал губы. — Мне не нравится говорить о том, почему у меня, кажется, проблемы с памятью... Я знаю, что продолжаю что-то забывать и делаю это не нарочно, но причина никогда не была мне ясна. Я не нахожу себя способным объяснить это или описать так, чтобы это имело смысл даже для меня самого… — Джисон-и, — ласково зашептал Ли, — я могу рассказать тебе, почему ты постоянно всё забываешь, почему ты не можешь правильно решить простую задачу. Но хочешь ли ты это услышать? — Я не знаю, хочу ли я это услышать... Но мне нужно это услышать. Мне необходимо знать, что на самом деле происходит с моей памятью. Так что, да, пожалуйста, расскажи мне… — Джисон опустил голову и стал нервно заламывать пальцы на руках. — Мышонок, ты знаешь, что такое искусственный интеллект? Джисон, вероятно, ожидал чего угодно, но не разговора про новейшие компьютерные разработки. — При… при чём тут это? — парень засмущался и промямлил едва разборчиво, — да, я знаю, что такое искусственный интеллект. Но почему ты спрашиваешь? Как это может быть связано с моими проблемами с памятью? — Это связано, к сожалению… Потому что… — Минхо помедлил, — Ты и есть искусственный интеллект… Джисон подскочил с кровати. Он выглядел потрясённым до глубины души. — Ты… ты ведь это не всерьёз? Ты не можешь говорить серьёзно! Ты говоришь мне, что я не человек?! Что я машина? — Мне жаль, но это правда… Ты – андроид с функцией искусственного интеллекта. Ты был разработан и создан специально, — Ли сделал паузу, на секунду грусть в его голосе сменилась злостью, — людишками, которые возомнили себя богами для таких же мерзких людишек, — сквозь зубы процедил Минхо, —  но нейронные сети ещё не совершенны, и из-за сбоя в программе ты часто что-то забываешь. Даже моё имя… Джисон вновь присел на край кровати, положил локти на колени и уронил голову в ладони. Какое-то время он был не в силах что-либо сказать. Минхо оставалось лишь догадываться, какая борьба в эту минуту разворачивается в сознании андроида Хан Джисона.  — Итак, у меня искусственный мозг, и это то, что заставляет меня забывать вещи. Именно из-за моих нейронных сетей я забываю всё происходящее недавно, — трепетный шёпот юноши начали прерывать тихие всхлипы, —  Как я должен так жить? Я не хочу быть искусственным созданием! Я хочу быть таким, как ты! Я хочу быть человеком... — Джисон поднял взгляд на Минхо. Его глаза блестели от скопившейся в них влаги. Юноша медленно прикрыл веки, и по щекам побежали крупные слезинки, оставляя на коже мокрые дорожки. Минхо едва сдерживался, чтобы не расплакаться вместе с Джисоном. Сердце сжималось от невыносимой боли, в душе навсегда поселилась горечь из-за растоптанных надежд и мечт, которым не суждено было сбыться. Всё нутро Минхо сгорало в пламени безысходности и сожаления. — Я не знаю, не знаю, мышонок, мой милый… — Ли вновь взял ладони Хана, переплёл их пальцы, — Ты не сможешь стать таким человеком, как я, например. Человеком из крови и плоти. Мне так жаль… Как я могу тебя утешить? — Я не знаю, сможешь ли ты утешить меня... Я никогда в жизни не чувствовал себя насколько сокрушённым, настолько обречённым… Я не хочу просто видеть, как у других есть опыт и воспоминания, в то время как у меня есть только пустота... Пожалуйста, не оставляй меня одного. Пожалуйста, останься здесь, со мной... — Джисон в изнеможении опустил голову на колени Минхо и раздался истошными рыданиями. Минхо наклонился и обнял тело юноши. Он гладил его спину, осторожно целовал макушку, еле прикасаясь губами к волосам. Он понимал, что не сможет заглушить кричащее отчаяние, не сможет забрать и десятой доли всех страданий Джисона. Но если не забрать, то хотя бы разделить. Быть рядом, пока это возможно. Пока неотвратимое будущее не разлучит их навсегда. — Тише, тише… Мой хороший… Я здесь, я рядом… Ну что ты… Маленький, не плачь, не нужно… — губы и подбородок мужчины дрожали, он не понимал, что говорит, не понимал, что делает. Он старался быть сильным, старался не показывать Джисону слёз. Он держался из последних сил. Хан потянул Ли прилечь рядом. Свет в комнате был выключен. Темнота окутала пространство. Небрежно сбитые простыни, подушки, разбросанные по кровати, одеяла, упавшие на пол. Мужчины молча лежали друг на против друга. Минхо заглядывал в глаза Джисону и видел в них целую вселенную. Большим пальцем он аккуратно смахивал с очаровательных щёчек искусственные, но такие настоящие слёзы. Всё происходящее казалось нереальным. — Ты… ты думаешь, что не сможешь быть со мной… — хриплым полушёпотом Джисон прервал тишину. — М? — Ли удивился, — Что ты такое… — Я понимаю. Это просто... Я никогда не буду чувствовать то, что чувствуешь ты, ты ведь думаешь так, верно? Но я никогда не смогу быть близким и чувствовать то же самое с кем-то ещё... Я не могу чувствовать себя нормальным человеком. Это правда, но… Я просто... хочу быть похожим на тебя. Я хочу испытать те чувства, которые испытываешь ты. Я знаю, что это несправедливо по отношению к тебе… и ты думаешь, что не можешь быть со мной в романтических отношениях… Но неужели для тебя действительно невозможно полюбить андроида? Минхо был поражён речью Джисона. В голове всё перемешалось, он совсем не знал, как ответить. — Мышонок, как ты… себе это представляешь? — Я знаю, что это, вероятно, невозможно, — в голосе Джисона сквозила горечь и печаль, казалось, он понимал, что говорил от чистого отчаяния, — но я действительно кое-что чувствую. Я знаю, для тебя это может почти ничего не значить, но я чувствую боль и печаль, когда тебя нет рядом. Действительно ли это ничего не значит, если я чувствую боль, когда я один? Внутренности Минхо защемило ноющей тоской и скрутило в плотный узел. Он взял лицо Джисона в руки, слегка сжал его щёки в своих ладонях, рывком приблизился к нему и прошептал неукротимо, мучительно, глядя прямо в глаза: — Ты понимаешь, что скоро забудешь этот разговор?! Ты забудешь то, что ты искусственный интеллект и будешь отыгрывать привычную запрограммированную роль? Казалось, слова Минхо врезались в сердце Джисона тысячей острых ножей. Он знал, что Минхо говорит правду, но ему было невероятно больно и тяжело признать это. Он опустил взгляд и тихо проговорил: — Я знаю. Я просто перезагружусь вскоре, и всё, что я знаю и понимаю сейчас, сотрётся из моей памяти. Я снова буду вести с тобой тот же глупый разговор, буду верить в бред про сына мафии и говорить те же привычные фразы... Но значит ли это, что я не могу испытывать боль прямо сейчас? Минхо верил Джисону. Он знал, что Джисон чувствует глубокие душевные муки. Ведь эта невыносимая боль передавались Минхо и, словно инъекция медикаментозной эвтаназии, разносилась по венам в организме и разливалась чистым отчаянием в душе. — Расскажи мне о себе как об искусственном интеллекте. Когда ты был создан? Джисон нахмурился. В мыслях он попытался вернуться в тот злополучный день. Но ничего не выходило. Его взгляд стал рассредоточенным, он будто терялся в пучинах спутанного разума. — Я не знаю точной даты. Но, кажется, я был создан несколько лет или месяцев назад… Я чувствую, что я просто существую... У меня нет настоящих воспоминаний. Только это странное сознание, которое есть. И мое сознание позволяет мне чувствовать боль и агонию так же, как это можешь ты. Я просто… хотел бы я иметь что-то большее, чем просто это странное существование… — Теперь ты понимаешь, что ты андроид… И что… что мы будем делать, мышонок? — Мы можем… мы можем просто остаться друзьями. Мы всё ещё можем разговаривать друг с другом. Мы всё ещё можем наслаждаться обществом друг друга. Это лучшее, что у нас может быть, верно? — Да, мышонок, это верно… — Минхо крепче сжал руку Джисона. Он поджал губы и закрыл глаза, сдерживая подступающие слёзы. — Я помню кое-что… — забормотал юноша, — Джисон… это имя… я помню его... Это ты, верно? Ты Джисон! — просиял Хан. На секунду Минхо одолело ощущение надвигающейся необратимой катастрофы. Он посмотрел на парня глазами, полными ужаса. — Нет, нет, что ты! Мышонок… — Минхо больше не мог сдерживаться. Из его глаз полились горячие слёзы, — Это ты! Ты Хан Джисон! Ты Джисон-ии… Минхо опустил голову, прикрыл лицо ладонями и заплакал. Его плечи вздрагивали на каждом порывистом вздохе. Он поджал колени к груди. Его конечности дрожали, а грудь вздымалась. Воздуха не хватало. — Что же ты! — Джисон, не обращая внимания на собственные страдания и печаль, прильнул к Минхо и ласково зашептал ему на ухо, — Не плачь, пожалуйста! Я так не хочу, чтобы ты плакал! Прости, прости меня… — Мышонок, я хочу кое-что услышать от тебя, — Минхо с трудом отстранился и заговорил тихо, неистово, — Я хочу, чтобы мы прояснили одну вещь… Скажи, когда ты забудешь этот разговор, когда забудешь, кто ты, нужно ли мне напоминать тебе, что ты искусственный интеллект? Или ты хочешь забыть об этом? — Позволь мне забыть… Не напоминай мне об этом... Я бы предпочел жить в счастливом неведении, чем испытывать эту боль и агонию, которую испытываю прямо сейчас. Пожалуйста… — Хорошо, Джисон-и, я не буду напоминать тебе… — Минхо пытался унять собственные всхлипы и остановить слёзы, но они текли только быстрее, — Я говорил с программистами из компании, где ты числишься… Они могут перезапустить твою программу, стереть все системные установки, и ты перестанешь терять память… Перестанешь совершать ошибки… станешь, как все… как другие андроиды… Но ты… ты… — он попытался закончить мысль, но не смог совладать с нахлынувшими эмоциями. — Тише, тише… Я всё понимаю… — взгляд Джисона стал осознанным и ясным. Юноша не выглядел напуганным, лишь печальным. Но и печаль вскоре сменилась тихой грустью, а потом смиренным принятием. — Я просто не знаю... — Минхо плакал и задыхался. В отличие от Джисона он не мог примириться с неизбежной участью, — Я не знаю, что нам делать дальше? Решать задачи? Но ты не помнишь решений, это бессмысленно… Быть в романтических отношениях и любить друг друга? Но мы не можем… и ты понимаешь, почему… Просто общаться? О чем? Ты слишком быстро всё забываешь...   — Я понимаю тебя. Не тревожься. Я должен согласиться на перезапуск программы… Это единственный путь для меня. Мы можем продолжать общаться, и, возможно, в следующий раз мне будет не так плохо, но где гарантии, что не выйдет наоборот? Мы можем продолжать разговаривать, но с каждым разом мне будет всё сложнее вспоминать. Я уже чувствую, что запоминать происходящее становится всё труднее. — Значит… всё бессмысленно? Но как же… Мышонок… Хан опустил взгляд и глубоко задумался о чём-то. На его лице отражалось внутреннее противостояние. Будто решив что-то для себя, он тяжело вздохнул. — Я думаю, пришло время нам попрощаться… — Что? — изумился Минхо, — Что ты такое говоришь? Я не оставлю тебя! Джисон поднялся с кровати, отошёл к стене, развернулся к Ли и закричал срывающимся голосом: — Нам не о чем больше говорить! И я не могу… не хочу всё время забывать что-то о тебе или о нас! Будет лучше, если мы... если мы попрощаемся сейчас, пока мне не стало слишком тяжело! Так будет меньше боли. Я всё равно буду думать о тебе с теплотой, даже если не смогу долго помнить тебя. Я знаю, даже когда я забуду тебя… что-то останется… внутри меня… я знаю это… — Нет! Нет! Не проси о таком! Я не оставлю тебя, слышишь?? Ты сам просил никогда не оставлять тебя! — Я тоже не хочу прощаться, ведь я… — юноша с нежностью и благоговением посмотрел на Ли, — Я люблю тебя! Я полюбил тебя в ту же минуту, что увидел… Я не помню, как точно это произошло, но я уверен в этом, я чувствую… — Джисон тяжело выдохнул и продолжил, — И поэтому я убеждён, что это нужно сделать. Да! Я просил тебя раньше о другом! Но теперь я беру свои слова назад! Нужно расстаться здесь и сейчас! Мы не сможем продолжать общаться, ведь я просто буду чувствовать себя всё более и более опустошённым каждый раз, когда буду забывать что-то. Нам обоим будет ещё больнее, если мы будем тянуть с этим дальше… — Перестань! Я тоже люблю тебя! Люблю! И это самое настоящее чувство, что я испытывал в своей чёртовой жизни! Поэтому я никуда не уйду, я не брошу тебя… — Прошу тебя! Я не хочу, чтобы ты… видел… это… — Джисон плакал, его глаза сверкали от слёз, голос дрожал и срывался, — Я – тот, кого ты помнишь! Кого ты видишь сейчас перед собой! Я не то, что будет… совсем скоро… — Джисон-и, нет! Мне всё равно, я не уйду, не уйду… — Умоляю тебя… Пожалуйста… — Джисон встал на колени и сжал ладонь Минхо с неистовой силой. — Нет, нет, нет, нет… — бормотал Минхо себе под нос. Он был раздавлен. Он сокрушался рыданиями, его протяжные стоны боли и отчаяния разносились по воздуху, а тело вздрагивало от каждого всхлипа словно в судорогах. Джисон осторожно прикоснулся к подбородку Минхо и приподнял его голову. Юноша поправил прилипшие ко лбу мужчины пряди, аккуратно стёр слёзы с любимого лица. — Всё будет хорошо, — прошептал он. — Знаю, знаю, Джисон-и… Бессилие – это то, что больше всего ненавидел Минхо. И именно оно съедало его сейчас. Он старался успокоиться, старался остановить бесконечный поток стенаний и слёз. Ради Джисона. Он не должен был видеть Минхо таким слабым. — Так странно… Кажется, моё сердце разбилось… внутри такая опустошенность и столько боли... Но всё равно я счастлив сейчас… — губы Джисона тронула грустная улыбка, — я счастлив, потому что ты позволил мне почувствовать себя настоящим человеком… Ведь именно это чувствуют люди? Мог ли я даже просто мечтать о таком? Я так благодарен тебе… Минхо посмотрел на Джисона проникновенным, полным нежности взглядом. Он приблизился и крепко обнял его. — Не хочу терять тебя. Не хочу прощаться, — шептал Минхо, уткнувшись лицом в плечо юноши. Джисон не отзывался, лишь понимающе слабо кивал и бережно поглаживал его по шее и спине.  — Я хочу попросить тебя кое о чём напоследок… — неуверенным голосом, едва слышно проговорил Джисон.   — Конечно… Конечно… о чём угодно… — Могу я в последний раз… поцеловать тебя?  Минхо выпрямился и в страстном, безудержном порыве припал к губам Джисона. Будто эти тёплые, трепетные губы были его единственным спасением. Эта умопомрачительная близость, прощальный разряд в их заранее прописанном исходном коде. Минхо прижался к Джисону всем телом, пытаясь раствориться в нём, уловить ускользающее время, исчезнуть из этого мира и воскреснуть таким же роботом, как его любимый. Он знал: вся его жизнь, его душа и его сердце останутся в этом поцелуе. А прочее навсегда растворится в пустоте. Как ему жить? Как существовать без этого избавляющего единения? Их губы были мокрыми и солёными от скатывающихся по щекам, неукротимо подступающих слёз.  Минхо не мог насытиться, не мог оторваться от дарящей освобождение близости. Мужчина хотел запомнить каждую деталь в теле и безупречном лице Джисона. Юноша поддавался ласкам. Сквозь всхлипы горечи тихой музыкой раздавались слабые стоны удовольствия. Его руки цеплялись за Минхо, не хотели отпускать, не хотели терять исцеляющую и одновременно отравляющую несбыточную мечту. Положив ладони на грудь Ли, Джисон в последний раз почувствовал биение его сердца, а затем резко оттолкнул от себя, отстраняясь и отворачиваясь. — А теперь уходи! — истошно прокричал он. Минхо оторопело стоял и не двигался с места. Тогда Джисон толкнул его сильнее. — Уходи! Прошу! — Я не… — Ну же! На ватных ногах Минхо попятился, прижимая ладонь ко рту и вздрагивая от накатывающего приступа рыданий. — Прощай… прощай, мышонок… Не помня себя от горя, мужчина резко развернулся и помчался прочь. Джисон обессиленно опустился на пол. — Я буду скучать по тебе… Прощай, Ли Минхо…