Шесть вёсел и одна любовь

      Антон вдыхает апрельский воздух полной грудью, смотря на большую табличку «Симферополь», слегка скрытую большими елями у самых стен. Он надвигает на глаза солнечные очки, чтобы не жмуриться, и скидывает с плеч косуху, оставаясь в футболке. Южный ветер встречает его теплом. В конце декабря, когда Антон впервые был здесь, их поезд издал гудок у перрона в Симферополе, когда было ещё совсем темно — в шесть утра хотелось застегнуть куртку, чтобы мелкие снежинки-дождинки не касались нежной кожи. Весенний Крым Антону нравится намного больше, он уже давно покрывается белыми цветами яблонь и пахнет свежей луговой травой, а не бурой смесью грязи и неохотно тающего снега. Их делегация топает по плитке, стуча чемоданами, за вожатым, что держит высоко в руках табличку с надписью «Артек».       И тогда Антон выдыхает, вспоминая как всё это началось. «Таврия», купе, красивейшие подстаканники и отвратительный рассольник на обед. И мысли о том, что он возвращается домой. Крым стал для него таковым за три недели, что он провёл здесь в январе. И тогда было тепло, потому что тридцатого декабря он ходил в кроссовках и распахивал куртку, ведь солнце любезно грело своими лучами. Антона настолько зацепил изрезанный скалами берег и море, что бьётся о волнорезы, что он просто не смог уехать надолго. Его не хватило даже на три месяца, и вот он снова здесь — в Артеке.       Пройдя комиссию, огромную очередь, огонь, воду и медные трубы, Антон наконец-то плюхается на сиденье автобуса, отмечаясь в списках. Их сопровождающие машут рукой из окна, он же скидывает рюкзак на соседнее сиденье и готовится поспать — впереди полтора часа по крымскому серпантину, а время уже близится к вечеру. На это Антон даже немного зол, потому что в этот раз региональный оператор решил, что они поедут во второй половине дня, но, учитывая все очереди, доберутся до заветных комнат лишь к ужину.       Антон не знает, что его ждёт. Не знает, какие будут вожатые. Не знает, сколько ещё какая-то девочка с соседнего ряда будет усаживаться на кресле сзади, упираясь коленками в его сиденье. Знает только, что на ближайшие три недели он готов отдать всего себя любимому делу.       Странное чувство дежавю витает в воздухе. Безумно знакомые места, приветливые водители и традиционные процедуры заезда детей — сто перекличек, много документов и выдох облегчения, когда голубой автобус трогается с места, оставляет позади территорию эвакобазы, оживлённую, кажется, в любое время, и набирает скорость. Антон не хочет отвечать в школьных чатах и просматривать дневник, чтобы узнать оценку за самостоятельную по праву. Он хочет сжимать в руке веточку кипариса и смотреть на море, которое пока ещё так далеко, но у него — в самом сердце.       Как только на его телефоне прогрузилась связь, — Крым все операторы упорно не считают Россией, и даже прогноз погоды говорит ему, что он уже тусуется за пределами страны, — в мессенджерах появилось с десяток сообщений одноклассников, которым Антон написал уже будучи в поезде. В этот раз он устроил целую конспирацию со сбором необходимых школьных справок, чтобы не разглашать этого раньше времени, и просто сообщил им, чтобы те прикрыли его перед учителями. Волнение тут же отпустило — ребята из его класса искренне порадовались и попросили скидывать им в школьную беседу фотографии, чтобы они не забыли, как он выглядит. К самым противным преподавателям же пришлось подойти лично, послушать лекции о своей безответственности, о том, как он не сдаст экзамены, и о том, что он их не уважает. Антону, если честно, дела нет до того, что они там думают про его смелые решения. Ему решать, как жить и когда. Он выбирает жить, не загадывая. Сейчас.       Антон уважает себя и испытывает чувство тошноты от разговоров о дальнем будущем и университетах. Так он, конечно, не ответил, хотя очень хотелось. Поняв, что сердце зовёт его не в сборник ЕГЭ, а в Артек, туда, где до моря руку протянуть, и достанешь, он плюнул на мнение окружающих и вновь подал заявку на смену. И прошёл. И получил путёвку. И всё как в первый раз. И мама опять плакала, боясь отпускать его. Антон же просто сжал её руку и тихо сказал, что там его душа. А мама посмотрела в зелёные-зелёные глаза, а затем на фотографию с полки, которую Антон там держал со дня возвращения. Посмотрела и отпустила, сказав, что будет его любить, даже если он после своих путешествий завалит экзамены из-за пропусков.       Антон был готов расцеловать её и сделал это на самом деле. Один разговор за ужином, и о том, что он вновь пропустит три недели учёбы, узнала вся семья. Папа поворчал немного о том, что никто не снимает ответственность за выпуск из школы, но потом улыбнулся и сказал, что гордится тем, что у него такой сын, похлопав по плечу. А Артек и белый китель стали для Антона лишь вопросом времени. Одно он знал точно — он едет домой, где его уже заждался один уголок, в котором можно обрести спокойствие. Он возвращается, несмотря на то, что до экзаменов осталось без малого два месяца. Возвращается к морю и к ветру, который портит и без того неаккуратную причёску.       Большой-большой Артек — целых девять лагерей, в которых за одну смену может побывать три тысячи детей. От самого большого и оживлённого — Морского — до уютного и кажущегося даже скромным Янтарного, который помещается в одном здании. В каждом лагере от смены к смене немного меняются профили отрядов, — ключевые занятия детей — их обновляют и дополняют. Например, Антон лично застал появление педагогического профиля для ребят-подростков, где на протяжении всей смены учат основам психологии и вожатства.       Однако многим артековцам не понаслышке знакомы профили, где теория уступает практике в объёме и интересе. Это и туристический отряд, в программе которого скалодром, переправа на скорость, спортивное ориентирование и знание растений местности. Это «Школа под парусами», в которую идут, чтобы научиться управлять парусным судном и побороздить гавань Артека по волнам. Это МЧС, в котором занятия проводят настоящие специалисты-пожарные, это единственный и неповторимый профиль «Альфа», где день начинается с пробежки, а продолжается погружением с аквалангом.       Артек — многогранный, уникальный, доступный и оснащённый — для Антона сосредоточен в одном профиле. Мор — так его называют все, хотя в сертификате написано «Шлюпочные отряды Детской Морской Флотилии». И этот самый мор берёт под своё крыло лишь один отряд из каждого лагеря за смену, погружая с головой в непростое морское дело. Здесь каждому своё: синхронная гребля, перетягивание каната, вязание морских узлов на скорость и семафорная азбука для передачи сообщений на расстоянии.       Поэтому, выйдя у Тюльпана — корпуса, в котором он прожил три недели в январе, — Антон тонет в воспоминаниях. Они окатывают его, и в груди разливается что-то тёплое. Вот он три месяца назад сбегает по лестнице с последнего четвёртого этажа, попутно набирая маме ежедневный отчёт о том, что он жив, подкреплённый фотокарточками. Совсем неподалёку, между соседними зданиями, они встречали две тысячи двадцать третий и танцевали в свете гирлянд. Для Антона Артек начался с этого места однажды, расставались они тут же, прямо на этом самом месте, а сейчас он стоит ногами на твёрдой земле и поверить не может, что это его жизнь.       Антон скучал до щемящего сердца. Скучал так, что его не отпускало почти месяц. Он вернулся с чистой и искренней любовью к этому месту и людям, которые делают атмосферу настоящей. Он скучал по всему Артеку целиком.       Поэтому он покрепче перехватывает чемодан и рюкзак и отправляется к разводящим вожатым, чтобы не задерживать всю их группу. Многие «малыши», как Антон любит их называть, впервые приехавшие сюда, восхищённо смотрят по сторонам, пока они идут по чистым и широким дорожкам. Наверняка те, кто сейчас будет водить их по корпусам, чтобы всё везде заполнить, — приехавшие студенты колледжей или вузов.       Его смена — четвёртая в году — захватывает в себя день космонавтики, поэтому уже который год зовётся космической. Антон за несколько дней до отъезда думать не мог ни о чём другом, кроме как о том, куда их область распределят в этот раз. Его забросило в Лесной — ожидание и реальность не совпали совсем. Антон поначалу расстроился и весь вечер ходил смурнее тучи, а потом эта грусть сменилась злобой и детской обидой, но поделать ничего было нельзя. И он решил, что, видимо, так надо, значит, тут он найдёт то, чего ищет.       Тем временем девушка, представившаяся Юлей, говорит, что они пришли к административному корпусу и что им надо на распределение по отрядам, которое проходит в вожатском холле. Антон непонимающе оглядывает одинаковые серые двери — внешне они отличаются разве что количеством всяких наклеек и плакатов. Наконец одна из них открывается, и из неё выглядывает какой-то человек восточной внешности, зовя их внутрь.       — Здравствуйте, рассаживайтесь, пожалуйста. Я Тарас, старший вожатый детского лагеря «Лесной» и заместитель начальника лагеря по воспитательной работе. Сейчас вы заполните анкету, и мы распределим вас по отрядам и профилям, после чего вы получите форму в экипировочном центре, — пока все усаживаются за овальным столом, двигая салатовые стулья, Тарас просит передать ручки из большой картонной коробки по цепочке и сам щёлкает одной об стол, готовясь заполнять что-то в лежащих перед ним листах.       — А какие есть отряды, как мы поймём? — Антон глядит влево. Вопрос задала девочка лет двенадцати, вытянув вперёд руку.       — У нас есть возрастные группы, я буду вас пофамильно спрашивать, предлагая варианты. Вы выберете отряд из того, что есть в программах на ваш возраст, — говорит он.       Честно, этот Тарас Антону не внушает доверия. Первой мыслью становится то, что он мутный тип. Почти всегда это первое впечатление оказывается правильным, или он просто хочет так думать. Времени, чтобы в этом разобраться, будет достаточно.       — Шастун Антон.       — Это я, — ну наконец-то, думает Антон, протягивая Тарасу свою анкету.       — Тебе шестнадцать полных лет, на выбор два профиля: мор и…       — Мор, — коротко, но громко говорит Антон, даже не давая закончить фразу.       — Ты не дослушал, — Тарас оценивающе оглядывает его, цепляясь взглядом за кисти рук, в которых вертится ручка. Антон знает этот взгляд. Взгляд сомнений.       — Я иду в мор, — Антон уверенно повторяет свой ответ, поправляя рукав кожанки. — Полторы тысячи километров только ради него проехал.       — Девятый отряд, — Тарас небрежно черкает красным маркером цифру девять на полях анкеты и откладывает её в стопку. — Можешь идти получать форму. Дальше у нас Явтенко Ангелина.       — Я! — отзывается девушка.       — Спасибо, — Антон натянуто улыбается и выходит прочь из вожатского холла. Он снова дома.       Дома.       Там, где море шумит. Там, где жизнь связана брамшкотовым узлом — дважды перевёрнута вокруг главной петли, потому что нужно успеть и выйти в море, и поставить танец, и снять акцию. Антон дома. Там, где проблем нет. Там, где вообще всё меркнет перед незабываемой эйфорией. Антон в мире, где вся жизнь перед глазами проносится за двадцать один день. Там, где руки забиваются от вёсел и на одежде солёные разводы от брызг. Там, где сердце, душа и его любимая Морская Флотилия. Антон дома.       Он не помнит, как идёт до Боско и смотрит на свою форму, не помнит, как меняет кожанку на ярко-зелёную и немного короткую в рукавах куртку с биркой «Артек» и огоньком на груди. Зато помнит, как на него глазеют двадцать человек, потому что его шоппер для одежды тёмно-синий, и на нём красуется надпись «морская флотилия», в то время как у остальных салатовая сумка и нанесённое белым принтом «Лесной».       В этом уже что-то есть. Антон выделяется даже просто, ничего не сделав, потому что для двух главных профильных стихий создали даже особенную форму. Его отряд уже наверняка ждёт в одном из корпусов — Антон не успел рассмотреть, но с двух крайних точно будет видно море, поэтому он хотел бы туда.       Его захватывает суета дня заезда, поэтому проходящим мимо детям из нового автобуса он отбивает ладошки, желая удачи. Хочется улыбаться широко-широко, чтобы все видели, какими чувствами пропитан каждый метр этой земли. Земли, где шаг за шагом вспыхивают новые и новые фрагменты лагерной жизни. В суматохе неважным становится даже то, что вещи от камеры хранения придётся тащить неизвестно куда, а руки всего две. Оставлять что-то в сумке — не дело, вечно нет времени сходить. Лучше взять всё с собой.       Антон усмехается — он, видимо, единственный, кто на собственном опыте узнал о таком фокусе Артека и ещё дома упаковал вещи в два больших пакета для своего же удобства. Какая-то женщина клеит на его сумку номерок «239» и забирает её на полку, отпуская Антона с кипой одежды на улицу. Он облокачивается о стену, ожидая всех остальных, и усталость даёт о себе знать: сутки в поезде, толпы людей в очередях, перепады давления на горных дорогах и душная камера хранения оказывают усыпляющий эффект, и Антон сваливается в дрёму, прикрывая глаза.       — Все оставили сумки? Пойдёмте к корпусам! — громко объявляет вожатая.       Антон от сонливости трёт руками глаза, но, видя уходящих детей, тоже подхватывает сумки с вещами и догоняет их, перешагивая ступеньки.       — Марин, отведи, пожалуйста, этих ребят к Клёну и Рябине, эти корпуса выше, нам тогда всей толпой мотаться не придётся.       — Ребята, кого Юля назвала только что, пойдёмте со мной, нам туда.       — Поднимите руки девятый, десятый, одиннадцатый и двенадцатый отряд, — Юля продолжает думать, как ей доставить всех детей вожатым в разные места. Антон поднимает вверх шоппер с формой, потому что он самый лёгкий среди его пакетов и отличается от всех. — Так, отлично, парень, тебя мы сбросим по пути, а с остальными мы пойдём в самый низ, к корпусу Тополь.       — А мне-то в какой корпус? — Антон приподнимается на носочки, чтобы лучше видеть, куда они идут.       — Мы как раз пришли. Зелёная Сосна, тебе прямо подходит, — Антон смотрит на себя, а потом на стены корпуса, у которого они стоят. Действительно подходят друг другу. Справедливости ради, вплотную к самому корпусу высажены сосны, так что его название оправдано. — На втором этаже тебя ждёт кто-то из вожатых, можешь подниматься.       — Спасибо. Удачи на смене! — девушка расплывается в улыбке и благодарит его в ответ, провожая взглядом.       Антон поднимается на второй этаж и уже издалека видит парня, сидящего за ноутбуком. Рядом со столом стоит рюкзак, и Антон понимает, что он безошибочно попал. Рюкзак Морской Флотилии у вожатого мор отряда. В его голове это уже приравнивается к словам «будет хорошо».       — Здраст! — громко говорит Антон, сбрасывая свои сумки на какие-то пуфы, стоящие чуть ли не в центре всего этого пространства. Темноволосый парень, его вожатый, дёргается, а в следующую секунду поворачивается, удивлённо улыбаясь. Такую оговорку не сделаешь случайно — получается, парень перед ним уже был в морском отряде. — Я Антон.       — Я Арсений, можно Арс, профильный вожатый мор отряда.       — Я вижу, — Антон улыбается ярко-ярко и подходит поближе к Арсению, присаживаясь на стул рядом. Протягивает руку, и тот жмёт её, приобнимая напоследок. Необычно.       — Не отпустило?       — Не отпустило, — соглашается Антон, замечая на Арсении тёмно-синюю отличительную ветровку и повязанные к джинсам белые концы. И в этот момент он понимает, что им точно по пути. Арсений вновь утыкается тёмной макушкой куда-то в документы, листая толстый журнал.       — Рассказывай, Антон, своё ФИО. Ты мне понравился сразу.       После всех базовых процедур и короткого разговора о прошлой смене в Артеке выясняется, что часть отряда гуляет по набережной, так что у него будет час времени, чтобы разобрать вещи, переодеться и выйти к ужину. Арсений подхватывает с комода вешалку и направляется к одной из комнат.       — В пятнадцатой пока никого нет, ты первый, я заселил соседнюю, а ты, возможно, будешь сегодня один, потому что мне не скинули график заезда дальше восьми вечера. Вот твоя вешалка для куртки, выбирай любую кровать и располагайся. Я занесу тебе ещё одно полотенце, когда разберу их, а пока у тебя час, а после пойдём к остальным на ужин.       — Спасибо, — Антон заходит в комнату и оглядывает её, думая, куда бы примоститься. Розеток рядом с кроватями нет, две вообще под потолком, ещё пять соседей и маленький шкаф на каждых троих. М-да, не лучшее жильё. Лесной разочаровывает его всё больше. Благо, пока здесь никого нет, поэтому Антон выходит на балкон и тут же тянется за телефоном. Из его комнаты видно берег, синее море и облака, кутающие в своих объятиях деревья на горе. Он даже не обратил на это внимания, когда говорил с Арсением на — выражаясь местными терминами — палубе.       В итоге Антон выбирает нижнюю кровать и самую удобную тумбочку, а также бессовестно оккупирует половину места в шкафу и расставляет свои немногочисленные баночки в ванной, с ужасом для себя понимая, что свет в душе гаснет каждые полторы минуты. За те пятнадцать минут, что он проводит в ванной, весь пол оказывается в воде из-за того, что приходится постоянно высовывать мокрую руку за пределы шторки и изображать летящую птицу ради датчика движения.       Ближе к семи Арсений стучится к нему как раз в тот момент, когда он натягивает чистые носки, готовясь выходить. На ужине он встречается с другими членами отряда и замечает кудрявую девушку в вожатской синей куртке, что хихикает и в шутку пихает высокого парня в плечо. Она ниже самого Антона головы на две, маленькая и миленькая. Романтичная такая, как принцесса. Спросив у других, он узнаёт, что это тоже их вожатая с необычным именем — Вилена. Понравилось Владимиру Ильичу.       Третья вожатая остаётся для него загадкой. Антон вообще не слышал, чтобы о ней говорил кто бы то ни было. Девятый отряд тем временем заходит в столовую и оставляет куртки на вешалках. Антон заглядывает на раздачу, восхищённо улыбаясь, — на десерт его любимые сырники. Это повод порадоваться. Арсений вклинивается в конец очереди, перекинувшись парой слов с Виленой, а затем берёт себе ужин и бодро направляется к столам.       — Морякам Лесного приятного аппетита! — говорят они в один голос с Виленой, и остальные члены отряда ударяют вилкой о нож, приступая к еде. Интересная традиция. Отличается от Речного, в котором Антон как раз и был, поэтому он не успевает повторить, просто отмечая на будущее правила этого места, ведь их нужно уважать. Рядом с ними располагается другой отряд, и вожатые говорят совсем другое пожелание, но и эти дети стучат приборами друг о друга, чтобы не кричать и не мешать другим.       После ужина их отряд впервые кричит «всем-всем лесной привет!» своим соседям из Полевого лагеря в красных куртках, и от этого Антон сильнее отпускает всё то, что осталось за тысячу километров: школьные проблемы и приближающиеся экзамены. Он хлопает и кричит кричалку, чувствуя себя на своём месте.       — У вас минута, чтобы занести в комнаты вещи, а потом приходите на палубу, будем учить узлы, — говорит Арсений расходящимся по комнатам детям.       Конечно, не через минуту, но пока немногочисленный девятый отряд всё же собирается на палубе, — Антон когда-то спросит, что за название такое, — и наконец можно рассмотреть всех. На пуфиках сидит человек пятнадцать, среди них уже по классике больше девчонок, но и парней, включая Антона, уже семь.       — Я раздам вам концы, — Арсений достаёт из рюкзака связку концов — верёвок длиной от кисти до плеча и подпаленных с обеих сторон для удобства. Вот вам очередная фишка профилей в Артеке — у некоторых отрядов в программе есть вязание узлов, поэтому всем детям выдают «рабочие инструменты». — На них будем вязать узлы в течение всей смены. Сразу говорю: запасных нет, поэтому я советую вам не знать, что бывает, когда кто-то их теряет. Правило номер два: на шее концы не носим, но желательно всегда иметь с собой, — Арсений протягивает каждому члену отряда тёмно-синие грубые концы.       — Спасибо, — Антон забирает из рук вожатого свои и щупает их. Твёрдые. У него остались другие, более мягкие и уже откровенно размусоленные, зато удобные и любимые. Их помотала жизнь, но они снова приехали в Артек — на всякий случай.       — В нашем профиле есть два вида узлов: на трубе и на руках. Чтобы вам было легче на первом занятии, сейчас мы начнём учить узлы на руках, и вы уже будете знать основы. Дальше пойдёт легче, так что не пугайтесь, — Антон не может не отметить то, что Арсений очень заботливо говорит о будущем профиле. Многие ещё не знают, что их ждёт дальше, но он вселяет уверенность в то, что им понравится. Ему самому нравится то, что он делает, и это видно невооружённым взглядом. — Если кто-то будет вязать на морских концах удавку, отберу, понятно?       Все понятливо кивают в его сторону, Вилена тихонько хихикает в стороночке, а Арсений пересчитывает оставшиеся концы и складывает их в ящик комода. Завтра к ним заедут ещё дети, а у него всё под роспись!        — Те, кто уже был в мор отряде, поднимите руки, — трое человек поднимают руки. Арсений пытается запомнить лица, потому что вот она — его опора. «Повторники» вожатым помогают тем, что они просто есть, и с ними точно надо будет познакомиться поближе. — Подойдите, пожалуйста, ко мне, быстренько проверим технику, и вы мне поможете, чтобы другим было легче.       Несколько минут кучка вокруг вожатого упорно о чём-то спорит, вертя в руках концы. Антон не может перестать улыбаться, — у него с техникой всё в полном порядке, он даже хотел участвовать в соревнованиях, поэтому ему рассказали маленькие секретики, чтобы эту технику улучшить. За пару месяцев навык никуда не убежал, и потому сейчас Арсений невольно отмечает правильные и быстрые движения пальцев.       — Итак, рассядьтесь, пожалуйста, так, чтобы у вас было примерно по одному объясняющему на троих. Это Антон, Артём и Ульяна, они будут помогать мне и вам с морскими узлами.       Ребята группируются вокруг знающих, сдвигая пуфики в небольшие кружочки и готовя свои руки, видя что Арсений греет пальцы. Их палуба — крыша над головой, но пространство открытое, поэтому становится немного прохладно. Лесной работает только в тёплое время, поэтому места, где можно собраться целым отрядом, уличные.       — Расскажу о самом важном. В нашем с вами профиле не так много узлов — всего четырнадцать: семь вяжутся на руках и семь на трубе, но с ними познакомимся попозже, — начинает Арсений. — В конце смены у нас будут соревнования — морская битва. Один из её этапов называется «такелаж», и туристы вас не поймут, если вы им это слово скажете, — Арсений ухмыляется и берёт концы между пальцев. — Это и есть вязание морских узлов на скорость.       — Это всё один человек делает?       — На этом этапе выступает пара от лагеря. Кто-то один вяжет на руках, кто-то — на трубе. Всё узнаете позже, не торопитесь, — Арсений подмигивает и расправляет плечи, чтобы поправить ветровку.       — А за сколько нужно всё это связать? Минуты две? — спрашивает кто-то из парней, и Арсений улыбчиво зажмуривается, отводя взгляд.       — Секунд двенадцать-тринадцать в среднем, — отвечает Ульяна, кивая головой в подтверждение своим словам, чем удивляет добрую часть людей. — Рекорд девять с чем-то там, не помню уже.       — А это возможно?       — Возможно, если знать, как правильно вязать. Предлагаю начать, — говорит Арсений, обращая на себя внимание. — Удобнее всего, когда вы держите основную часть, а чтобы непосредственно вязать используете большой, средний и указательный пальцы. Смотрите, вот такой крабик, — Арсений захватывает концы пальцами и показывает всем. Антон, обернувшись, повторяет всё то-в-точь, сдвигаясь обратно к ребятам.       Есть желание непонимающе взглянуть на свои руки, потому что он никогда раньше не думал, что нужно будет вдумываться в то, как в руках лежат концы и какими пальцами что на них вяжут. Вожатые учат по-разному, — опыт был — Арсению вот важно с порога рассказывать именно это. Может, оно и к лучшему. Исправлять каждому технику однозначно сложнее, чем научить сразу правильно, пусть и потратив больше времени…       — Самый первый узел — прямой. Возьмите концы, оставьте себе рабочих сантиметров пятнадцать с каждой стороны, — все послушно отмеряют на глаз удобную длину и складывают пальцы, как он показывал. — Теперь правую часть накиньте на левую. Представьте, что хотите нижнюю отрезать «ножницами» из двух пальцев.       Арсений опускает свои руки пониже, подходя в каждой группе и по очереди показывая, чтобы всем было видно. Вскоре раздаётся первый возглас, и Антон улыбается уголками губ, думая, что так и начинается любовь — с первого получившегося узла.       — Давайте ещё раз все вместе.       И Арсений терпеливо подходит и показывает ещё раз, замедляясь больше и больше, объясняя, как проверить, правильно ли связан узел. Рядом с Антоном сидят девчонки, и им он больше показывает, чем повторяет словами, пошагово делая с ними. В очередной раз у Софы, что непрерывно смотрит на его руки, получается связать самостоятельно, и она просит Арсения проверить.       — Я думаю, этот узел все освоили. Проверка знаний: пусть каждый свяжет, только не подглядывая к соседям, а я и мои помощники проверят, — буквально через пару секунд слышится тёплое ульянино «правильно, красавчик просто» и многочисленные «да» от Арсения, бегающего взглядом по своим ученикам.       В их первый вечер здесь они, как самые настоящие артековские моряки, начинают осваивать профильную программу, и Арсению это нужно чуть ли не больше, чем им самим. За час все успевают выучить остальные шесть узлов, и, когда наконец заканчивают, Антон выдыхает — он очень надеется, что его объяснения «так, вот это сюда, это на эту, пэк мэк, получился шкотовый» были понятны тем, кому он помогал, и они кивали не из вежливости. Остальные объясняющие тоже встают, прогибаясь в спине до хруста. Вилена говорит, что им пора на второй ужин.       — Через три дня я проведу внутренний зачёт по такелажу, так что вяжите, дети мои, и всё у вас будет хорошо, — сообщает им Арсений, прищуриваясь, видно, чтобы в памяти эту информацию оставить. И как же Антону на пару с Артёмом приятно объяснять, что ничего страшного в этом нет и что Арсения бояться необязательно. Пара девчонок даже хихикает, посматривая на вожатого. — Как раз там пройдёт профиль, выучим с вами семафор, а трубу оставим для Флотилии, у нас пока вязать негде, — Арсений оглядывается и разводит руками.       Вилена уже с лестницы кричит ему, чтобы был быстрее, но, зайдя на палубу, возмущённо разворачивает к нему экран телефона, указывая на время. Они, кажется опаздывают. Упс. Началось. Любимое занятие Антона — опаздывать везде, где только можно, потому что день настолько насыщенный, что временами отряду приходится делиться на две части, чтобы успеть сделать все дела.       Вернувшись на палубу после второго ужина, Антон решает задержаться буквально на пару минут и с нормального вайфая — в его комнате даже сеть ловит лишь местами или с приоткрытым балконом — отписаться всем родственникам, отправить пару фотографий и напомнить, что он жив. Оперевшись на перила, он смотрит на Аю-Даг, окутанный туманом у верхушки, и думает, что он чертовски скучал. И почему-то ему очень хочется написать одному очень важному человеку, который, Антон уверен, даже не догадывается, что поспособствовал его скорой встрече с мор отрядом.       Он печатает лишь одно сообщение и, увидев короткое «да», расплывается в улыбке. Его вдохновляют люди, иногда в целом, иногда очень конкретные. Этим вечером Антон улыбается, потому что один очень важный человек, вожатая из Речного, по меркам Артека находится в двух шагах от него. Антон думает о том, что обязан найти способ увидеться, ведь впереди ещё целых три недели…