Напиться никогда не рано

Обед по времени, но не по занятию. Сегодня на улице пасмурно, тучи дразнят, обещая грозу редкими и тихими раскатами грома, закрывая плотными небесными волнами солнце и окрашивая город серым подтоном. Казалось бы, пора пустить ливень, оросить землю лужами, а погода лишь хмурится и томно вздыхает, пуская по улицам легкий ветер. Виктор привычно прятался в кресле,расположив ноги на столе и лениво клацая по клавиатуре, иногда поглядывая на Михаила, повторяющего мимику своего героя по сценарию. Работа шла медленно, сценарист жутко не выспался по очевидным причинам, а вот в Шепарде был нескончаемый поток энергии, что только подавляла жизненные силы писателя, совсем укачивая его. В кабинете тускло горела лампа, создавая исключительно всеобщий антураж, а не освещение. Для этого необходимо включить основной свет, но тот настолько ярок, что Дуарте ослеп бы на месте, грязно ругаясь и проклиная все вокруг за обожженные глазницы. Однако, каждый раз, когда веки опускались, в темноте вырисовывался силуэт Альбины, лежащий на его простынях, идеально вписываясь в изгибы белой ткани, словно кофе, среди пены из молока, а в нос вплывал нежный аромат сладких карамельных духов. Даже не ясно о чем мечтает писатель, о кофе или о женщине, или, может быть, одно вытекает из другого. Из-за того, что водолазка мужчины упала куда-то на пол и собрала на себя всю холостяцкую пыль, ему пришлось надеть фиолетовую рубашку и синие брюки. Михаил же не пекся о внешнем виде, более того, ему необходимо было сливаться с толпой, а потому пришел во вчерашнем, поменяв только брюки на такие же, вероятно, из-за слякоти на улицах, именно по капельках грязи можно было понять, что брюки другие. Как по расписанию, после двух часов дня, в кабинет, по обычаю без стука, вошла Альварес, бодрой, энергичной походкой. Поэтесса показательно подошла к сценаристу, поцеловала его в кудрявую макушку, заползая пальцами за ворот рубашки, и радостно упала на диван, бросая рядом пальто и широко, даже хищно, улыбаясь. В отличии от джентльменов, в ней, на сегодняшний день, сменилось абсолютно все, вплоть до настроения. Черные бархатные ботфорты, узкие джинсы, подчеркивающие талию и длинные ноги, объемный серый свитер, удерживающийся на одних плечах за счет неведомой силы женской грации. Все следы их бурной ночи прикрывал лишь красный платочек, повязанный на шее. Впрочем, Альбина, очевидно, не прятала их, а хвасталась. Виктору понравился этот жест, глядя на бордовые вкрапления на ее бронзовой коже, он гордился, что решился и удостоверился в том, что не ошибся с выбором. Актер быстро смекнул в чем дело, наблюдая за скрещиванием этих игривых взглядов, что будут красноречивее самых вульгарных поцелуев. Шепард не удивлен и даже рад, может быть теперь Вик станет более романтичной и нежной натурой, хотя на самом деле романтики в нем больше, чем в писательнице. Альварес достала сигарету, подкурила и, выдыхая тонкую стру дыма, хитро прищурилась, довольно ухмыляясь. Мужчины заинтересовано ждали причину визита и ее нескрываемой радости. — Я подала в суд на Кроуфера. — неожиданно для всех выпаливает женщина, закидывая ногу на ногу и следя за реакцией. — Что? — Кто такой Кроуфер? — недоуменно спрашивает Михаил, явно не знакомый с миром писателей и журналистов. — Владелец издательства, одного из самых покупаемых. — быстро пояснил сценарист, все еще дожидаясь продолжения от Альбины. — Выведала откуда идет информация обо мне, нашла еще пару наиприятнейших фактов из моей биографии, о которых даже мне не было известно, надо отдать должное этому источнику, многое о себе узнала. — Альбина сделала паузу затяжкой, — А там дело за малым. Созвонилась с адвокатом, подала иск на клевету, изложила весь моральный ущерб. Через месяц слушание, если выиграю, а я выиграю, мой хороший знакомый уже портит Кроуферу репутацию в соцсетях, то получу весь положенный мне аванс, сверху моральный ущерб и средства на новый контракт. И дело в шляпе. — под конец повествования, словно ставя точку, Альварес ткнула сигарету в пепельницу. — Я, честно признаться, поражен. — медленно, сквозь приложенные в раздумьях пальцы, произносит Виктор. Кроуфер давно занимается подобной деятельностью, разоряя конкурирующие издательства и задевая тем контракты писатей, однако что-то никто ранее не мог дать ему отпора. — Полагаю, повод, чтобы напиться? — влезает Шепард, грузно опустив ладонь на плечо Дуарте. — Напиться? — иронично усмехается поэтесса, скрещивая руки на груди, — Не рано? — Напиться никогда не рано. — с улыбкой отвечает актер.