Тлен

      Над небом тихо парили чайки, чьи непостоянные крики отдавались приятным слуху звуком, напоминая о свободе парящих, без железных кандалов по рукам и ногам, без стесняющего тонкую шею ошейника, без перманентной повязки на глазах, которая не даёт наслаждаться живой и неживой природами. Морская бо́ра отдавала лютым холодом, окутывала людей на пристани. Проходящие постоянно фоткались, громко и безудержно смеялись, когда очередные брызги долетали до них, радовались.       Накаты холодного океаны бились о массивные столбы, оставляя после себя множество солоноватых капель, что обрушивались на ограду причала. Точёные скалы, вокруг которых находился берег этого беспокойного господина, властно глядели друг на друга, охраняя каждый свои территории. Многие наблюдали за движением природы, запечатляли грозную красоту океана. Подходящие к пирсу военные и промышленные суда гудели, порой приглушая всё своим громогласным раскатом. Грохотали пассажирские пароходы, вспенивая воды, а люди суетливо, с криками, вздохами, с постоянной толкучкой; лезли наступающие на борт люди, уходящие спешили сойти на спокойную, твёрдую землю.       Среди всей этой пленительной суеты, для впервые здесь побывавших людей, одиноко и неподвижно стояла фигура. Иногда щурясь от капель, что достигали полуприкрытых от ветра глаз, он наблюдал за танцем волн, что несли неизвестность. Концы шарфа сдувало, направляя их против воды, неравномерно покачивая на ветру. Неизвестно, сколько времени прошло ещё, если бы его не позвали. – Рэнджи, не думал тебя здесь встретить. – знакомый и въевшийся в подсознание голос человека откликнулся всем существом. Такой магически притягательный, каким только обладают, наверное, великие. Он дурманил трезвую голову как сильный наркотик, афродизиак, любое другое вещество, способное выполнять свою едкую функцию. Ему ли не знать о коварных свойствах, поставляемые им же богатым и жадным до зависимости и власти воротничковому населению.       Встав возле парня, он смотрел долго в лицо, обладатель которого старательно избегал его испытующего взгляда. Румянец, что усилился от неожиданного появления, всё ещё не сходил, совершенно меняя впечатление о нём. Нахмуренные брови вроде и придавали его молчаливому собеседнику строгость, но милому очертанию и по-детски сияющим глазам, средь бликов которых проскальзывала нить гордости, непоколебимой породистым скакуном силой духа и строптивости, не хватило суровости, которую пытался сохранить. Это выглядело забавно.       Не удержавшись, Виктор засмеялся вполголоса под аккомпанемент волн, выбив напряжение, которым был наполнен воздух, поверхности, идущие – это природа их нахождения вместе. Странное облегчение, с которым чередуется взрывная реакция на всё происходящее, дестабилизация.       Перчатка, что мял Рэнджи, выпала из рук от неожиданного импульса человека, благодаря которому всё в его жизни изменило направление. Совсем не обращая на неё внимание, он посмотрел на Виктора, удивляясь, что у этого человека, поработившее его сердце, был такой мелодичным, с хрипотцой смех.       Заметив наконец интерес пессимистичного друга, что до этого нарочито игнорировал его присутствие, он улыбнулся. Лёгко, едва заметно, самыми уголками. Этого хватило, чтобы опять заставить смущаться Рэнджи. Опустившись, Виктор поднял кожаную перчатку, вытянув руку перед ним. – Рэнджи, возьми, – начал Виктор, взяв инициативу в свои руки. Он повёл его в противоположное от их места направление, продолжая разговор. – Думаю, раз ты выбрался с базы, то прогулка твоему запущенному до подобного состояния мозгу не повредит. Тем более, что сегодня не обещают осадков. – Подожди, Вик. Я, вообще-то, ждал здесь кое-кого другого. – неловко пряча перчатку, что выпадала из рук, он не решался смотреть на босса. Надо было как-то выбраться из этой ситуации, от которой сердце с каждой секундой колотилось всё быстрее.       Резко остановившись, Виктор удивлено поглядел на подчинённого. – С кем? – укоризненно покосившись, он отпустил руку. « – Вот чёрт! И что мне сказать? Он же ещё так смотрит. Отвернись уже! Меня не хватит на длительный зрительный контакт. » – Я не могу тебе этого рассказать, – помолчав недолго, ответил Рэнджи, поднимая взгляд на человека перед ним. Глубоко вздохнув, окончил, практически шёпотом. – Прости, Виктор.       На лицо человека, перевернувшего все полочки души шатена, настигла тень недовольства с долей разочарования. Видно было, что тот не ожидал такого ответа. Долго глядя на Рэнджи, он всё же решил. – Хорошо. Я тогда пойду, – строго поправив ворот пальто, он отвернулся и ушёл, не попрощавшись.       Когда силуэт парня пропал из черты видимости, Рэнджи смог выдохнуть полной грудью. Он достал перчатку, что держал у себя в ладони босс и долго всматривался в неё, ища в ней послания, которых не было и не должно было быть. Разозлившись, Рэнджи со всей силы кинул перчатку в океан. Она медленно впитывала в себя горесть и уныние хозяина, опускаясь в бездну, растворяясь в её темноте.       Крик подступал к горлу, а на глазах заблестела влага. Осознание того, что за столь короткий срок он смог полюбить человека, который никогда не посмотрит также сквозь жалкую первобытную призму чувств, давило и убивало. Кажется, что с ним, с Рэнджи, Виктор ведёт себя по-особенному, порой даже интимно, если судить по границам, что заложены их работой, статусом и жизнью, но при этом чётко видна та линия, что и разрушает всё. Тонкое лабораторное стёклышко, маленькое, как дочерняя клетка, также сильно важная и необходимая. Его взгляд будто просачивался через тело, словно квант, проходящий сквозь линзу. Он не задерживался на нём так, как сам того желал, как сам хотел это чувствовать. « – Слишком много я думаю о любви. Но если говорить, то лучше бы любовь была слепой, чем жестокой. Лучше бы она была на одну ночь, чем запоминающейся...» – Лучше бы её не было! – не обращая на то, что он всё ещё находится на улице, он крикнул, ударив открытым кулаком об перила. По плоскости потекли ручейки, соединяясь в быстро стекающую алую речушку, в красную нить, продетую в ушко золотой иглы Смертью, что прошла насквозь мягких тканей жертвы.       Глядя в пространство невесёлыми глазами, из которых скатывались тихие слёзы, молодой учёный быстрым шагом стал удаляться, толкая прохожих, никак не реагируя на их восклицания и возмущения.