Потоки его мыслей

      Утро настигло Рона, спящего на жёстком стуле, и осветило холодными лучами искусственного солнца. Дворецкий устало встал и огляделся.       Обычно уютная спальня его молодого господина сейчас выглядела холодно, безжизненно, чуждо.       Рон осторожно потянулся рукой к алым волосам, что разметались по подушке. По наполненному безразличием спящему лицу время от времени прыгали игривые блики и солнечные зайчики. Раньше бы дворецкий тихо и скрытно-нежно улыбнулся, увидев эту картину, но сейчас он не мог заставить себя даже состроить наигранно спокойное выражение лица. Слуга был полон нескрываемого беспокойства.       Когда рука Рона дотронулась до лба тела без души, кроваво-карие глаза резко распахнулись, устремив взгляд в пустоту. Невольно вздрогнув, дворецкий со странной горечью произнëс: — Доброе утро, молодой господин.

***

      Похоже на игру с большой куклой. Да, определëнно похоже.       Оболочка, находясь в состоянии бодрствования, могла совершенно спокойно сидеть, лежать, стоять и даже идти с чьей-то помощью. Не имеющее выбора, пустое тело не ворчало на Рона, когда тот его переодевал, никак не отреагировало, когда усадили за стол и попытались накормить. Вот только есть он не стал.       Ощущения от происходящего были невероятно странные. Кажется, вот он – Кейл, но это и не он вовсе. Не ворчит, не бухтит, не улыбается тайком. Не косится на играющих детей, не беседует с Эрухабеном, не шарахается от Рона. Его тело просто смирно сидит и не шевелится. И лишь изредка, когда никто не видит, кроваво-карие глаза косятся на что-то в тëмном углу.

***

      Абсолютная тьма. Эта непроглядная темень была тюрьмой, выстроенной искалеченным сознанием, чья единственная задача удержать, нет, не преступника, а воспоминания, рвущиеся наружу.       Каково это – заново пережить всю свою жизнь? Очень необычно как минимум. Многое расскрывается совершенно по-новому: чужие слова и действия, причины и следствия. Всë это – вещи, столь много лет неподъëмным грузом давившие на хрупкое сознание, создавая трещины и разломы.       Но одного только веса памяти недостаточно для того, чтобы сломить сильного разумом человека: нужен ещë и катализатор.       И теперь, когда от сознания остались только руины, пора строить новый храм жизни с самых азов, нежно храня память прожитых лет.

***

      Эрухабен сидел в гостиной, читая одну из книг, забранных с полки несчастного парня. И что он только в них такого находит? Он в облике девочки осторожно вышивала кривой узор на носовом платке Розалин. Еë младшие братья ушли в Лес Тьмы с Мэри.       Тело Кейла не шевелясь сидело в глубоком плюшевом кресле, непрерывно глядя в пустоту. Рон, всегда сопровождаюший своего "спящего" молодого господина, по старой привычке отошëл на кухню.       Древний Дракон перевëл взор золотых глаз сначала на Он, а после на рыжеволосого. На душе было тоскливо. Кто бы мог подумать, что дракон будет так сильно переживать за жизнь ничтожного человека?       Наконец в гостиную вернулся Рон со знакомой чашкой чая. Даже если от его молодого господина осталась только пустая оболочка – он будет служить ей как положено.       Дворецкий сначала поставил чашку на кофейный столик, но через мгновение забрал еë. Оболочка сама двигаться не станет. Рон осторожно вложил в десять тонких пальцев чашку и, убедившись, что она не выпадет, отошëл назад.       Рон понимал, что насильно напоить чаем оболочку у него не получется, а потому просто решил погреть тому ладони тëплой чашкой. Но стоило только дворецкому отвернуться, как Он, наблюдавшая за фигурами опекуна и его слуги, тихо вскрикнула. Резко обернувшись, Рон замер в шоке.       Тело, лишëное души, медленно с явным трудом поднесло чашку к бледным губам. Это было крайне неуклюжее движение, словно первые шаги ребëнка, но в нëм было столько надежды для смотрящих. Слабые, тонкие руки сильно дрожали, костяшки пальцев побелели. Все, кто был в гостиной, не смели вздохнуть лишний раз, наблюдая за движением рук.       Но стоило только бледным сухим губам обхватить краешек, как тонкие пальцы пытустили чашку. Чай оказался кислым.