Привязанность

Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее.

Новый завет от Матфея, толкование 16:25

Действие обезболивающего прошло, и тупая боль заполнила все тело, то и дело вспыхивая остротой в разных местах. Казалось, что даже легкое движение рукой могло привести к болевому шоку. Чонгук открыл глаза и попытался перевернуться на другой бок, но иголки впились в его сломанную ногу. Он попытался ей пошевелить, но сразу пожалел об этом. Хотя кости действительно срослись, казалось, что ускоренное в четыре раза выздоровление увеличила коэффициент боли ровно во столько же. Но говорят, что боль чувствуют только живые, значит, все это было хорошим знаком. Ночью Чонгук почувствовал себя живым впервые за несколько лет. Чтобы сейчас снова разбиться о реальность и умереть. Чимина не было рядом. Даже подушка была идеально разглажена, как будто все, что произошло ночью было выдумкой воспаленного под действием лекарств мозга Чонгука. Он дернулся, остервенело осматривая комнату глазами. Помехи боли, вызванные резким движением, заполонили его взгляд. Не обращая на них внимания, он встал и почти сразу споткнулся о давящее чувство в ноге. Какая нелепость. Неужели это случилось опять? Умереть вчера было бы гораздо проще и менее болезненно. У него не осталось сил на жалость к себе, поэтому размышлять об этом не имело смысла. Видимо, он давно попал в Ад и его персональным наказанием было получать и сразу же терять Чимина. Сизифов камень. Чонгук еще оглядел комнату в попытки найти какие-то следы присутствия Чимина. И тут его внимание привлекло кое-что важное, что он умудрился не заметить раньше. Дверь в потаенную оружейную была открыта, а руны на ней поблекли. Такое бывает, когда кто-то применяет к ним контрзаклинание. Но ведь ее невозможно было открыть без… его крови. Он вспомнил, как Чимин гладил его разрезанную руку, когда он был в полусне. Конечно же. Отличный план. Он рассмеялся. Клинка Серафима не было на месте. Чимин забрал единственное оружие, которое могло убить Люцифера. Спас своего хозяина. Его преданности можно было позавидовать ― так умело лгать и читать Чонгука. Что ж, восхитительно талантливо. Вселенская усталость упала на голову Чонгука. Он вдруг почувствовал себя совсем маленьким, прямо как в тот день, когда закатил своим хёнам истерику о том, что он хочет быть нормальным человеком, а не охотником. Тогда у него не задался первый день в новой школе. Жизнь была несправедлива. И с тех пор его задачей всегда было бороться с этой несправедливостью. И с монстрами. Когда же он успел так провалиться в обеих вещах? Воздух в комнате снова заморозился, тиканья часов не было слышно, а множество амулетов, висящих в разных местах, застыли на месте. Все словно началось сначала. Чонгук рухнул на стул, облокотившись на спинку, потому что у него не было сил сидеть ровно. Сердце не прошло бы проверку взвешиванием. Оно даже стучало еле слышно и тянуло вниз. Нельзя было повторять старых ошибок. Чонгук вдруг отчетливо осознал, что еще тогда два года назад, ему не нужно было сбегать сюда. Он должен был пойти в братство и решать, что делать, именно там. По-настоящему взять ответственность. Тогда бы не было поздно, не было поздно и в тот день, когда он встретил демона перекрестка, не было поздно тогда, когда он увидел фабрику душ, не было поздно тогда, когда он понял, что Чимин-хён умер во второй раз… Надо было рассказать все без стыда и утаивания. Но сейчас нельзя было поддаться этому снова и сделать сегодняшний день одним из этих “не было поздно”. Чонгук пересилил себя и встал, пытаясь отыскать сумку, которую собирал еще вчера. Она нашлась неподалеку, лежащая под обломками стола. Переодевшись и подхватив ее, он направился к двери, жмурясь от боли в ноге. Надо будет заехать за обезболивающим по дороге. Он потянулся к ручке и, как только его пальцы коснулись холодного металла, руку обожгло огнем. Он отпрянул, еле удержавшись на ногах. Что за черт. Воздух у двери был разряжен так, словно в него были вшиты сотни охранных заклинаний. Не может быть. Его поймали в клетку. Растерянный Чонгук налег на дверь плечом, стараясь несильно тревожить поврежденную руку, но не смог ничего сделать. Это очевидно было заклинание. Присмотревшись, он увидел новые руны, а когда перевел взгляд на окно заметил подрагивающий защитный купол. Настолько заморочился. Почти льстило. Пойманый монстром в свой же капкан охотник. Непонятно было сколько времени он просидел вот так, смотря в пустоту, когда перышки на охранных амулетах начали легонько раскачиваться. Потом задрожали разноцветные камешки, свисавшие с ловцов. Резкий хлопок оглушил комнату, заставив чонгука схватить демонический клинок. Дверь со скрипом открылась и в нее вошел тяжело дышащий Тэхен, смотря исподлобья и оглядывая комнату. Вперившись взглядом в никак непрореагировавшего Чонгука, он пророкотал: ― Где он? Ответа не было. Тогда он молниеносно подлетел к охотника, хватая его за края куртки. ― Я спросил, где Мин? ― выплюнул он в лицо напротив, чеканя каждое слово. Холодное лезвие уперлось ему в живот, разрезав рубашку и заставив вздрогнуть. Чонгук был пугающ в своем бесстрастии. Тогда Тэхен по-сумасшедшему облизнулся, и наклонился ближе, насаживая себя на нож и пуская кровь. Он прислонился ртом к самому уху Чонгука и прошептал: ― Я люблю его. Типичный Тэхен. Резко и внезапно по живому. Глаза Чонгука расширились, пытаясь понять услышанное. Он отшатнулся, ослабляя хватку, поэтому нож практически выпал из его рук. Стул противно скрипнул, проехавшись ножками по полу. Неконтролируемое и тошнотворное чувство подстегнуло Чонгука сжать клинок с новой силой. Но Тэхен был быстрее, он перехватил его руку, и вывернул за спину. Кровь из раны пропитала низ его белой рубашки, но он не обратил на это внимание. Чонгук болезненно выдохнул, пытаясь вывернуться из хватки, но демон только сильнее прижал его спиной к своей груди, надавливая на раненную руку. ― А он любит тебя, поэтому давай поможем друг другу. ― Тэхен ударил его словами во второй раз. Даже немного жаль то, насколько демон был в неведении относительно чувств своего лучшего друга. ― Ты смешон, он выкрал оружие, которое может убить Люцифера, и исчез. Так что, боюсь, единственный, кого он любит, ― это ваш хозяин. ― иронично выплюнул Чонгук, перенося вес с больной ноги на здоровую, стараясь минимизировать ущерб. Тэхен за спиной вздрогнул и выпрямился, отпуская Чонгука. Нож с лязгом упал на пол, пачкая паркет кровавыми следами. ― Что ты сказал? ― в неверии выдохнул он. Чонгук развернулся к нему лицом и яростно вперился взглядом прямо в глаза. Было даже забавно то, что Тэхен не знал о том, насколько Чимин был предан Люциферу. Ведь он тоже наверняка свято верил в отмщение и прочий бред. Чонгук решил надавить на эту мозоль. В конце-концов не должен же он один хромать из-за нее. ― Он ушел к нему, Тэхён. ― упиваясь наигранным сочувствием сказал Чонгук. ― Блять. И правда, лучше не скажешь. Ну что ж, даже глупо как-то убивать кого-то, кто был с тобой в одной лодке. Чонгук усмехнулся этой мысли и присел на стул, не выдерживая давления на больную ногу. Тэхен тоже сел на кровать, уставившись взглядом в стену. Его можно было трактовать как угодно. То ли он только что понял все тайны бытия, то ли он ушел в астрал и никогда больше не придет в сознание. В целом, Чонгук должен был быть ему благодарен за сломанные защитные чары. ― Он один из них. Чонгук устал от загадочной манеры общения Тэхена, поэтому не предал словам особого значение. Все это больше не его дело. Но потом он кинул быстрый взгляд на демона и того трясло так, словно он увидел смерть, и она сказала ему эти слова. ― Из кого? ― раздраженно выдохнул Чонгук. ― Из тридцати шести праведников, помнишь? Он первый помраченный праведник и стал им еще тогда, когда Люцифер не знал о том, что именно нужно для бессмертной армии. ― Стоп, то есть теперь Люцифер знает? ― Чонгук решил игнорировать часть про праведника, потому что не хотел опять искать оправдания поступкам Чимина. Даже если это так, и Люцифер его контролирует, это не должно было ничего менять. Не снова. ― Да. Он сказал ему, чтобы не выдать твое местоположение. Он так отчаянно пытался скрыть и защитить тебя, что выбрал рассказать ему об этом, когда его пытали. Лучше было дать Люциферу какую-то информацию, чтобы он не продолжил копать и не узнал о тебе. «Я проебался» сказал вчера Чимин. Хватит. Чонгук резко вскочил, позабыв о больной ноге. ― Это не имеет смысла. Зачем тогда он забрал клинок? Очевидно же, что он не сможет его активировать. Единственный вариант ― для безопасности Люцифера. ― Нет, он знал, что он праведник, поэтому и отталкивал тебя. Блять, а я все думал почему.. Он был готов к тому, что однажды тебе придется его.. ― Заткнись, Тэхен, это бред. ― огрызнулся Чонгук, но паззл уже начал складываться в его голове. ― Это все еще не объясняет, зачем ему клинок. Тэхен нахмурился: ― Праведники ― потомки ангела, значит, в них тоже есть часть их крови.. ― Даже если и так, пророчество говорит, что я единственный, кто может убить Люцифера. Чимин знает об этом… Чонгук вдруг задумался. “Такой, которых ты убиваешь. Я тот, кого ты должен убить” Это было не просто об убийстве монстров. Блять. Нет. Нет. Нет. Только не это. ― Формально Люцифер тоже ангел с помраченной благодатью, да? И для создания армии и полного их подчинения нужны все 36 из этого поколения? ― страшась своих вопросов, осторожно уточнил Чонгук. Тэхен, копавшийся в своей голове, ответил “ну да” чисто на автомате. А потом вдруг резко вскинул голову и посмотрел на Чонгука. Тот уставился на него в ответ и выдохнул: ― Он использует клинок Серафима не против Люцифера… ― начал Тэхен. ―…а против себя. ― прошептал Чонгук, хотя хотелось кричать. Чонгук всегда во всем винил Люцифера. Это было так удобно, что существовало какое-то невиданное вселенское зло, которое просто было. Но на самом деле жизнь сама по себе более коварна и у нее методы гораздо извращеннее всех тех, что могут прийти кому-либо в голову. Чимин мог быть уже мертв. По-настоящему. Навсегда. Чонгук паниковал, но старался не показывать этого, в то время как Тэхен превратился в бледно-белую стену. Он нервно подергивал руками, будто пытался ухватиться за мысли в его голове. ― Может быть, он уже- ― Нет, Тэхен. Просто нет и все. Чонгук лихорадочно пытался сообразить, что они могут сделать. Он понятия не имел, где можно искать Чимина. Внезапно Тэхена словно озарило. ― О, я понял. Он вернулся за теми, кого Люцифер уже успел найти. Праведники. Он что-то говорил вчера о пленниках, когда я вытаскивал его из клетки. Что ж, это давало им время. Чонгук ухватился за надежду. ― Ты знаешь, как туда попасть? ― Думаю да, но нам понадобиться помощь. ― Тэхен задумался. ― говорят, у тебя есть связи в братстве охотников? Чонгук похолодел от этой мысли, меньше всего ему хотелось впутывать в это хёнов, которые в прошлый раз сильно пострадали из-за того, что он не выполнил свой долг. Сейчас дела обстояли в сто раз хуже, но тем не менее время играло против них, и если он еще хочет все исправить… Надо было решаться. Тэхен затянул раны на теле своего сосуда и даже не поморщился. Он порылся в карманах пальто, вытаскивая оттуда пузырьки попутно роняя какие-то безделушки. Никто бы не удивился, если бы он вытащил из кармана атлантический океана. Наконец, он нащупал склянку с мутной жидкостью и передал ее Чонгуку: ― Обезболивающее и заживляющее. Чонгук кивнул с благодарностью в глазах и отпил горькую смесь. По зудящей больной ноге разлилось тепло, и уже через десять минут боль перестала чувствоваться. Было удивительно то, насколько ты к ней привыкаешь, когда она постоянно с тобой. Чонгук понял, что ему было больно только после того, как лекарство облегчило это чувство. Они с Тэхеном намеревались посетить охотничий бункер, и Чонгук просто не мог в это поверить. Сейчас бы привести домой своего друга демона. Типичные подростковые посиделки, когда чуть больше двадцати четырех. Что ж, хёны удивляться. Но по крайней мере это отвлекало от метающихся мыслей о Чимине. Сам Тэхен выглядел до безумия нервным, вертя изящными пальцами какой-то кулон, и Чонгук начал сомневаться, что он в состоянии телепортировать их в нужном направлении. Чимин говорил, что Тэхен не из высшей лиги демонов, поэтому ему подвластен не такой широкий спектр магии. Но не то, чтобы у них был время, которое можно потратить на поездку на машине. ― Надеюсь ты перенесешь нас куда нужно, а не в какой-нибудь тематический парк Гарри Поттера. Они вышли на улицу перед домом. Чонгук знал, что доставить их прямо в особняк не получится, ведь там действовали самые сильные защитные чары против демонов. Но доставка в приграничные зоны была возможна. ― Поверь, если я проебусь с направлением, то это будет больше похоже на тематический парк Человеческой Многоножки. ― загадочно хмыкнул Тэхен, вцепившись в предплечье Чонгука. Мир завертелся, закручиваясь в спиральную темноту. Чонгук понял, что перемещения с Чимином были сравнимы с поездкой в люксовом лимузине, в то время как Тэхен едва ли тянул на старый пикап. Перетерпев шум в голове, он повернулся к демону, чтобы иронично озвучить эту мысль, но тот уже стоял у двери и тянул руку к двери с нескрываемым нетерпением. Чонгук хотел было крикнуть, но Тэхен сам отдернул руку, почувствовав силу магических заклинаний. Он перевел хмурый взгляд на охотника, раздосадованный его медлительностью. Наверняка демон тоже чувствовал, как секунды ускользали сквозь пальцы. Массивная дверь открылась от руки Чонгука, который настороженно покосился на Тэхена. Демоны здесь бывали редко. Если быть точнее, то вообще никогда, поэтому нельзя было исключать возможность того, что как только он ступит за порог, его тут же разорвет на части. Но они вошли вместе и ничего не произошло. Кроме разве что святой воды в лицо. Чонгук среагировал молниеносно, прикрывая собой демона. Мокрая футболка впечаталась в кожу, а с ресниц и волос капало так, что ничего не оставалось, кроме как проглатывать стекающие капли. Он тяжело дышал от неожиданности и испуга. Тэхен за его спиной замер, придерживаясь края куртки, чтобы охотник, потерявший равновесие, не упал на больную ногу. Когда они успели стать командой? Разъеренный Намджун метнулся взглядом к младшему, принимая оборонительную позицию. Даже в инвалидном кресле он выглядел угрожающе, особенно, когда рыкнул резкое: — Чонгук, что за хуйня? — Это Тэхен, и ему можно доверять — пролепетал Чонгук, делая шаг в сторону. Тэхен хмуро смотрел вперед, но острый локоть в боку заставил его выдавить из себя квадратное подобие улыбки. Намджуна не впечатлило. Поэтому прежде чем хен решил начать сеанс экзорцизма, Чонгук выпалил: — Чимин-хен может умереть. Мне нужна ваша помощь. Челюсть Намджун дернулась вниз, но тут же встала на место. Он выглядел так, как будто ему хотелось разозлиться и вышвырнуть их двоих отсюда. Основная проблема была в том, что он никогда не злился на Чонгука, просто не мог. Не взаправду. ― Но тебе придется рассказать мне все с самого начала, Чонгук. ― с нарочитой строгостью в голосе выдохнул он. Тэхен дернулся, явно недовольный поставленными условиями. У них действительно не было времени на разговоры, но и по-другому сделать нельзя было. Хены заслуживали знать во что собираются ввязаться. Чонгук не мог допустить ту же самую ошибку еще раз. В прошлый раз она дорого ему обошлась, поэтому он кивнул и потянул Тэхена внутрь дома под настороженным взглядом, следующего за ними Намджуна. Сокджин-хен тоже спустился и сидел внимательно разглядывая Тэхена, который то и дело театрально вздыхал, пока Чонгук второпях и с плохо скрываемым волнением рассказывал все, что произошло с ним с момента его появления в баре у перекрестка. Когда он дошел до событий вчерашней ночи, краснея щеками и подбирая правильные слова, озвучивая то, что нужно было узнать всем, Тэхен вскочил и затараторил: ― Франция, Базилика Сердца, самый первый культ, нужен крест. Чонгук еле сдержался, чтобы не накинуться на него и заткнуть рот. Какая к чертям базилика? Какое сердце? Почему нельзя было нормально объяснить, что к чему. Но лицо Намджуна вытянулось, озарившись осознанием. Он всмотрелся в лицо Тэхену, словно пытаясь решить гений он или сумасшедший. Чонгук не мог его судить. Он и сам не знал ответа на этот вопрос. ― Ты думаешь, что это его клетка? ― неверяще выдохнул Намджун одновременно восхищаясь и ужасаясь. Чонгук сдержал порыв закатить глаза, подозрительный безмолвный коннект этих двоих не мог не раздражать. Тэхен вперился в Намджуна глазами со своим обыкновением уничтожать границы приличия. ― Он отдал свое сердце людям и в нем не осталось места для того, кто был ему больше всех предан. Изощренная пытка оставить его в своем сердце вот так ― дать желаемое, но не в том виде. Он жесток. ― с врачебной отстраненностью пояснил демон. Воздух замер, не желая отдаваться легким Чонгука. Он стал задыхаться, подстегиваемый бешеным сердечным ритмом и похолодевшими конечностями. Клетка Люцифера была храмом Сердца Христа. Сама мысль об этом оставляла горчащий вкус во рту, а в низу живота ― что-то гулко-пустующее. Это напоминало ему чувство, которое возникало всякий раз, когда он думал о том, зачем Чимин-хен его нашел. В тот раз, когда Люцифер первый раз пытался освободится и сломал все печати, охотники с невероятным трудом заточили его обратно в клетку. Для этого существовал целый ритуал, процесс проведения которого унес много жизней, но куда ими отправиться его сосуд никто не знал. Это все еще оставалось Божьим таинством. Со временем Люцифер смог выйти на связь со своими приспешниками, и даже обезопасить свою клетку от кого бы то ни было. Но это все еще была его непреодолимая тюрьма. Небесные ангелы восстановили сломанные им печати, усилив их защиту, и именно поэтому Люцифер искал новые способы побега. ― Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым..да взойдет утренняя звезда в сердцах ваших― пробормотал Сокджин, ловя на себя пристальный взгляд тэхеновых глаз. ― Нужно торопиться. ― напомнил демон ― У вас в хранилище есть крест отца Леона Дехона, не так ли? Это ключ. Намджун настороженно покосился на Сокджина, но потом его лицо озарила глубокая задумчивость, и он отвел взгляд, вспоминая, что теперь старший хен не мог дать ему верный совет. Но тот вскинул голову и впервые за долгое время осознанно посмотрел на Чонгука: ― Да, он в хранилище. На этот раз тебе придется взять ответственность на себя, Чонгук. Ты не виноват во всех грехах человечества, а отвечаешь только за свои решения. Ни чьи либо еще. Чонгук кивнул. Намджун старался скрыть свое ошеломление от речи старшего, но получилось у него плохо, его голос заметно осип, когда он уточнил: ― И какой у вас план? Тэхен и Чонгук переглянулись. В общем-то, плана особо не было. ― Мы знаем, что Чимин-хён вернулся в клетку, чтобы помочь другим праведникам сбежать. Люцифер хочет обратить их в бессмертное войско, чтобы напасть на Царство Небесное, убить Бога, и засчет этого освободиться из клетки, а потом занять власть. При этом если умрет один из праведников, ему придется отложить обряд помрачения до того, как родится и окрепнет новый тридцать шестой праведник. Чимин-хён это знает, и хочет потянуть время, выпустив при этом всех остальных….. Это.. можно сделать клинком серафима. ― Чонгук не смог произнести это вслух. ― Разве Чимн не знает, что ты можешь убить Люцифера? ― недоверчиво уточнил Намджун. Чонгук знал ответ, но не смог его сказать. К счастью или сожалению, Тэхен подхватил. ― Попытка убить Люцифера будет стоить ему жизни. Чимин бы этого не допустил. Услышать это было тяжелее, чем он думал. Намджун нахмурился и тихо сказал: ― Что ж, похоже на него. Глаза начало жечь. Внезапно Сокджин встал и направился к лестнице, ведущей в подвал, где располагалось хранилище, защищенное бетонными стенами с медной прослойкой, всевозможными охранными заклинаниями и защитными рунами. Намджун посмотрел на Чонгука и наклонил голову в сторону ушедшего хёна, пристегивая следовать за ним. Он кивнул и поспешил следом. От хранилища всегда веяло чем-то мистическим и великим. Так ощущалась история. Чонгук не знал, что именно рассчитывал увидеть, но помятый железный крест с неровно вырезанным сердцем в середине, явно не тянул на грандиозный артефакт. Сжав холодный металл в кулаке, он осмотрел на Сокджина. ― Хён, я… ― Вы, вроде, торопитесь.. Это было правдой, поэтому Чонгук развернулся и вбежал вверх по лестнице. Цепочка от креста раскачивалась, выпав из сжатого кулака. «Вот Сердце, которое так сильно возлюбило людей, а взамен получает лишь неблагодарность, пренебрежение и забвение». В гостинной Намджун и Тэхен молча пожирали друг друга глазами. Первый из соображений безопасности, второй из-за своей бесцеремонности. Прервав этот неравный бой, Чонгук потянул Тэхёна за локоть, направляясь к двери. Он обернулся, кинув взгляд на Намджуна. ― Я сделаю правильно, хён. Сакре-кёр сияла своим белым камнем, контрастируя с темно-синим небом, монументально выделяясь на фоне окружающих ее зданий. Три округлых каменных купола, подсвеченные теплым светом, делали базилику непоглотимой взглядом ― настолько огромной она выглядела, задавливая своим масштабом всех, кто смотрел на нее у подножья. Несоизмеримо большое христово сердце вмещало в себя любовь к грешным людям. Чонгук и Тэхён замерли на пару минут, придавленные ощущением всепоглощающей силы, исходящим от Сакре-кёр. Это был именно тот тип зданий, который заставлял чувствовать себя пылинкой ― не просто маленьким, а абсолютно ничтожным. Чонгука пробрала легкая дрожь и ему потребовалось время, чтобы с ней справиться. Он сделал шаг к лестнице, ведущей ко входу. Тэхен последовал за ним, но стоило ему только стать на первую ступеньку, он схватился за голову, давя из себя рык. ― В чем дело? ― дернулся к нему охотник. ― Вечная молитва. ― ответил он, сквозь зубы. Сакре-кёр никогда не молчала. Грехи человеческие были бесконечны, как и ежесекундная молебень за них. Иначе было нельзя. Мысль о том, как Люцифер беспрерывно слушает эти голоса ужаснула Чонгука. Он придержал Тэхена за руку. ― Все в порядке, я могу пойти один. ― Нет уж, герой. Чонгук не стал спорить, в конце-концов, он знал, что бездействие доставляло куда более серьезную боль. Они поднялись, остановившись напротив главного входа. Несмотря на поздний час, туристы и местные жители толпились кучками и парами, прогуливаясь тут и там, делая фотографии или просто направляясь по делам. Они совершенно не подозревали, что буквально в метре от них мог вот-вот начаться конец света. Чонгук покосился на Тэхена, не решаясь задать очевидный вопрос: Они что, просто зайдут туда и внутри, среди туристов и церковных служащих будет просто тихонько сидеть Люцифер, придерживая за руку цепочку из тридцати шести человек? Тэхен, видимо, считал его недоумевающее выражение лица, и закатил глаза. ― Как только ты поднесешь крест ко входу, он откроет дверь в альтернативный храм. Настоящую клетку. Что ж, ему ничего не оставалось, кроме как довериться Тэхёну. Кто бы мог подумать: демон говорит охотнику, как попасть в храм. Дернув уголком губ от этой мыли, Чонгук постарался подавить беснующееся беспокойство. Чимин жив. Он подошел вплотную к двери и поднес крест ближе, тот дернулся в руке, и как будто притянутый магнитом заполнил собой отверстие дверной скважины, которое полностью повторяло его форму. Массивная дверь озарилась ярким светом, ударившим из-под щелей. Чонгук кинул быстрый взгляд на Тэхена и толкнул дверь. Та, к его удивлению, была поразительно легкой и бесшумно пустила их внутрь. Тэхен вздрогнул. ― Блять, слишком просто. Он ждет нас, Чонгук. Чонгук проигнорировал. У них не было плана, нужно было просто найти Чимина и действовать по ситуации. Темнота внутри была неестественной, она оседала на монументах, алтарях и лепнинах, превращая их в пугающие тени. Витражные стекла не пропускали свет не из-за своей плотности, а из-за того, что снаружи его не было. Казалось, что снаружи вообще ничего нет, и храм существует вне пространства и времени. Скорее всего, так и было. Огромное пространство давало звуку царствовать, любой шорох он превращал в усиленный эхом гром. Тэхен запнулся, вероятно, из-за того, что молитва в его голове стала громче, подвластная законам этого места. Его глаза стали абсолютно черными, но он продолжал идти. Чонгук мог поклясться, что ощущает вибрацию, и чем ближе к центру они подходили, тем сильнее она пульсировала во всем его теле. Сердце билось. Оно брало свой исток у алтаря, располагавшегося под сводом центрального купола. Дрожащие свечи были единственным источником света, но их хватило для того, чтобы осветить фигуру, восседающую на алтаре. Юноша в белой рубашке сидел сутулясь и нашептывая что-то себе под нос. Он покачивался взад-вперед, убаюканный гуляющим эхом. Огромная фреска Христа, раскрывающего руки словно для объятий, делала его фигуру совсем крохотной. На скамьях восседали тени абсолютно без движения, как будто они были восковыми фигурами. Чонгук насчитал ровно тридцать пять. Дерьмо. ― Купол это его пентаграмма, он не может пресечь ее пределы. ― зашептал Тэхен, из его правого глаза потела тонкая струйка крови, которую он быстро смахнул рукой. ― Но рисковать все равно нельзя. Он очень силен, я чувствую, как он и это место подавляют меня. Здесь что-то не так ― никакой охраны, хотя он явно нас ждал. Люцифер вскинул голову, смотря ровно на них, несмотря на то, что их скрывали тени. Он был умопомрачительно красив… За такую красоту можно было отдать, что угодно, за нее грешили, воевали, убивали и умирали. Настолько неземной она была. Ангельской. Отросшие кончики черных волос спадали на миндалевидные глаза, аккуратный нос, в меру пухлые губы и изящная фигура. Обычно таких людей называли принцами, казалось, что он вот-вот встанет и начнет танцевать или и вовсе взлетит. Такая красота скалила зубы и облизывала окровавленные ножи. Острила и резала одним ударом. Чонгук видел Люцифера не первый раз, но здесь, в церкви, он впервые увидел ангела. Павшего, напомнил он себе. Он знал, что это не было его истинным обличьем, но сосуд Люцифера, казалось, должен быть моделью или танцором. Даже жаль. Неожиданно юноша улыбнулся ― мир разрезало. ― Наконец-то. ― его голос отразился от купольного свода, усиливаясь и становясь от этого более жутким. Улыбка переросла в оскал, который вместе со взглядом исподлобья превращал ангельское лицо в гримасу безумства. Чонгук сильнее стиснул крест в кулаке и, не дав Люциферу возможности выкинуть что-то неожиданное, начал зачитывать молитву Архангелу Михаилу. Именно он, по преданиям, спустил Люцифера в Ад в самый первый раз и был его главным врагом, посланный Богом. Глаза Люцифера закатились, и он пару раз хрустнул шеей сосуда, повертев голову из стороны в сторону, словно пытаясь отделаться от навязчивого звука. Тэхен, пользуясь возможностью, поспешил к первым рядам выстроенных скамеек, где сидел оцепеневший Чимин. Он застыл неподвижно, пустым выражением лица уставившись на алтарь, и даже не моргал, пока его глазницы полностью залило красным цветом. Люцифер обернулся в их сторону, но Чонгук подошел ближе и, усиливая голос, поднял руку с крестом. Он знал, что молитва скоро закончится и не принесет сильного вреда, но тем не менее, это был их единственный шанс. Голова Люцифера начала проворачиваться и дергаться, то и дело безобразно открывая рот в немом крике. Удивительно, как идеальные черты юноши-сосуда могли с такой легкостью исказиться до неузнаваемости дьявольским присутствием. Тэхен безуспешно пытался вернуть сознание Чимина в реальность. Тот не реагировал ни на голос, ни на прикосновение, ни на панические дерганья. Все было тщетно. Лихорадочно оглядываясь из стороны в сторону, Тэхен, видимо, пытался придумать план действий, но все было слишком нелепо: они в логове Люцифера и им не выбраться, радует только то, что хотя бы пентаграмма сдерживает его мощь. Чонгук это понимал, но не думал, что магические способности Тэхена будут настолько серьезно заблокированы. Повезло еще, что здесь не было других демонов. Видимо, храм настолько сильно влиял на них, что они не допускались внутрь и скорее всего, все силы демонической армии были направлены на то, чтобы найти оставшегося праведника. Не останавливаясь, Чонгук оглядел неподвижные фигуры, сидевшие на скамьях. Они все были абсолютно разными: дети и взрослые, начиная от паренька лет 12 и заканчивая старушкой, разных национальностей и, очевидно, из разных уголков планеты. Чонгук вздрогнул, задержав взгляд на онемевшем Чимине, и едва не сбился с зачитывания молитвы. Тэхен сидел на полу у его ног, хватаясь за колени и дрожа всем телом. Из его темных глаз текли струйки крови, он не мог выдерживать нахождение в Храме. Все шло просто отвратительно. Чонгук подошел к пространству под куполом почти вплотную, Люцифер на это дернулся, падая на колени и поднимая голову вверху, словно в стремлении встретиться взглядом с картинным Христом. Пристегиваемый гулким эхом, резкий выдох разнесся по храму. Люди на скамьях отмерли и зашевелились, Чимин удивленно смотрел на Тэхена, приоткрыв губы в изумлении. Чонгук старался не отвлекаться. ― …Отца, Сына и Святого Духа во веки веков! Свечи на алтаре потухли, погрузив храм в полную темноту. Люцифер замер на полу с запрокинутой головой, а Чонгук пытался отдышаться и перевел взгляд в сторону, встречаясь глазами с удивленным Чимином. На мгновение все замерло. Они продолжали смотреть друг на друга и их негласный диалог можно было проследить в воздухе. Настолько он был напряженный. Там читалось все: боль, обида, страх и бесконечная любовь. Прошлое, настоящее и иллюзорное будущее смешались в один ком. Ничто вокруг было неважным, пока они могли чувствовать друг друга. В конце-концов, Чимин сдался, и Чонгук почувствовал, как что-то холодное коснулось его спины, пуская холодок по коже. Он вздрогнул, не переводя взгляд, и заметил, как тонкая струйка крови потекла из бледных губ. Чимин кивнул ему, поджимая губы. А потом упал со скамьи. Глубокий смех оглушил храм, и словно, вертясь внутри купола, создал звуковой водоворот. Он обрушился на Чонгука с такой силой, что он еле успел отскочить от края круга прежде чем оживший Люцифер схватил его. ― Ты действительно думал, что это сработает? ― с насмешкой уточнил он, отходя от границы пентаграммы. ― Годы идут, а ты все такой же глупый охотник. Он полностью восстановил контроль на собой, возвращая всех праведников в состояние анабиоза. Чонгук было дернулся в сторону Чимина и Тэхёна, но передумал, переводя взгляд на Люцифера. Нельзя было упускать его из вида. Тэхен уложил голову Чимина к себе на колени, прикрывая его дрожащими руками. Он не мог умереть так просто, но сил у него явно не осталось. Мысли сильно путались, он не знал, как действовать дальше, потому что любой исход казался провальным. Он снова облажается. Люцифер силен и если сделать хотя бы шаг в пентаграмму, он точно его убьет. Погибнут невинные, дьявол восстанет, и человечество падет. чимин снова умрет. Даже хуже: его снова заставят делать ужасное. Все повторится, потому что Чонгук остался таким же слабым. ― Что ж, мы с тобой оба знаем, что от судьбы не убежать, охотник. ― задумчиво протянул Люцифер, словно прочитав мысли Чонгука. Он вальяжно расселся на алтаре, всем видом показывая свою непринужденность. Его лицо снова приобрело мягкое выражение и выглядело ангельским. Легким движением руки он снова зажег свечи у алтаря, хотя пальцы его дрогнули. Чонгук молча наблюдал за его действиями, ожидая следующего хода. ― Если ты закончил со своими стишками, я хочу предложить тебе кое-что. ― дождавшись пока внимание Чонгука полностью отдасться ему, Люцифер продолжил: ― давай заключим сделку. Чонгук еле удержался, чтобы не фыркнуть. Ну конечно. ― Все просто: ты видишь, что я почти собрал коллекцию, в скором времени я помрачу благодати всех праведников, и они отправяться войной на царство небесное. Убьют там всех и мои оковы здесь спадут. Это неизбежно. ― он помедлил, как бы ожидая возражений ― Но.. я могу пообещать тебе и твоему драгоценному ручному демону мир и свободу, если ты расскажешь, каким именно способом можешь меня убить, и мы предотвратим все это. Даже судьбу можно остановить, если очень захотеть. Люцифер выжидающе посмотрел на Чонгука, словно вычленяя мысли в его голове с надеждой поймать ту, которая даст ему нужную информацию. Чонгук старался не думать о холодном лезвии клинка Серафима. Он обещал Намджуну, что все сделает правильно, возможно, не лучше, но точно правильно. Нельзя допустить те же ошибки, что и в прошлый раз. ― Я согласен. Он должен спасти Чимина во что бы то ни стало. Вот что всегда должно было быть его приоритетом. Его судьбой и предназначением. Даже если сам Чимин против. Чонгук просто должен принять все это. Он не герой, он лишь пешка в руках судьбы, которая всегда пыталась выжить, но ее сметали с поля. ― Чонгук, нет! ― Тэхен истошно кричал на грани паники. Чонгук смотрел прямо, не обращая на них с Чимином никакого внимания. Люцифер удивленно вскинул брови, недоверчиво глядя в сторону охотника. ― Бог не сделал мне чего-то хорошего, так почему я должен защищать его и всех этих людей? Мне нет никакого дела до человечества, я устал быть пешкой в руках судьбы. Он вложил в эти слова всю долгоподавляемую злость и беспокойство, пусть конец всему наступит. Именно так все и должно случиться. Люцифер одобрительно хмыкнул и протянул руку, оставаясь в середине своей ловушки. ― Что ж, слова истинного любимца Б… его. ― он поморщился, но руку держал уверенно. Чонгук подошел вплотную, выставляя вперед свою левую руку. Он тяжело вздохнул. Вот и все. Либо сейчас, либо никогда. Резким движением, он вытащил из ножен клинок Серафима, спрятанный под курткой. Переместить его туда стоило Чимину невероятных усилий. В основном усилий, связанных с нежеланием давать Чонгуку умереть. Он знал, что младший не выйдет живым из этой пентаграммы. Люцифер утянет его за собой. Первое правило охоты не входить в пентаграмму, в которой ты удерживаешь демона. Он занес руку с клинком и отрывисто крикнул: ― Михаил! Клинок отозвался вибрацией и на мгновение весь храм озарило серебряным светом. Приняв весь свет в себя, клинок Михаила всем своим естеством устремился в сердце Люцифера. Но стоило Чонгук лишь сделать шаг внутрь купола, он почувствовал, как Люцифер контролирует все здесь. Он резко дернулся, и клинок оставил лишь незначительную царапину на его груди. Со злым рыком он повернул запястье так, что Чонгуку сдавило шею невидимой рукой. Клинок выпал из рук и с лязгом отскочил от мраморного пола. А Люцифер тем временем встал за спину Чонгука, впиваясь пальцами в его грудь. Ногти мигом обернулись в толстые и острые когти и разорвали сначала футболку, а потом и плоть. Чонгук почувствовал, как его ткани медленно растягиваются в стороны, словно Люцифер собирался вырвать ему сердце. Из него вырвался хриплый вздох, когда он услышал шепот на ухо: ― Я настолько сильно любил его, что оказался здесь. Я всегда выбирал его, а он ― весь мир. Ты ведь тоже такой, как он. Поэтому ты бросил тогда своего ненаглядного Чимина. Долг был важнее. И даже сейчас человечество важнее, чем вы? Люцифера било злостью, поэтому его голос срывался и подрагивал. И теперь Чонгук понял насколько же личным был апокалипсис. Никакая вселенская злоба и человеческие грехи были не при чем. Месть это всегда личное. И на удивление, даже судьба здесь ничего не решала. Виновата во все банальная и всепоглощающая царица, правящая сердцами. Не только жалкими человеческими. ― Ты ведь знаешь, что свято место пусто не бывает? Кто бы тогда занял мой трон здесь? Ты? Это ведь великая судба ― баланс Вселенной и все такое. Очень удобно, когда у тебя есть тот, на кого можно скинуть все грехи и всех грешников, уж он то позаботился об том. Все должны служить его высшим целям и человечеству. Свято место пусто не бывает. Чонгук уже ничего не понимал, а лишь чувствовал во рту металлический привкус, в голове ― пустоту. Он посмотрел на Чимина, тот мирно лежал в объятиях Тэхена. «Прости. Я подвел тебя снова. Надо было тебя послушать, но это все равно моя судьба. Привязанность убивает». И ровно в тот момент, когда последний выдох собирался вырваться из его груди вместе со струйкой крови, массивная дверь распахнулась, являя тени на входе. Люцифер отвлекся на звук, но у Чонгука уже не было сил сопротивляться, он обмяк, опуская голову. ― Тебе повезло, я дам тебе посмотреть на мой триумф ― рыкнул Люцифер, хватая его за волосы и толкая на алтарь. Демон привел последнего праведника. Он грубо втолкнул его в храм, и крохотное тело молодого юноши сгорбилось на полу. Люцифер ухмыльнулся и перевел на него взгляд. А потом вздрогнул всем телом и замер. Светловолосый юноша с эльфийским лицом поднялся на ноги и твердым шагом направился к алтарю. Он был худощав, но это только добавляло изящества всем его чертам. Веснушки плясали на его щеках, а кроткая улыбка сглаживала острые черты. Она словно утешала и даровала покой. Улыбка снисходительности, милосердия и принятия. Чонгуку захотелось улыбнуться в ответ, и он подумал, что умереть с таким же выражением лица будет благословением. Он видел ангела во второй раз. Его большие глаза смотрели прямо на Люцифера, а тот лишь растерянно хватал ртом воздух. А потом и вовсе упал на колени. ― Но… как? ― неверяще выдохнул он. Говорят, что перед смертью к тебе приходит озарение. За секунду до ты вдруг понимаешь все тайны бытия и все непонятые ранее смыслы. Чонгуку тоже показалось, что он прозрел. Ему вдруг вспомнился первый вечер в баре Чимина, когда он с таким же неверием смотрел ему в глаза, как сейчас это делал Люцифер. Все вдруг встало на свои места, и это прозрение придало ему сил. Он схватил с пола клинок Михаила и всадил его в спину Люцифера. Тот издал какой-то хрипящий звук, все еще обращаясь к последнему праведнику. Так словно ему было все равно на смертельную рану. Пришедший юноша округлил глаза и в одно мгновение достиг центра пентаграммы, подхватывая обмякшее тело Люцифера под шеей. Чонгук подумал, что в этом была суть праведничества: возлюбить даже дьявола. Дьявола, который в этот момент будто превратился в крохотного ребенка, и из его глаз потекли слезы. Он силился что-то сказать, но мог выдавить только хрип. И тогда светловолосый мальчик наклонился к нему совсем низко и поцеловал в лоб: ― Ты всегда будешь моим ангелом. Чонгук вдруг почувствовал, как его подбородка нежно коснулась чья-то рука, и повернула голову немного влево. Смерть, оказывается, довольно ласкова. Она выглядела в точности как Чимин и сказала очень отчетливо: ― Есть вещи гораздо сильнее. Мы всегда найдем путь друг к другу, даже после конца всего. Привязанность убивает, но не нас, а все на своем пути. Она сшивает покалеченную любовь красными нитками, и они крепки. И Чонгук провалился в небытие.