Creación.

04:20. ?.?.???? г. резкий писк будильника, врезающийся в самые виски, оглушает создание. единственный способ прекращения этого звука — открытие глаз. оно раскрывает пустые и блёклые глаза, по каждодневной традиции вгрызаясь мертвым взглядом в ворс спинки кровати после того, как со спины переворачивается на левый бок. создание не чувствует течения времени, не видит и не слышит людей. оно — не человек. оно — создание без имени и оболочки. еле ощутимый наблюдающим со стороны, но до жути тяжёлый для самого создания, по комнате разносится тяжёлый вздох. вздох, воочию демонстрирующий крайнюю степень экзистенциального ужаса. отчаяние сидит у изголовья кровати, приглаживая жёсткие и тёмные волосы создания, временами поглядывая в сторону смерти, стоящей в черном углу комнаты, ожидающей очередного мученика пасть в свои объятия. создание не говорит с ними, оно привыкло к их постоянному присутствию подле себя. только несчастье остаётся с созданием абсолютно везде, никуда не уходя и постоянно леденя душу взглядом, а сознание прикосновениями. создание лишь чувствует несчастье: оно не любит показывать себя, оно всегда наблюдает за поочередно приходящими неприятными гостями, временами тихо ухмыляясь. сегодня холодно. холод гоняет ветер по комнате, в которой, кажется, умещается только кровать и телевизор. если сегодня холодно — это значит, что сегодня придёт безразличие. безразличие — наиболее близко созданию, чем все остальные. оно безмолвно входит в маленькое пространство создания, складывая руки на груди в крест и просто молча наблюдая, пока остальные уходят. отчаяние и смерть с безразличием не в ладах, они боятся его и уходят всякий раз, как только холод заполняет комнату до каждого мелкого угла или щели. только с приходом безразличия глаза создания смещаются с ворсинки куда-то выше или ниже, вперёд или назад. перевернуться с бока обратно на спину заставляет лишь прикосновение безразличия, пронизывающее до костей. когда создание переворачивается на спину, оно находит комнату почти пустой: отчаяние и смерть поспешно удаляются по приходу безразличия, а безразличие сжимает кулаки, стараясь не пропустить в комнату агрессию, расторопно долбящуюся в дверь. она не любит терпеть, требует моментального ответа и подчинения самой себе. агрессия закрывает глаза созданию черной и грубой тканью, а потом создание находит себя в центре комнаты среди разрухи и крови. агрессия приходит, и своим приходом отключает сознание. черная ткань оказывается на полу между ног создания, когда как оно сидит на коленях с кровавыми руками, которые мелко подрагивают от боли. приход агрессии всегда оставляет после себя жгучую боль и разрушение. создание не знает, в какие игры с ним играет агрессия, но чувствует. чувствует ярость — сестру-близнеца агрессии, которая проявляется, как только агрессия завязывает глаза. ярость заставляет создание снова крушить всё вокруг себя, и ярость — причина, по которой в комнате создания осталась лишь кровать и телевизор, которые не могут быть разрушены в силу крепкого крепления и невозможности манипуляций с ними. разрушается создание, его душа и сознание. душа и сознание, из которых состоит само создание. приход сестёр-близнецов всегда оказывается самым болезненным и сложным даже спустя года, которые создание не чувствует. оно поднимается с колен, держась за стену обшарпанную, и смотрит в зеркало, висящее прямо над головой: создание не видит своего лица или тела, оно лишь видит избитое и искалеченное сознание, которое пытается быть сдержанным за подмышку душой. душа вторит постоянное: «Смотри, что ты делаешь с собой», а сознание заливается слезами, вновь поглаживаемое по спине отчаянием. сегодня отчаяние не привело с собой жалость. это хорошо. создание презирает жалость, она приходит вместе с отчаянием и предстаёт в облике создания. предстает жалостью к самому себе, и ее приход — наиболее отвратительный и ненавистный. с жалостью по ее приходу борется ненависть, избивающая жалость до кровавых ошмёток. ненависть помогает бороться еле дышащему после прихода агрессии и избитому созданию с жалостью к себе. направляясь в кухню, создание держится за стену, чтобы не запутаться в собственных полуживых шагах. вся кухня заставлена баночками и флаконами с лекарствами, помогающие бороться с паранойей, однако создание уже давно не принимает их. лишь поднимает со стола любую из них, не весело усмехаясь и отбрасывая ее от себя подальше. паранойя оставила создание ещё долгое время назад, и сейчас всё, что стоит на столе — что-то вроде фотографий на память. ими заставлено всё пространство кухни, и, соответственно, воспоминания о паранойе сидят за столом, потягивая ледяной черный чай, заваренный несколько лет назад. оно смотрит на него из-под светлых ресниц, хотя сами глаза воспоминания чернее черной дыры. она зачем-то дует в кружку, будто хочет остудить и так ледяной чай.