Врата: мировой кризис

24 июля 2015 года

КПП на базе ССЯ на холме Алнус

— Внимание всем! Вижу колонну русских! Всем быть наготове! — передал в рацию стоящий у ворот японский солдат. — Понял вас, держим их на прицеле, — донеслось с той стороны. Спустя некоторое время, колонна подъезжала к воротам. Бронемашины, на которых на местном, на кириллице и на японском было написано «Военная полиция» ехали с интервалом в 4-5 метров, и сопровождали типичную штабную машину — Уазик, окрашенный в зелёный цвет. Из крыши каждой бронемашины выглядывал солдат в зелёном цифровом камуфляже и снаряжённым по полной выкладке. А на крышах, акрамя сотрудников ВП виднелись установленные пулемёты ПКМ. На головной машине был установлен флаг Союза Социалистических Республик. От вида флага ССР стоявший у ворот японец нервно сглотнул и вышел навстречу русским, показывая руками знак «Стоп». Из передней бронемашины вылез русский, лицо которого было скрыто за балаклавой, а оружие висело на плече. — Здравствуйте, вы же на переговоры? — спросил японец на английском. — Да, открывайте ворота и покажите куда ехать, — ответил русский на неплохом английском. Японец пару секунд переваривал услышанное, и по рации отдал приказ открывать ворота. Колонна тихо и мирно вошла в город, хоть в воздухе и витало напряжение, а также презрение японцами русских за их атаку на Италику и убийства сотен их сослуживцев там. Русская техника на базе встречалась взглядами, полными ненависти, а также крайнего осуждения. Бронемашины ехали относительно медленно, чтобы не поднимать много пыли и шума. Почему пыли это понятно, но вот почему шума? Думаю очевидно, что звук двигателя российской техники будет отличаться от звука двигателя японской. И, чтобы на всю базу не оглашать о своём приезде, и чтобы не сбежались гневные япошки, наши ВПшники решили ехать относительно медленно.

Спустя 10 минут

Переговорная в здании штаба контингента

Возможно, это были одни из первых современных переговоров между представителями двумя стран, на которых не было СМИ, зато было много военных. СМИ не звали, чтобы внешний мир, откуда пришли японцы не узнал о том, что им противостоит другая современная армия. А если об этом узнают, то явно найдутся те, кто захочет подмять врата под себя. К примеру США, у которых Япония хоть и формально находилась в сателлитах, но на деле они реальной власти имели мало. Они запросто могут послать спецназ для убеждения японского правительства в том, что американские войска нужны в Особом регионе. И вот, подошло время переговоров. Делегации расселись по разным сторонам длинного стола. Советскую делегацию представляло 12 работников МИДа, посланных за врата для налаживания дипломатического контакта с местными государствами. Японскую делегацию же а свою очередь представляло 10 работников их МИДа, которых специально для переговоров вызвали из Токио. — Приветствую вас, господа делегаты, — начал глава советской стороны. — Меня зовут Зубов Константин Николаевич, я возглавляю делегацию от Союза Социалистических Республик. После него, остальные делегаты поочерёдно представились, а после них это сделали и японцы. — Итак. Пожалуй начнём мы, — сказал Зубов, поправляя галстук. — Сразу обозначим наши условия на краткосрочной перспективе. Из-за того, что ваши солдаты первыми открыли огонь по нашим, мы как требуем выплат за каждого советского солдата, который был убит в ходе боя. Однако, взамен мы можем возвратить всех тех, кто был взят нами в плен в дворце. Японцы не сильно удивились такому. Им объяснили, что масштабные бои за город начались из-за того, что советские военные были приняты за дезертиров имперской армии, и по ним открыли огонь. Так что да, в этом конфликте виноватой оказалась именно японская сторона. — Допустим. Сколько вы требуете за каждого погибшего? — решил уточнить глава японской делегации. — Пятьсот миллионов йен за каждого. По нашему курсу, это около девяти миллионов ста семидесяти тысяч рублей. То есть по 54 йены за рубль, — ответил Константин Николаевич. Японцы, услышав данную сумму, начали обсуждать это между собой на своём. — Константин Николаевич, как думаете, они согласятся? — спросил у главы делегации самый молодой сотрудник министерства, присутствующий здесь. — Должны, Никита Алексеевич, должны. Для них такая сумма — так, недельку прожить. А для нас — это хорошая сумма. Я думаю, хоть никакие деньги не смогут затмить горе утраты, но притупить хоть немного — да, — высказал своё мнение Зубов, и стал ждать ответа японцев. И вот, они наконец-то закончили спорить: — Наша сторона согласна предоставить семьям погибших выплаты в размере пятисот миллионов йен. Когда вы сможете их получить, и как их лучше передать? — глава японской делегации немного прокашлялся. — Как лучше их передать — решайте сами. А забрать их… — Константин Николаевич немного подумал. — Вы сможете подвезти их через неделю к Италике? — Скорее всего да, к тому времени суммы будут собраны. Предоставьте только число погибших, чтобы мы смогли рассчитать сумму, — ответил японец. — Вот и хорошо, — Зубов на секунду улыбнулся, затем его лицо приняло привычное мрачное положение. — Теперь поговорим о зонах влияния. Я думаю, что имперская столица будет под общим контролем, Италика, Ронделл и ещё вот э-э-эти города переходят нам. Говоря эти слова, он показывал на карте, какие города и территории переходят в ССР. С каждым указанным городом и отмеченной территорией лица японцев становились всё более хмурыми. И не мудрено, ведь крупная часть от этого входила в японскую зону влияния до прихода русских. Конечно, они не очень были в состоянии говорить с позиции силы, но забирать такие территории просто потому что японцы спровоцировали бойню в Италике — немыслимо. Тем более, что многие указанные города имели стратегическую ценность для Японии, так как неподалёку от них по данным от местных находились залежи полезных ископаемых, вроде железа, нефти и прочих. Поэтому, японцы решили поделить территории по своему. — Господа, мне кажется, что вы требуете слишком многого. Почти все указанные вами города были в нашей сфере влияния до того, как вы появились здесь. Поэтому, мы предлагаем начертить будущую границу по этой реке, — японец показал на большую реку, которая отделяла советскую базу на холме Соун от японской на Алнусе. И по ней, большинство указанных русскими городов оказывались в зоне Японии, а ССР переходили окраины. На такое советские делегаты явно были не согласны. Поэтому, было решено действовать в более жёсткой форме. — Господа. Я не думаю, что вы сейчас находитесь в том положении, чтобы диктовать нам условия, — спокойным, но пугающим голосом сказал Константин. — Или вам напомнить, кто разгромил 4 батальона ваших сил самообороны? В этом вопросе условия ставим мы. И вам лучше согласиться на них. И да, к своим условиям мы добавляем то, что по нашей зоне вы можете передвигаться только с разрешения руководства контингентом. Такой формат будет действовать как для торговцев и простых мирных жителей с вашей территории, так и на вас. Разрешение не получено, а ваши всё равно на нашей территории? Считайте это войной. Что теперь скажете? Японцы переглянулись между собой. Русский их запугивает. Это было понятно по тону. Он пытается их напугать, заставить подписать ту сделку, которую хочет он. Но нет. Японцы не намерены играть по правилам этих русских. Им это просто не выгодно. — Мы всё-таки откажемся от вашего предложения в пользу нашего, — не поддаваясь на провокацию ответил японец. — Что ж… Видно Бог вам судья, — сказал Зубов. — Это не предложение. Это ультиматум. И у вас есть время на принятие решения до передачи выплат. В случае отказа — пеняйте на себя. Мы уходим. С этими словами Константин поднялся со своего места и пошёл к выходу. За ним устремились его коллеги из советского МИДа, а также сотрудники ВП, которые стояли на охране.

База советского контингента. Взлётно-посадочная полоса, спустя 8 дней после переговоров, 4:21 по местому времени.

Возможно, было очевидно, что японцы отвергнут условия, поставленные советским ультиматумом. И поэтому, в дело вступает она — сила. Та вещь, которую понимает каждый. Та вещь, благодаря которой можно свернуть горы. Двойка Су-24М уже встала на ВПП, полностью готовая ко взлёту. Закрылки в положении взлёта, подвесы установлены. А подвесы довольно интересные: 16 ФАБ-250 с УМПК и 4 управляемые ракеты класса «Воздух-воздух» Р-60. Ракеты нужны на тот случай, если японские «Фантомы» захотят помешать применить силу. Но Су-шки были не одни. Вернее, не одни только Су-24М. На второй полосе на ВПП въезжало 4 Су-27, которым подвесили по 4 управляемые ракеты класса «Воздух-земля» X-25 и по 2 радарные УРВВ Р-24. Это было как прикрытие двойке бомбардировщиков на случай непредвиденных ситуаций. На бомбардировках были номера: 0-1-3 и 0-1-4. В соответствии с этими номерами и строились позывные летунов. В кабине 0-1-3 пилот в последний раз проверял запас топлива, температуру воды и масла, а также состояние двигателя. Штурман же занимался проверкой систем управления вооружением. — Я, конечно, ожидал, что японцы откажутся от наших условий, однако я и подумать не мог, что первыми пойдём мы, — завёл разговор штурман. — Хотя, это вполне логичный шаг. Уничтожить их ПВО, ликвидировать много народу по казармам, плюс технику покоцать. Как щелчок по носу, только не щелчок, а вполне себе полноценный удар. Хоть они, с учётом нынешнего их положения, довольно быстро отправятся материально, то вот с моральным состоянием бойцов им работать долго придётся. — И не говори. Ты только представь: лежишь спокойно такой в 4 утра, спишь, никто тебе не мешает. А тут херак — и твою казарму сносит взрывом бомбы. У них же там наверняка бункеров нема от слова совсем, — ответил пилот и щёлкнул пальцем по датчику топлива. — ВПшники которые там были рассказывали. — Ну тогда им вообще кранты, — закончил штурман и закрыл «забрало» своего шлема. — Ноль-один-третий и ноль-один-четвёртый, ко взлёту готовы? — донеслось вдруг из радиостанции. Пилот включил двигатели и ответил: — Ноль-один-третий ко взлёту готов. - Ноль-один-четвёртый ко взлёту готов, — ответил ведомый двойки. — Вас понял, взлёт разрешаю. Данные вам в прикрытие Су-шки уже в небе, набирают высоту, — сказал диспетчер. Пилот снялся с тормоза и перевёл рычаг управления мощностью двигателя на максимум, а после этого включил режим «Форсаж». Из сопла двигателя начал выходить своеобразный след, и самолёт начал набирать скорость. Чуть позади, точно такие же действия проделал экипаж второго бомбардировщика, и теперь гордость ВКС ССР была в нескольких шагах от своей цели. Вот, набрав скорость около 250 километров в час, первая Су-шка оторвалась от земли и устремилась в небо. По плану, надо было набрать высоту в 2-3 тысячи метров, чтобы бомбы с УМПК можно было сбросить с большого расстояния и не быть под угрозой сбития японскими силами ПВО. — Как ты там, ноль-один-четыре? — спросил штурман, когда отметка высоты перевалила за 500 метров. — Порядок. Летим за вами, немного отстаём, но сейчас нагоним, — ответил штурман второго самолёта. Высота только увеличивалась: 600 метров, 700 метров, 800 метров… Вот и за километр перевалила. Небо уже светлело, поэтому можно было увидеть инверсионные следы от четвёрки истребителей, которые шли впереди на пару километров. — Сколько до цели? — спросил штурман ведущей Су-шки у пилота. — Да… Где-то ещё километров двести-двести пятьдесят. Там же как по плану: истребители работают с высоты в километр. Подлетают поближе к базе и выводят из строя всё ПВО, которое возможно, а потом начинают кружить в округе, чтобы оперативно уничтожать взлетающие самолёты япошек, — ответил пилот, не отворачиваясь от «дороги». И вот, высота наконец-то установилась на отметке в 3 тысячи метров, и пилот включил так называемый круизный режим. Второй самолёт сделал тоже самое, и теперь два бомбардировщика на скорости в тысячу километров в час летели навстречу к своей цели. Небо было покрыто тоненькой плёнкой из разбросанных облаков, так что они несильно закрывали обзор. Теперь оставалось только лишь долететь.

***

Прошло примерно минут 7-8. Где-то впереди показались огни японской базы, а на окраинах уже пылали установки ПВО, а также радары к ним. Истребители отработали на оценку «5», и поэтому бомбардировщики были готовы сбрасывать бомбы на уже не спящих солдат. — Ноль-один-четыре, приготовиться к атаке, — сказал пилот и кивком головы дал команду штурману готовиться к сбросу «подарков». — Вас понял, мы готовы, — донёсся голос пилота второго борта. — С каким интервалом сбросы? — Первые четыре с интервалом в полсекунды, затем пару секунд жди, и опять сбрасывай также. И ещё, и ещё раз. Понял? — Точно так. Готов к сбросу, — сказал пилот и отлетел от ведущего на метров 30. — Тогда с богом. Сброс, — дал роковую для японцев команду пилот ведущего самолёта. И бомбы пошли. Сразу после сброса они начинали постепенно планировать в сторону базы, чтобы в конечном счёте уничтожить всё, что окажется в зоне поражения. Прошла первая четвёрка, затем вторая, третья, и четвёртая. После сброса четвёртой партии, СПО обоих самолётов зафиксировало захват радаром. — В стороны! — прокричал пилот ведущего, одновременно нажимая кнопку периодического сброса тепловых ловушек и диполей. Самолёты, резко дёрнув крыльями, начали снижаться, закручиваясь в спирали и сбрасывая ЛТЦ и ДО. Внезапно, радар их потерял. СПО перестала пищать, а следовательно, их жизни ничего не угрожает. По крайней мере сейчас. А Су-шки из прикрытия тем временем уничтожили с помощью ракет 2 вертолёта Ah-1 Кобра и 4 истребителя F-4 «Phantom». Нанеся такой урон, самолёты отправились в обратный путь, теперь по низам. За картиной избиения с квадрокоптера наблюдал элитный отряд спецназа ГРУ. Их послали проверить результаты операции, и по их словам, они были не то что удовлетворительными. Они были сокрушительными. Японцы потеряли 4 здания казарм, 4 самолёта, 2 вертолёта, 8 установок ПВО и радаров к ним и ещё около 170 человек убитыми и ранеными. Полный разгром.