Врата: мировой кризис

3 августа 2015 года

150 километров от японской базы, где-то в лесу

Десять практически сливающихся с окружением фигур шли по лесу. На руках и ногах для обозначения «свой-чужой» у них были ленты серого скотча, которые были вместо шевронов. Шевроны с красно-желтым флагом ССР бы выдавал их в лесу примерно так же, как если бы кто-то закричал «Мы здесь!» Группа шла колонной, на расстоянии в примерно 3-4 метра друг от друга. Шли медленно, на спине у каждого был рюкзак с боеприпасами, едой и некоторыми вещами. Сами они были одеты не в стандартную форму вроде ЕМР, а в новенький, и даже более менее чистый «мох». На головах балаклавы, но вместо штатных шлемов 6Б47 на каждом из них был безухий в чехле такой-же расцветки, как и форма. Оружие было разнообразным, у большинства были автоматы АК-74М, перекрашенные под местные условия, а также «затюнингованные» колиматорным прицелом, дополнительной рукоятью на цевье и глушителем. У одного из группы был РПК-74, выглядящий точно также, как и автоматы, но только с сошками и барабанным магазином на 70 патронов. Но был и тот, кто отличался от всех, в основном своим оружием. Снайпер, если точнее, с новенькой винтовкой Орсис Т-5000, тоже с глушителем и довольно неплохим прицелом. А чтобы было не так тяжело ходить, вместо стандартных бронежилетов четвёртого, а то и пятого класса защиты, на них были облегчённые керамические бронежилеты третьего класса. Почему не стальные, или кевларовые? Потому что керамика — самый лёгкий материал из всех, но при этом и самый недолго живущий. При попадании пули в такой, плита фактически рассыпается, но удар сдерживает спокойно. Что самое интересное — у каждого, кто был с автоматом, имелся свой гранатомёт. Либо РПГ-26, либо РШГ-2. Тут внезапно тот из группы, что шёл в головном дозоре показал остальным кулак и медленно сел на корточки. Остальные последовали его примеру, а один из колонны отделился и подошёл к дозорным. — Что случилось? — шёпотом спросил отделившийся. — Почему встали? — Товарищ лейтенант, я слышу голоса в стороне движения, — так же шёпотом ответил боец. — Пока ничего не вижу, но они довольно тихие, поэтому расстояние примерно метров триста-четыреста. Лейтенант с позывным Скрипач кивнул и кратким махом ладони подозвал к себе остальную группу. — Значит так, орлы. Примерно в метрах трёхстах-четырёхстах слышны голоса. Вероятнее всего, это и есть наша цель, то есть блокпост япошек, — лейтенант оглядел бойцов. — Поэтому сейчас мы максимально тихо и аккуратно подходим на то расстояние, откуда мы увидим цель, и тогда уже распределяемся. Задача ясна? Бойцы перегляделись между собой, и каждый кивнул. Затем, кивнул и лейтенант, сказав: «Тогда пошли». С этими словами группа обратно выстроилась в колонну и отправилась в путь. Зачем нужен такой ход, захватить какой-то блокпост атакой сил спецопераций, когда можно просто взять и с наскока по дороге расстрелять его или разбомбить? Дело в том, что командованию не очень хотелось тратить драгоценный керосин и боеприпасы для авиации, а по земле было никак потому, что ближайшим силам до сюда, которые сюда как раз и едут, примерно сутки пути, поэтому, чтобы сэкономить время, на Ми-8 их забросили в сорока километрах от цели, и сказали дальше пешком. Но вот опять остановка. Но на этот раз доклад о том, что блокпост противника находится в прямой видимости. — До него примерно метров сто, и по открытке ещё метров двадцать, там вдоль дороги полоса столько, — закончил доклад дозорный. — Понял тебя, — лейтенант обернулся и опять подозвал всех к себе. Когда все подошли, командир начал: — Слушайте сюда, парни. Распределяемся по тройкам. Я, Белый и Историк в центр. Папирус, Бес и Мельник на левый фланг, удаление 20 метров от нас. Урал, Медведь и Лимон на правый фланг. Бекас, работаешь отсюда, — бойцы распределились по группам так, как сказал командир и продолжили слушать план. — Блокпост неплохо укреплён, поэтому работаем быстро. Бекас снимает того, что смотрит в нашу сторону, параллельно с этим работаем с трёх сторон. Центр с левый фланг — им во фланг и тыл, правый фланг прикрываете, чтоб ни один не ушёл. При штурме сначала закидываем их гранатами с РПГ и РШГ, затем зачищаем. Ясно? — Так точно, — хором прошептал отряд. — Тогда за дело. Рации включить не забудьте, да и рюкзаки тут оставьте, как займём вернёмся за ними. Сказав это, командир провернул на своей рации рычажок, и она включилась. Затем он снял со спины рюкзак, оставив на плечах только бронежилет и РПГ. Остальные повторили его действия, и теперь группа была готова окончательно. — Командир, а что ещё раз делаем, когда займём блокпост? — спросил Медведь. — Держим его до подъезда колонны, она должна подойти через сутки, — ответил лейтенант и аккуратно взвёл свой «Калашников». — Работаем. Группа разделилась, а снайпер с позывным Бекас залёг рядом с рюкзаками, положив ствол своей винтовки на один из них, чтобы было удобнее. — На позиции. Готов стрелять, — сказал в рацию Бекас, соединив перекрестие в оптическом прицеле с головой стоящего впереди японца. — Я дам команду, ожидай, — послышалось с того конца от командира. — Принял, — ответил Бекас. Снайпер был как никогда спокоен. Он отточил своё мастерство ещё в Сирии, когда при обороне Хомса уничтожил около 70 исламистов только за один бой. Возможно, он был одним из лучших снайперов в ССО, но он, когда об этом заходила речь, чаще всего отнекивался и говорил, что выполняет свою работу. По сути так и было — война это работа. Для таких как он это рутина. Бекас был достаточно молодым — всего 29 лет, но на свой счёт он уже записал более сотни исламистов, получил не одно ранение, а его нервная система была фактически выжжена, и поэтому он теперь почти всегдв спокоен. ПТСР не страдает, а когда друзья с гражданки об этом спрашивали, Бекас шутил, что его ничто не прошибёт. Сейчас он лежал на своей позиции, дыша ровно и медленно. Убийства людей для него это уже привычная работа, в которой он мастер. Да, ему пока не сравниться со своими кумирами — Василием Зайевым, Людмилой Павличенко и прочими асами снайперского дела ни в мастерстве, ни в количестве подтвержденных ликвидаций. Но он уже готов идти с ними на один уровень, и стать такой-же легендой.

***

На блокпосте царила атмосфера спокойствия. Ветер тихо качал верхушки деревьев, а на дороге был полный штиль — ветер шел как раз со стороны леса. Все занимались своими привычными делами, но в основном все общались между собой. Смена должна была приехать через пару дней, а пока их нет, все старались узнать друг друга получше, а может даже и подружиться. Однако связь у них работала достаточно плохо, поэтому никто из находящихся здесь не имел никакого понятия о том, что с советами уже началась полноценная война, и что на базу на Алнусе был совершён авианалёт. Конечно, с базы пытались связаться с отдалёнными блокпостами после атаки, чтобы сообщить им о начале конфликта и оповестить об отправлении усиления. С кем-то связаться удалось, с кем-то нет, как например с этим блокпостом. И поэтому, все были а полном спокойствии. Что самое интересное, командир взвода, который стоял на этом блокпосте, был американцем в звании капитана, причём Корпуса Морской Пехоты США. Если точнее, капитан Уильям Патинсон, ветеран войны в Ираке, в Афганистане, а также участвовал в миротворческой миссии на территории бывшей Югославии. Уже достаточно не молодой — 43 года. Русских он не боялся, но уважал их как противника. Патинсон видел их в Югославии, и от английских коллег слышал про то, как они дерзко захватили аэропорт в Приштине и одним батальоном ВДВ, без тяжелой бронетехники остановили их танковую колонну без единого выстрела. И сейчас, капитан КМП сидел на стуле у одного из трёх небольших зданий, оборудованных под казармы, курил кубинскую сигару и читал. Рядом с ним проходил японский сержант, который остановился, увидев командира. — Капитан Патинсон, а как вы думаете, нападут русские? — спросил он на английском. — Сами же слышали про их ультиматум. — Слышал, — ответил американец, не отрываясь от чтения. — Правда насчёт этого у меня сомнения. Они же всё-таки не дураки, наверняка знают, что за вас встанем мы, американцы, и тогда им явно будет не очень хорошо. Да, они из другого мира, и их военного потенциала мы не можем знать. Но всё-таки, сам знаешь, сержант. Наша армия в мире сильнейшая. — Да, капитан. Сильнейшая, — ответил сержант и зашёл в казарму.

***

— Мы на позиции, работай, — донеслось с того конца. Снайпер глубоко вдохнул и опустил палец на спусковой крючок. Перекрестие привела вновь легло на голову японца, стоящего за бетонным заграждением и курящего. Оружие у него было прислонено к заграждению, а шлем висел на поясе. Бекас улыбнулся краем губ, и на выдохе плавно нажал на спуск. Прозвучал приглушённый хлопок выстрела. Через долю секунды пуля влетела в голову над глазом, и солдат упал. А снайпер просто передёрнул затвор, загнав ещё один патрон в патронник и стал ждать.

***

Патинсон так и сидел на стуле, что-то читая и докуривая сигару. Как вдруг, краем глаза он увидел, как из головы стоящего у края дороги японцы вылетел кровавый дым, а сам он повалился на спину. Буквально спустя долю секунды после этого прозвучал сдавленный хлопок, который, по всей видимости, оказался снайперским выстрелом. Капитан выкинул сигару и книгу, заорав: — Снайпер с правой стороны! К бою! — капитан согнулся и в полуприсяде пошел к стоящему рядом карабину М4.

***

— Да начнётся потеха! РПГ к бою! — сказал лейтенант, увидев попадание снайпера. Бойцы тройки командира сняли с плеч свои гранатомёты — 2 РШГ и 2 РПГ, вытащили чеку и начали целиться. — Выстрел! — закричал командир и нажал на спуск. Ракеты из трёх гранатомётов с хлопком вылетели из труб и устремились к блокпосту противника. Спустя пару секунд они долетели до целей, и с грохотом взорвались. После этого, с позиций второй и третей троек послышались пуски ракет и на блокпосте возвысились ещё 6 столбов огня. — Пошли-пошли! — прокричал командир и в полуприсяде, держа блокпост на прицеле, повёл свою тройку. А со стороны тройки поддержки послышались приглушённые очереди пулемёта — видимо выжившие японцы попытались занять позиции. Лейтенант стрелял одиночными не целясь — на подавление. Хотя, 9 выстрелов с РПГ наверняка итак подавили японцев уже достаточно, чтобы на блокпосте не осталось способных держать оружие. Однако, всё же сопротивленцы нашлись. Когда тройка командира подошла к бетонному заграждению, в их сторону полетела пулемётная очередь, которая, к счастью, никого не задела, и вся ушла в бетон. — Вниз! — заорал лейтенант, когда очередь врезалась в укрытие. Один из бойцов достал из подсумка гранату, разогнул усики и выдернул чеку. Затем, он аккуратно поднял голову, чтобы увидеть, где находится противник, а увидев его, спецназовец пригнулся обратно и бросил РГД в сторону, где был пулемётчик. — Своя! — прокричал он, когда граната вылетела из его руки с небольшим хлопком. Спустя несколько секунд прогремел взрыв, и ССОшники по одному, прикрывая друг друга перемахнули через заграждение. Японец в горячке боя не услышал падение гранаты, а упала она прямо за ним, и взрыв разорвал в мясо ему обе стопы и дополнительно посёк осколками его ноги, в нескольких местах повредив артерии. Он даже не успел закричать — вытек за несколько секунд. Однако, лейтенант сделал контрольный выстрел в голову, чтобы быть уверенным в смерти противника. Стрельба теперь шла только от представителей вооружённых сил Союза Социалистических Республик. Но не такая, как в начале боя. Это были скорее одиночные контрольные выстрелы, обрывавшие жизни раненых, или просто калечащие трупы. А их было много, большинство были с многочисленными ожогами от попаданий РШГ и РПГ, кто-то был без конечностей. У многих уже не было сил кричать, они лишь стонали и на своём языке шёпотом звали на помощь. Бойцам ССО было их даже немного жаль — почти все они были молодыми пацанами до 30 лет, у которых вся жизнь была впереди. Но увы, война не делит людей на возраста, особенно в пылу боя. Вдруг, где-то в казарме промелькнул силуэт. — Белый, Мельник, проверьте, чё там, — приказал лейтенант, держа на прицеле окно казармы. — Есть! — в голос ответили спецназовцы, и, также держа на мушке окна и выход, медленно пошли проверять. — За Америку! — вдруг послышался крик из казармы, и из окон началась стрельба в бойцов ССО. Белого ранило в ногу и в живот, но броник удержал попадание, и он с простреленной ногой упал на спину и, стреляя по окнам, начал отползать. Мельнику повезло наверное меньше — несколько пуль попало ему в район живота, и последняя пуля смогла добить плиту, но глубоко войти не смогла. Он на адреналине выпустил остаток магазина по окнам и повалился на бок. Остальные не пострадали, но Папирусу пуля задела шлем. — Блять, вытащите Мельника с Белым! — прокричал командир, и несколько раз выстрелил в показавшуюся голову противника. Противник упал, а остальные, увидев свои потери, спрятались. Это дало Бесу выбежать из укрытия и закинуть в открытый дверной проём заготовленную гранату и, чтобы её падение было менее слышно, дал короткую очередь туда же. Прогремел взрыв, после которого из казармы донеслись крики и стоны раненых японцев и по всей видимости американцев. Пока Бес и Папирус, под прикрытием своих оттаскивали раненых за укрытия и оказывали им помощь, лейтенант вместе с Медведем, пулемётчиком, двинулся на разведку казармы. Двойка зашла вовнутрь. У окон распласталось пятеро живых и мёртвых солдат противника. На одном из них вместо типичного зелёного камуфляжа, который носили японцы, оказался Multicam, а также европейская внешность. — Скрипач, — откликнул командира Медведь. — Тут пендос кажись. Живой. Командир быстро оглядел два тела уже японской внешности и для верности сделал по контрольному выстрелу им в голову. Он подошёл к американцу и присел на корточки. — Вы там живы? — на английском спросил лейтенант. — Д-да… — хрипло ответил американец. — Вы же убьёте меня, да? Он был ранен не так сильно, как его подчинённые. Походу, все осколки и ударную волну впитали стовшие слева от него японцы, которым как раз таки и досталось. — С чего вы взяли, что мы вас убьём? — невозмутимо ответил Скрипач. — Вы для нас ценный носитель информации, и, возможно, обменный материал на будущее. Американец нервно сглотнул, услышав про «обменный материал». Это обращение к нему явно было выражено так, будто к нему обращались как к предмету, хотя так оно и было. Американца зажгутовали и напичкали обезболом. Он был одним из трёх выживших в этой бойне. Остальные двое были японцами, и смогли с ранениями уйти в лес. Однако у них не то что оружия не было — даже нечем было оказать первую помощь, не было еды, даже худого ножа. Была только одна зажигалка, которой теоретически можно было прижечь раны, но внутри же оскодки, пули, есть ожоги. Они не выживут, если только через пару дней их не подберут свои. А пока, бой за блокпост окончился. Отгремели первые выстрелы новой войны, которая только разгоняла свой каток, под который ещё не попали местные. Война не щадит никого, она не смотрит на возраст, пол. Война смотрит на то, как ты умеешь убивать, как умеешь уходить от смерти. Если не умеешь — для тебя война окончена, вероятнее всего плохо. Умеешь? Тогда добро пожаловать! Война всё же имеет свойство меняться. Если раньше война — дело благородное, во имя чего-то или кого-то. То сейчас, война — это ненависть, это желание убивать ради убийств. Война раньше была делом чести, делом настоящего джентльмена или аристократа. Сейчас на войну идут те, кому либо нечего терять, либо те, кому есть за что сражаться, сейчас война это грязь, смерть не в прямом бою — а от дрона за несколько десятков тысяч рублей, а то и дешевле.