Гардения - моя смерть

***

      Комната была погружена в вязкую, почти осязаемую темноту. Ни один лучик света не прорезал это пространство - ни настольная лампа, ни тусклый ночник не были включены. Казалось, Ким Сокджин пытался спрятаться от самой реальности, раствориться в тенях, чтобы не видеть того, что происходит с его собственным телом.       За окном разыгралась настоящая драма: небо рыдало навзрыд, обрушивая на город потоки нещадного дождя. Вслед за ливнем пришла гроза. Ослепительные вспышки молний на мгновение выхватывали из темноты интерьер комнаты, превращая знакомые вещи в причудливых монстров, а затем вновь бросали мир в бездну под оглушительные раскаты грома.       Джин сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Его плечи мелко дрожали, а ладони, судорожно сжатые в кулаки, были усыпаны чем-то инородным. На бледной коже покоились белоснежные, бархатистые лепестки. Они выглядели очаровательно, почти невинно, если бы не осознание того, откуда они взялись. — Нет-нет... неужели? — сорвался с губ сорванный шепот, полный ужаса.       Он отказывался верить. Он так отчаянно, так старательно возводил стены вокруг своего сердца, пытаясь подавить это запретное чувство к лучшему другу. Он лгал себе месяцами, убеждая, что тепло в груди при виде улыбки Намджуна - это лишь крепкая привязанность. Но биология любви оказалась беспощаднее логики. Сердце нельзя обмануть, и теперь оно дало всходы.       Джин снова зашелся в тихом, хриплом кашле. В ладонь упал новый лепесток гардении - вечнозеленого кустарника из семейства Мареновых. В дикой природе они украшают леса Японии и Китая, но внутри Сокджина они стали предвестниками конца.       Вирус, которого он опасался больше смерти, настиг его. Ханахаки. Ким постоянно чувствует инородные тела в груди, приступы удушья. Он откашливает лепестки каждый день, а позже, как написано в статье, это будут целые бутоны. Они будут царапать горло в кровь, которая добавится к ним, делая картину из хоррора.        Конечно, всё не так плохо, у парня есть выход: либо взаимность, либо хирургическое удаление цветов (вместе со всеми чувствами). Без этого - смерть от остановки сердца или нехватки кислорода, а его могилу украсят белоснежные цветы, которые прорастут сквозь его тело.       Боль Сокджина не была похожа ни на что испытанное им раньше. Это не была резкая судорога или тупое нытьё мышц. Это было ощущение прорастающих внутри цветов. Джин чувствовал каждую тонкую ниточку корня, которая, словно раскаленная игла, прошивала нежную ткань его легких.        «Это конец» — билась в голове — единственная четкая мысль. — «Я стану одним из тех несчастных, о которых пишут в трагических романах. Но в книгах это выглядит красиво, а на деле... на деле это просто медленная смерть».       При каждом вдохе внутри что-то шевелилось. Мягкие лепестки, которые в руках казались нежнее шелка, внутри ощущались как наждачная бумага, скребущая горло изнутри. Ему казалось, что грудная клетка стала слишком тесной, будто ребра пытались удержать дикий сад, стремящийся вырваться наружу.        «Почему гардения?» — Ким горько усмехнулся про себя, едва сдерживая новый позыв. — «Символ чистоты и тайной любви. Как иронично. Моя тайна теперь буквально разрывает меня изнутри. Я так хотел быть для него опорой, лучшим другом, тем, кому он доверяет... а в итоге я просто больной, одержимый чувствами, которые ему не нужны».       Вместе с физической болью пришло разъедающее чувство вины и стыда. Он чувствовал себя «сломанным». Каждый лепесток гардении был живым доказательством его слабости, его неспособности контролировать собственное сердце. Страх перед будущим перемешивался с отвращением к самому себе: как он мог позволить этой «весне» прорасти в себе, зная, что она принесет лишь холод могилы?       Тяжелые раздумья прервал резкий звук - короткая вибрация телефона. В тишине комнаты она прозвучала как выстрел. Джин, превозмогая слабость, потянулся к мобильному. Экран ослепил его своей яркостью.

Уведомление из соцсетей: "Намджун опубликовал пост."

      Его лучший друг выложил новую фотографию. С экрана на Джина смотрели счастливые глаза Кима и его девушки. Они сидели в обнимку, укрытые пледом. Идиллия. Болезненная, идеальная идиллия, в которой для Сокджина места не было.        «Смотри на них» — шептал внутренний голос, сочащийся ядом самобичевания. — «Ему хорошо. Он счастлив. Твои цветы - это твоя проблема, Сокджин. Не смей портить ему жизнь своим эгоизмом».

      Следом всплыло сообщение, от того же Намджун: Сокджин-и, пойдем прогуляемся завтра? Мне нужно многое тебе рассказать

      Джин смотрел на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается. К физической боли добавилась ментальная пытка. Каждое доброе слово Намджуна теперь ощущалось как удобрение для тех самых цветов, что его убивали. Он видел, как статус сообщения сменился на «прочитано», и это вызвало новую волну паники.        «Что он хочет рассказать? О том, как сильно её любит? О том, что собирается сделать предложение? Каждый его рассказ будет вбивать новые корни в мои легкие».

      Но друг не унимался, следом прилетело второе сообщение: Почему не отвечаешь? Я же вижу, что ты в сети.

      В горле возник невыносимый, колючий зуд. Сокджин резко выключил телефон, отбросив его в сторону. Новый приступ кашля, на этот раз гораздо более агрессивный, согнул его пополам. Боль в груди вспыхнула с новой силой, будто корни решили сделать рывок и пробить плевру. Каждое сокращение диафрагмы отдавалось острой, режущей болью, словно внутри него проворачивали связку колючей проволоки.       Вскочив на ватные, дрожащие ноги, он бросился в ванную комнату. Включив воду на полную мощь, чтобы заглушить хрипы, он склонился над раковиной.        «Пожалуйста, пусть это прекратится... Я не хочу умирать вот так. Я не хочу ненавидеть эти цветы».       Белые лепестки гардении, испачканные алой кровью, падали на холодный фаянс. Джин зажмурился до боли в веках, хватая ртом воздух, который с каждым разом становился всё более «цветочным» и всё менее питательным. Запах гардении - сладкий, приторный и тяжелый - теперь навсегда стал для него запахом собственной погибели. Каждое его «люблю», оставшееся невысказанным, превращалось в новый смертоносный бутон.