Привидение Имладриса

Когда Линдир прибыл в Имладрис, он привез с собой рекомендательное письмо, две дюжины песен, три отличных одеяния, арфу и надежду начать все сначала. Арфа, изготовленная много лет назад в Валиноре, была подарком, который он прижимал к груди, все ещё не веря, что такой прекрасный инструмент теперь принадлежит ему. Многие насмехались над его надеждами, когда он объявил о своем намерении переехать. — Ты уверен? — неоднократно спрашивали Линдира. — Владыка Элронд милостив, королевство прекрасно, но ты поедешь туда работать бардом. Все другие барды, которые отправлялись туда работать, долго не продержались. Что-то происходит, что-то странное, и они отплывают, или переезжают в Лихолесье, или бегут в одно из человеческих поселений близ Гондора. Ни один бард не отправляется в Имладрис и не остается там. Будь ты поумнее, переехал бы куда-нибудь ещё. Линдир отмахнулся от подобных опасений. — Ну, видимо, я не слишком умен, потому что не собираюсь переезжать в другое место. Другие, возможно, струсили бы и уехали, но я - нет. Кроме того, если не будет других бардов, мне не придется беспокоиться о конкуренции или о том, что струны моей арфы украдут. И всё же, вручая лорду Элронду свое рекомендательное письмо, он немного нервничал. Ведь, несмотря на странные слухи, всегда оставался шанс, что его не примут, и тогда Линдиру придется попытать счастья в Лихолесье, а этого ему совсем не хотелось. В последний раз, когда он приезжал туда, король Трандуил пристально разглядывал его за бесконечным бокалом вина, постоянно сравнивая волосы Линдира со своими. Но улыбка лорда Элронда была доброй, и вскоре Линдир почувствовал, что расслабился, удобно устроившись в садовой беседке, куда его пригласили. — Леди Галадриэль хорошо отзывается о вас, — сказал он. Линдир покраснел. — Леди Света всячески поддерживала мои музыкальные начинания, — сказал он. — Временами она была единственной, кто одобрял их, — он и вполовину не был бы так уверен в своих силах, если бы не ее доброта, ее готовность уделить время и послушать песни бедного эльфа. — Я удивлен, что вы покинули ее королевство и хотите остаться здесь. — Я подумал, что лучше сменить обстановку, — сказал Линдир, — новое место, чтобы зарядиться творческим вдохновением. — Впрочем, на то были и другие причины, но лорду Элронду не нужно было беспокоиться о личных проблемах Линдира. — Понятно, — взгляд лорда Элронда переместился на арфу в руках Линдира. — Этот инструмент... — в его глазах мелькнуло что-то похожее на печаль. — Милорд? — Я видел его раньше, давным-давно. После Войны Гнева я думал, что он уничтожен, — он покачал головой, словно отгоняя воспоминания. — Могу я узнать, где вы его нашли? — Я снова должен поблагодарить за него леди Галадриэль, — Линдир провел пальцами по струнам, издав несколько сладких нот. — Она подарила мне ее в благодарность за... незабываемое выступление. — Должно быть, это было весьма впечатляющее действо, — сказал лорд Элронд. — Он принадлежал одному из её кузенов, вы знаете? — Да, — хотя Линдир не мог вспомнить, кому именно. У леди Галадриэль их было так много, и большинство из них давно умерли, а их имена на синдарине всегда смешивались в его голове с квенья. — Она сказала, что он долго молчал и заслуживает того, чтобы на нем играли. — Леди Галадриэль очень мудра, — эльф с серьёзным выражением лица принес им чай, и лорд Элронд сделал паузу, чтобы налить чашку Линдиру и себе. — Могу я спросить, о чём вы пели? Если ваша песня могла завоевать такой дар, мне было бы любопытно услышать её самому. — Ах, это была не самая выдающаяся песня, — Линдир снова покраснел, на этот раз от смущения. — Это была даже не моя собственная композиция, — что ж, в конце концов, ему придется признаться в этом промахе. Лучше сказать об этом сейчас, чем потом. — У меня ужасная память на историю. Ничего не могу с собой поделать! Слишком много всего, и все исторические песни — особенно из Первой эпохи — ужасно скучны. На мой взгляд, при всем уважении. Но в Лотлориен приехал один старик - Гэндальф, кажется, его звали? И спросил, не могу ли я спеть об одном из знаменитых эльфийских кузнецов. Самом знаменитом кузнеце, по его словам, который жил в Валиноре до того, как были разрушены Два Древа. — И ты не знал песни? — Я знал большую ее часть, — ответил Линдир. Он не мог встретиться взглядом с лордом Элрондом. Воспоминание об этом все еще вызывало у него ужасный стыд. — Но я все время путал имя кузнеца. Всю песню,— он так и не смог понять, что это было. Феринор? Фарримир? Финголфин? — Понятно, — лорд Элронд, к счастью, не рассмеялся. — Однако леди Галадриэль все равно понравилось,— это было самым важным, и только поэтому Линдир не бросился в море. — Она сказала, что давно так не смеялась, и что я заслуживаю награды за такое замечательное представление. Улыбка лорда Элронда расширилась. — Похоже, она оценила это по достоинству, — допив чай, он встал. — Что ж, Линдир, если ты способен заставить Владычицу Лотлориена смеяться от восторга, то тебе здесь более чем рады. Позволь мне официально поприветствовать тебя в Имладрисе. Надеюсь, ты найдешь здесь уют и безопасность. В этих залах слишком давно не было бардов, и я с нетерпением жду возможности услышать твои собственные сочинения,— он бросил на арфу последний, полный горечи взгляд. — Вы сказали, что не любите исторические композиции. Могу ли я спросить, о чем вы предпочитаете писать? Линдир усмехнулся, он всегда был рад поговорить о своей музыке. — Конечно! Я предпочитаю сосредоточиться на маленьких радостях этого мира, на мелочах, которые часто так жестоко упускаются из виду. Сейчас я работаю над эпической балладой, посвященной красоте и важности мха. — Мох?— повторил лорд Элронд. — Да,— сказал Линдир. — Сейчас в ней двенадцать страниц, но, по моим расчетам, в готовом виде баллада займет около тридцати пяти. Лорд Элронд поднял бровь. — Понятно. Что ж, тогда я непременно дам вам комнату, выходящую на север. Если вы проследуете за мной... Линдир пошел с лордом Элрондом, готовый писать, петь и наполнять Имладрис музыкой. Он не заметил тени, которая следовала за ним.