Подарок или проклятье. Предначертанное.

Обжигающий вкус виски на губах хоть немного напоминал мужчине о том, что он хотя бы существует. Жизнью назвать это было крайне сложно. Что собственно не давало покончить с ней? Наверное, какие-то остатки того, каким Томас был еще до обращения. А еще поселившееся в нем постоянное желание мести наравне с чувством ответственности за то, чем он теперь управлял. Где-то совсем на дне стакана можно было даже разглядеть некую тягу к тому, чтобы таким образом как бы продолжить дело всей жизни Селин, другой-то она и не знала. Держать на плаву то, что когда-то ей было важным. Но эта причина давно утонула и тихонько задыхалась в темных глубинах мертвой души. Что бы там ни сделал Крейвен, что бы он ни говорил про разрушение связи, но будто бы его метод не сработал, уничтожив все, что было светлое, теплое и любящее внутри этого вампира, которого назвать молодым и уж тем более Новичком никто не посмел бы. Он делал вид, а впрочем оно так и было на самом деле, что все шепоты за его спиной, осторожные взгляды благоговения и восхищения его не трогали. Высокопоставленный и главнокомандующий Хиддлстон совершенно перестал реагировать на молоденьких девушек, наблюдающих за ним на тренировках или в столовой, обсуждающих между собой его фигуру, харизму и желание переспать. Тем более учитывая, какой пост он теперь занимал. В том числе и из-за его прочного места, полученного отличным стратегическим мышлением и тайной силой, какую никто никогда не видел прежде, это все вызывало дичайшее возбуждение в женском коллективе. Благо он был куда меньше, чем мужской. В любом случае пубертатными подростками и юными девами мужчина не интересовался, для него бы это оказалось низостью, на какое бы дно он не упал. Но банальное удовлетворение потребностей никто не отменял. Или попытки заполнить дыру в груди хоть чем-то? - Ты всегда уходишь… - тихо протянула Альба, прикрываясь светлым одеялом, словно еще десять минут назад не прижималась полностью обнаженная к горячему мужскому телу. - Останешься хоть раз? - Нет, - грубо и резко ответил Том, застегивая темно-серые брюки. Девушка сглотнула, не найдясь, что еще ему сказать. Что бы ни было, в конце концов он ее босс. Он теперь высшее существо, ежедневно управляющее огромной корпорацией, разбросанной на три мира. Наверное, никогда ничего и не изменится, он всегда будет занят другим и будет плавать где-то в своих мыслях, но не с ней. Да и глупой Альба не была. Она хорошо знала их с Селин историю, знала о значении той жуткой искореженной метки под ключицей мужчины и понимала, что такие чувства и тем более такая связь не могли пройти и за три с половиной года. Что для вампира это время? Всего лишь миг. Для Хиддлстона миг в его бесконечном проклятье, в вечном опустошении. Секс с миловидной грудастой испанкой, присоединившейся к корпорации с год назад, не мог восполнить эту пустоту даже и на пять процентов. Только отвлечь на пол часика, расслабить тело, не более. И все же Альба Медина не хотела отказываться и от того, что имела сейчас. Многим девушкам в JIS может лишь сниться, как они оказываются в постели этого властного и горячего мужчины, пусть и смотрящего сквозь вас. Она же была в ней. И секс был хорошим, действительно хорошим. Только холод со стороны Тома все равно ощущался. Всегда. Может быть когда-то девушке это и надоест, может она встретит кого-то, кого сможет полюбить так, как ее босс когда-то полюбил Селин, ну, а пока она оставалась с ним, наслаждаясь хотя бы тем, что он все же мог ей дать. Крохи внимания в виде скупого комплимента и удовлетворение сексуальных потребностей, причем довольно часто. Но даже без поцелуев и объятий. Томас сразу обозначил, что это табу. Только вот девушка не знала всех причин такого поведения мужчины. Да, всем понятная пустота внутри и строгость руководящего большой корпорацией. Но это не все. Кошмары. Хиддлстон почти не спал, только в самых крайних случаях, когда организм неистово требовал отдыха и восполнения сил подобным способом. И то обычно сон ограничивался парой-тройкой часов, не более. Всему виной кошмары. С ней. Темнота, холод, бурлящая на фоне ледяная река, ощущение, что что-то в темноте наблюдает, ждет своего часа, от чего даже ощущается физическое давление на шее, спине, особенно после пробуждения. И она. Где-то в гуще темноты голос Селин взывал к Тому. Тихий, дрожащий, умоляющий о помощи: «Найди меня, прошу». А потом, всегда перед самым пробуждением, появлялась ее рука, тянущаяся к мужчине, и тут же исчезала, словно что-то утаскивало ее обратно в темноту. Если бы мужчина остался человеком по сей день, то после таких снов просыпался бы в холодному поту и абсолютно без сил, чтобы хоть как-то функционировать. Сейчас же это лишь оставляло очень неприятный осадок где-то в самой глубине груди. Оно скреблось, царапалось, путало мысли весь ближайший день. И отбивало желание засыпать хотя бы на двадцать минут. Это было лишь жирным плюсом к причинам, почему Томас не желал оставаться с миленькой испаночкой хоть чуточку дольше. А после такого сна зачастую Хиддлстон еще и пропускал пару стаканчиков хорошего виски. Толку мало, но этот ритуал стал привычен и помогал хоть немного почувствовать себя лучше. Создать иллюзию для самого себя, что стало лучше. Но в этой мрачной скудно вечности было и нечто куда более приятное. Сделав последний глоток, мужчина опустил жалюзи в своем кабинете и открыл скрытый маленький ящик стола со вторым дном, выудив оттуда связку ключей. Спрятав их во внутренний карман выходного пиджака, Томас вышел из своей каморки, тут же напоровшись на Асаю: - Ой, п-простите, сэр. Я… я как раз к вам шла. - В чем дело? - Хиддлстон не сбавил хода, направляясь по длинному полукруглому коридору. Девушка засеменила тонкими ножками за ним: - Я… ваши анализы снова… смотрела. - И? - Вы… вы же помните, что Другой мир на самом деле не ограничивается вампирами и оборотнями, - на последнем слове девушка поморщилась. - Прочие существа огромная редкость, но они есть. В общем… я теперь полагаю… мне пришла мысль, что в ваших нынешних изменениях присутствует что-то чужеродное. И… и это проявилось только после того, как Крейвен исказил метку, - к концу Асая совсем затараторила. - Чужеродное? - Томас вскинул бровь, от чего почему-то девушка ощутила колкие мурашки на шее. - Ну, по изменениям ваших, эм… способностей, могу предположить кого-нибудь демонического происхождения. Тем более нанесенные символы невозможно разобрать. Кто знает, что именно Крейвен нанес вам на… на тело, - Асая нервно поправила воротничок белого халата. Томас в последний год углубился в изучение различных миров, их обитателей и действительно знал о существовании иных форм человеческих мутаций и сверхъестественных существ, как их назвали бы смертные. Хотя по сути это те же люди, только проклятые собственной судьбой. И их было так мало, что найти хотя бы одного демона, перевертыша или ведьму было почти нереально. Они предпочитали не высовываться. Большинство в целом вели себя тихо и мирно, не вредя окружающим, вопреки привычному человечеству видению. Но из-за этого же они были мало изучены. Демоны, ведьмы, чаще за хорошую оплату, имели возможность наложить проклятие на другое существо, а потому логика старшей лаборантки, как ее переназначил пару лет назад Том, была ему вполне понятна: - Думаешь… - начал размышлять мужчина, - это новое клеймо мог создать демон? - Или ведьма. Да. Оно могло вложить собственные силы, могло создать иное проклятие, может нарочно сделать вас сильнее. Жаль у Селин не вышло вз… взять образец, - запнулась Асая, поймав на себе холодный взгляд. - Крейвен хотел разделить нас и не более. - Он бесспорно. Но что, если клеймо создал не он, а кто-то для него? И что-то сделал с ним? Вопрос повис в воздухе. Это был совершенно новый взгляд на все произошедшее, казалось бы, так давно, и в тоже время чуть ли не вчера. Но благо было кому задать эти вопросы: - Хорошо, спасибо за мысль. Пока свободны. - Если… если вдруг удастся, было бы хорошо получить образец крови демона. - Понял, идите. Томас дождался, пока девушка скроется за тяжелыми металлическими авто дверьми и свернул в обратную сторону, обогнув отсек для отдыха, спустившись на несколько этажей ниже и направившись в часть базы, которая, как оказалось, была давно закрыта из-за произошедшего там несколько лет назад сбоя. Тогда, по слухам, то ли техника подвела, то ли кто-то совершил ошибку, но были открыты внешние шлюзы, вырвав часть корпуса в космос, унеся с собой в ледяную невесомость и с десяток вампиров. С тех пор входы лишь наскоро залатали и закрыли эту часть базы, поставив знаки «Вход воспрещен». Но здесь находилось несколько звуконепроницаемых капсул, что было на руку новому боссу. Проверив за собой все двери и взяв в углу одного из покореженных коридоров чемодан - единственную вещь, не покрытую здесь пылью, он открыл капсулу старым обычным ключом: - А я уж думал, ты сегодня не придешь, - стараясь не показывать бессилие, улыбнулся Крейвен. - Ну, я не могу навещать тебя каждый день, - спокойным даже чуть ласковым голосом ответил Том и сел на небольшое креслице напротив прикованного к стене оборотня. - Как ты сегодня, все зажило? Мужчина лишь криво ухмыльнулся, оставив вопрос без ответа, на секунду сжав руки в кулаки. Пальцы еще ныли от вырванных из них когтей, но те за пару суток почти отросли заново. Что нельзя было сказать про зубы. Волчьи клыки, которые новый руководящий корпорацией JIS выдрал клешнями, заставив зверя начать обращаться, но быстро остановив это превращение уколом с легкой смесью серебра и собственного морфия. И словно некий вид издевательства, эти зубы и когти остались здесь же в банке, убранной подальше от звериных лап, но так, чтобы оставаться в его поле зрения. - И как настроение сегодня? Готов поболтать? - Голос Тома звучал так мягко, словно он говорил со старым другом, но при том доставал из чемодана различные металлические инструменты, раскладывая их перед собой. Зверь шумно втянул воздух носом, все его мышцы напряглись. Его тело было ослаблено, введенные вещества не позволяли обращаться, лишь медленно и мучительно регенерировать после подобных «бесед» с этим юным вампиром. Крейвен находился здесь всего пару недель, до сих пор не понимая, как вообще он выдал свое местонахождение и что именно стало с тем, кто его взял. Те черные жуткие глаза и поступившие багровые вены он не мог забыть по сей день: - Ты же знаешь, что она бы это не одобрила, - хмыкнул ликан. - Думаешь? Я вот в этом не уверен. Ну… начнем, - вздохнул Томас. - Что ты знаешь о тех символах, какими заклеймил нас? - И сразу за вопросом мужчина воткнул шприц в шею Крейвена, вводя небольшую дозу нитрата серебра. Такую, чтобы доставить зверю боль, но не убить. Оборотень заскрипел зубами, его глаза закатились, а тело задрожало. «Волшебная волчья сыворотка» быстро прожигала вены существа. Том надеялся, что Крейвен ощущал ровно то же, что Селин перед смертью. Через несколько минут зверь выдохнул, повиснув на цепях. Боль отходила, но вместо нее приходила слабость, невозможность сопротивляться и терпеть любую другую боль, почти полностью останавливая регенерацию. Сосуды в его глазах полопались, от чего те стали красными, болезненными: - Ау, - дрогнувшими губами выпалил Крейвен, пытаясь изобразить смех. Хрипящий обессиленный смех. - Ты ведь не сам изготовил клеймо? - Продолжил Хиддлстон, с каждой минутой ощущая удовлетворение от мучений зверя и вместе с тем все большую ненависть к себе, все еще помня, кем он был будучи человеком, каким его воспитала мать, как он берег каждую душу и ценил каждого человека. Крейвен не человек, старался себе напоминать Томас, и все же эти пытки прежним мужчина ни за что не допустил. Но смерть Селин что-то изменила в нем. Взяв в руки клешни, Хиддлстон подтянулся к руке зверя, обхватывая инструментом почти отросший ноготь. - Кто-то сделал его для тебя? - Твоя мамка, после того как я в нее к… - зверь не закончил, тут же взвыв от боли. Он наступал на самые опасные точки, только еще сильнее разогревая пыл собственного палача. - Еще раз: кто-то изготовил тебе клеймо? - Голос Тома же совсем не менялся, он звучал словно робот, слегка уставший от своей работы. - И что это тебе даст? - Снова взвыл мужчина, как только второй ноготь отправился в ту же банку, стенки которой покрылись пятнами крови, местами уже засохшей. - То, что ты мне скажешь, где искать исполнителя заказа. - Вот еще, - рыкнул Крейвен и сплюнул на пол. - Ты ведь и сам на деле не знаешь, что это за символы, да? - Знаю. Как видишь и на себе применял, - зверь чуть склонил голову, намекая на приоткрытую из-под порванной рубашки грудь, где виднелись подобные обезображенные метки. - Уверен, что они точно такие же? Взгляд Крейвена и без его слов сказал Томасу, что тот действительно не понимал о чем речь. Он был сбит столку. Его обманули? И под усталый стон очередной ноготь был отправлен в стеклянную литровую банку: - И… и как тебе… весело, а? - Болезненно рассмеялся ликан. - Да-а-а, ты боишься самого себя, а. - Если бы это было так, я бы давно остановился, - тепло улыбнулся звериный палач. Это пугало по-своему: уметь пытать существо, каким бы они ни было, получать удовольствие от его боли, и при том одаривать теплой уютной улыбкой. Правда теперь она явно была фальшивой, хоть это и прекрасно скрывалось. - Не-ет, ты просто проверяешь себя, как далеко ты способен зайти. Но это все равно пугает. - Кажется, ты забыл, как был убит предыдущий наш руководящий состав и множество твоих волчат-прихвостней. То, что я делаю с тобой, это ерунда. - Неа, то было быстро. Ты и сам понимаешь: убить быстро - это гуманная смерть, а это… еще и кайфовать от пыток. Уф, мамочка бы не одобрила. - И правда. Твоя мама наверняка желала бы твоей быстрой смерти. У самой рука не поднялась? - Хмыкнул Том, наблюдая за исказившейся ухмылкой Крейвена. - Я что, попал в яблочко? - Рассмеялся он уже более явно. Оборотень промолчал. Но не важно было, ответит ли он что-то или нет. Мужчина не собирался уходить из этого подвала, пока все когти и зубы зверя не окажутся в стекляшке, пока его ослабленное тело полностью не отключится от иступляющей мучительной боли, заливая пол густыми каплями крови. После окончания встречи Том подтер пол, все инструменты, аккуратно убрав их обратно в чемодан и достав небольшой кусок мяса из припрятанного здесь же холодильничка, бросив его перед ликаном. Очнется, поест. Сопротивляться и убивать себя голодом он не сможет. Да и Крейвен не был из тех, кто подобным образом сдается врагам. А Томас кормил его так, чтобы тот мог лишь подлечиться за пару суток и быть готовым к новой подобной «беседе». И почему-то после таких встреч с ликаном, мужчина сам ощущал сильную жажду. Так что обтерев руки влажным полотенцем, Том быстро направился в душ, чтобы смыть с себя весь волчий запах, а сразу за этим посетил столовую, где с особым удовольствием, медленно смакуя, он выпил два пакета свеженькой крови. Хотя адреналин бушевал в его жилах, взывая к желанию охоты. Но тратить на это время не хотелось. Работы всегда по горло. Особенно у лабораторий. Последний год с лишним они упорно трудились над созданием новых костюмов и защиты, чтобы вампиры стали совершенно не восприимчивы ни к каким испарениям, ни к отраве, созданной армией Крейвена. А техники тем временем разрабатывали глушилки, которые напрочь отрубали устройства волков, создавая им проблемы в открытии порталов. Первые прототипы уже работали, но вызывали сбои и на самой базе, а потому требовалось еще много работы над улучшением системы. Вернув ключи от скрытой для всех прочих сотрудников капсулы на место, Том на пару минут завис за столом, сложив руки в замок и оперевшись на них подбородком. Крейвен, несмотря на то, каким осведомленным в теме «Связанных при мире» он хотел казаться, что-то явно было ему не известно. Кто-то воспользовался жаждой зверя разделить пару, чтобы изменить саму сущность Тома и, скорее всего, Селин тоже, если бы она не погибла. И хоть в отличие от прочих Воинов она не была кремирована, а похоронена на родной земле, Томас не давал разрешения на эксгумацию тела и сбор новых образцов для дальнейших исследований. Мужчина и сам не мог точно объяснить своего решения, но упорно настаивал на нем. И не никак не мог понять, что теперь чувствует, зная, что где-то там серая бетонная плита возвышается над могилой его любимой. Когда-то любимой. Том не был на похоронах Селин. Тогда, как и сейчас, ощущая лишь полную пустоту внутри без боли и скорби, при том абсолютно не желая видеть ничего связанного с девушкой. Его душа с того проклятого дня словно выжженное поле, на котором больше ничто никогда не взойдет. Все, что осталось на этом поле: голод, желание мстить и найти объяснение его изменениям, как и тем снам, что мучали его каждый раз, как Томас засыпал. Большего его сердце уже не желало. Вынырнув из своих размышлений, мужчина убрал со стола ранее оставленную бутылку, достал ключ-карту для второй базы и, открыв портал наручным коммуникатором, растворился в синеватом свете, ведущим в лабораторию JIS соседнего измерения.