Сказочный

      Дилан проклинал Лололошку за этот чертов поход, за то, что вытащили его из уютного теплого дома, оторвав от игры, за то что вытащили из зоны комфорта, заставляя выбираться в страшный и ужасающий мир. И теперь он застрял с ними, неизвестно где, среди тучи комаров, которые не против полакомиться его кровью, и к тому же без интернета!       Дилан будет проклинать Лололошку всей душой. Потому что тот , авантюрист чертов, сидеть на ровном месте не может, потому что глаза его столь сильно загорелись стоило соседу только услышать слово про поход, что тошно стало. В тот самый момент Дилан лишь обреченно подумал, что, кажется, знает ответ этого чокнутого. И не ошибся ведь. И теперь он торчит здесь, страдая от лютейшей скуки.       Дилан будет проклинать Лололошку ровно до той поры, пока взгляд его не упадет на соседа всего такого сияющего. И даже черные бездонные глаза сейчас казались удивительно живыми, почти даже солнечными. Лололошка казался сейчас столь умиротворенным, столь собранным, что Дилан даже завис, наблюдая, как чужие губы складываются в непривычной нежной улыбке. Эта улыбка появлялась в редких случаях, когда сосед возился с кошкой, когда приходил с практических занятий и вот сейчас, когда он стоял в лесу, точно наслаждался природой. Улыбался Лололошка много и часто, Дилан видел весь спект его жутко-ярких улыбок, но такие вот...ласковые...ими отчего-то хотелось любоваться.       А потом Дилан, покачав головой, вновь подумал, что нет сосед его все еще чокнутый, а все то, что видел и о чем подумал он сейчас - не более чем нелепица. — Эй, Дилан, пойдешь с нами в горы? — он дернулся, поглядел на все еще лучистые глаза и раздраженно вздохнул.       Еще и в горы, они его убить что ли решили? Мало того, что он чертов рюкзак еле донес так еще и в горы идти! — Там будет здорово, обещаю, — вновь говорит Лололошка, да смотрит в глаза так пронзительно, так обнадеживающе. — Эй, Ло, даже не пытайся, чудо что нерд с нами вообще решил поехать, а это...нет, он не пойдет с нами,— вмешался Брендон.       Дилан было уже хотел огрызнуться, да поскорее усесться втыкать в совершенно бесполезный телефон. Что ж лучше было это, нежели какие-то там высокие деревья, да бесконечные плешивые кусты. "Пошли к черту," -желает сказать он. — Хорошо, — вместо этого говорит, тут же поднимаясь.       Ло вновь светится, точно яркость в нем зажгли на все тысячу вольт, искриться даже почти, глядишь и вовсе закоротит беднягу.       Ло улыбается ему все так же мягко, все так же счастливо и у Дилана даже нет сил хоть как-то притвориться дальше, что компания соседа его ему совершенно не по нраву. Эту игру он явно уже проиграл. А потому только и остается, что уныло следовать за кучкой авантюристов и придурков, поглядывая на весело подпрыгивающего при каждом шаге Лололошку. И откуда вообще в этом тощем парне столько энергии? Что ж это еще один вопрос среди всех остальных, таких же непонятных и простых до одури, на которые, кажется, никогда ответов не будет.       Дилан Лололошку никогда не понимал, да честно и не старался понять. Его замашки безбашенные, поведение отсталое от реального мира, да и сам он точно далек от нормальной социальной жизни, настолько, что на его фоне, Дилан казался просто знатоком человеческого существа и жизни. В то время как Ло принимал всë широко распахнув глаза, точно видит он все эти странные приспособления впервые, точно в городе он никогда и не бывал вовсе. Словно Ло вообще хрен пойми откуда взялся, такой весь на голову отбитый и ушибленный.       Потому что Ло совершенно не вписывается в современный городской мир, а вот среди природы...       Дилан вновь оглядел соседа, с любопытством рассматривающего скалу, на которую они собирались влезть. Посмотрел на то, как легкий ветерок треплет его беспорядочные кудри, как солнце играет с его волосами, а после и вовсе слепит прямо в чужое лицо, столь ярко, что обычный человек бы точно зажмурился и отвернулся, но Лололошка смотрит все так же, даже не моргает. И глаза его сияют еще ярче, отливая оранжевым.       Лололошку Дилан не понимал. Не понимал его любовь к природе, с этими отвратительными комарами. Не понимал его энтузиазм и вечный восторг. Но было у него такое чувство, что понимать Ло и не стоит, его стоит принять таким какой он есть. Таким эфемерным, странным, точно сказочным. Только ведь в сказках по лесам бродят всякие там гномы, нимфы, да эльфы, верно? И Ло почему-то неплохо бы смотрелся среди них.       И правда в том, что Лололошка никогда и не ощущался таким реальным. Скорее чьей-то выдумкой, книжным героем или просто персонажем какой-то старой легенды. — Эй, Дилан, смотри какая красота! —Дилан выныривает из мыслей, мимолетно мажет взглядом по распростершимся внизу бексконечным зеленым полотном. И когда только дойти то успели? Он и не заметил даже. Видно слишком задумался, о соседе своем.       Дилан дернул плечами, с чего это он вообще решил о нем думать? Незачем такой ерундой заниматься!       А потом взгляд его вновь падает на Лололошку, на то, как он руки в стороны раскинул, как глаза в блаженсве прикрыл, на то, как лучики солнца вновь начали ласкать его лицо и точно только и ждали этого мгновения, когда смогут снова прикоснуться к чужой бледной коже. Дилан смотрит на волосы еще более спутанные, с застрявшими в них...листьями и маленькой веточкой?       Дилан смотрит долго, мир замирает в это мгновение, все ставиться на паузу, и, кажется, даже его мысли тоже поставили на паузу, потому что голова его блаженно пуста.       А Лололошка точно часть природы, точно его значимое незримое звено. Потому что таким невозможным он кажется и не выглядел никогда. Ни тогда, когда пыль дорог окружает повсюду, ни тогда, когда тень от домов падает на тебя, загораживая от солнца. В городе Лололошка никогда не смотрелся...таким...действительно сказочным. — Эй, чувак. Давай сфоткаемся? —Брендон бьет его по плечу, вырывая из мыслей. Дилан раздраженно цыкает, да недовольно кривится: — Без меня. — Ну че ты,а, начинаешь опять? —Брендон выдыхает и машет на него рукой, мол черт с тобой,— тогда хоть нас сфоткай.       Дилан берет чужой телефон и наводит камеру.       Только взгляд его вновь к Лололошке прикован, что на фоне голубого неба выглядит столь невозможно ярким. Собственно он всегда яркий, с этими вырвиглазными очками и странной банданой. Иногда казалось, что его просто можно было заметить за километр...       Лололошка улыбается широко, его глаза искрятся еще больше...и теперь уже Дилана начинает коротить от переполняющих его вмиг ощущений и чувств.       Он делает фото. Но взгляд его все так же прикован к странному, неказистому и в тоже время нежному лицу.       А потом резко выдыхает, сует телефон обратно в руки Брендона и так же резко разворачивается, сутулясь ступая прочь. И что за мысли ему в голову лезут? Совсем уже с ума сошел без нормальной цивилизации,а главное без интернета, что решил о соседе думать?       Брр, нет, ну это уже беды с башкой получается.       Только вот по возвращении в лагерь, и даже после, когда они будут отходить ко сну каждый в своей палатке, ему все так же будут приходить в голову навязчивые, слишком яркие картинки, на которых яркость вкрутили на тысячу, что бы точно глаза смотрящего вытекли или ослепли.       Только вот и после, сидя уже в своей комнате, за долгожданным ноутбуком, Дилан будет вспоминать эти образы. И он точно никому не скажет, что поход то ему как раз понравился.       Ни в жизни не произнесет эти проклятые слова, ведь знает реакцию остальных. Фу, нет уж, а то еще достанут его со всякими такими вылазками. А Дилан....а что Дилан? Он просто желает вернуться обратно к своей привычной жизни.       Он никому не признается...только вот, обернувшись невзначай на соседа и поймав его, взгляд по обычаю темных почти черных глаз на себе, поймет, что соседу его ничего не надо говорить. Лололошка все знает и так.       Лололошка широко улыбается и солнце бьёт лучом в окно, все так же касаясь его взлохмоченных волос.       Лололошка все так же выглядит слишком сказочным, даже здесь, среди тусклых стен и холодного бетона. Но все же, даже так, Лололошка выглядит здесь совершенно чужим и непривычным. И почему-то эта мысль резко ранит Дилана. Эта мысль почему-то кажется ему болезненно правдивой. И эта мысль ему совершенно не нравится.       Но вот он — Лололошка, прикрывает глаза, подставляя лицо солнцу. Вот он, Лололошка, рядом, живой и осязаемый. Вот он всё ещё невозможный и странный. Но это почему-то не утешает ни капли.