Теория графов плоской Вселенной

      Из врат Таир вышел в маленькое помещение, размером, наверное, не сильно больше собственной спальни. После взаправдашнего пограничного контроля на Кристаллическом лесе и толкучки на Тангенте казалось, будто он ошибся направлением. Потухший терминал со вмятиной на передней панели стоял у единственного выхода, над которым горела укрепляющая чувство заброшенности табличка «Посетителей сегодня: 0». Однако, едва Таир подошёл поближе, терминал вышел из спячки — есть люди здесь или нет, но техника пока работала в обычном режиме — и завалил туристической информацией. Три варианта подъёма на смотровую площадку, еда на промежуточном уровне, вахтовый медпункт-операционная, все общественные системы станции «Наблюдатель СЭКО» к вашим услугам… Станции?.. Разве пешеходные врата не ведут с планеты на планету? Или это какая-нибудь подводная станция... Или что-то сдвинули, раз уж научились делать врата односторонними, как на Тангенте. Ответа в потоке информации Таир не нашёл, только устал смахивать подсказки, пока система не предложила, наконец, загрузить карту станции и напоследок выплюнула номер техподдержки. Номер Таир проигнорировал, а карта пригодилась.              Повоевав с терминалом, он так и не вытянул из него логи недавних посещений. Если Мерген прятался где-то здесь, что искать его нужно было своими силами. По всему выходило, что хотя бы в медпункте кто-то есть: терминал сообщал, что операции не проводятся, включён режим каникул, но сотрудник на вахте будет рад ответить на вопросы клиентов. Всё прочее, если верить рекламной вкладке, автоматизировано, даже доступ к каютам для гостей, открытых при условии оплаченной операции. Таир мимоходом подивился, неужели направление совсем не освоено туристами. Посетителей, заскочивших просто поглазеть, здесь будто и не ждали, хотя в изобилии развесили указателей на универсалке: не понадобилось сверяться с картой, чтобы понять, какое из трёх направлений от комнатки с вратами ему нужно. Помимо универсалки, надписи продублировали ещё на нескольких языках — по родным языкам наиболее частых посетителей? хозяев компании, проводящей операции? Даже письмена Картографов влепили. Поначалу Таир скользил по ним взглядом, упорно считывая как украшение. Через две-три надписи вчитался, и обнаружил, что в общих чертах текст совпадает с универсалкой. В самых общих: с переводом указателей на выход, лифт или большой зал ошибиться сложно, однако, например, стрелку на операционную сопровождало нечто невразумительное. Сличив несколько таких надписей, Таир убедился, что символы в них одни и те же, на неразборчивость или ошибки не списать. Но осмысленного перевода он составить тоже не мог. Разве эти слова уже все расшифровали?       Вглядываясь в символы на стенах, он осознал, что ещё казалось неестественным. Освещение. Он не видел ламп: ни обычных потолочных, ни скрытых тонких нитей. Стены мягко светились, усиливая яркость при приближении, и этого хватало, чтобы не блуждать наобум. А также выдавало местоположение, причём не только его собственное: в зоне медпункта, Таир заметил, что коридор в отдалении засиял ярче обычного. Кто-то вышел навстречу и уверенно приближался. Пока Таир колебался, уступить ли инстинктам и спрятаться или наплевать на осторожность, пятно света смазала некрупная тень, а потом вышла навстречу, ничуть не прихрамывая.              — Наконец-то добрался! Я знал, что ты сообразишь! — поприветствовал Мерген. Радушно и весело, словно не спрятал только что руку за спиной, а на куртке не затягивались белёсые пятна.       — Не уверен, что за мной нет хвоста… — Таир на всякий случай глянул через плечо. Отчасти сделать вид, будто не понял, кого Мерген собирался атаковать, отчасти из реальных опасений, что упустил слежку.       — Об этом не беспокойся, разберёмся, если кто нарисуется. Что хочешь в первую очередь посмотреть? Развлечений немного, но вряд ли ты собирался зависнуть здесь надолго.       — Погоди. Как ты тут оказался? — не дал сбить себя с толку Таир.       — У меня начали закрадываться подозрения, которые сложновато было проверить под надзором Иши. Так что, едва я избавился от конвоя, то подумал, что неплохо бы проверить записи об операции, — проскочил Мерген наиболее интересный кусок, и Таир не решился прерывать, чтобы выяснить, как именно ему удалось сбежать. — Хирург не мог не знать, что подсаживает двоих. Значит, есть у кого спросить подробности...       — И?..       — С расспросами вышли некоторые проблемы. Сейчас сам поймёшь.              Мерген постучал по стенке у двери в приёмную и, не дожидаясь разрешения, скользнул внутрь. Таир последовал за ним. Подобно входной зоне с вратами, приёмная встречала разумным минимализмом. Возможно, платёжеспособных клиентов пропускали дальше, где и обстановка побогаче, а зевакам предлагали рассматривать плакаты, упрощённо поясняющие, что такое сэко и как проводится операция. Единственный сотрудник сидел за столом у входа и что-то черкал на бумаге так увлечённо, что не отвлёкся даже поприветствовать гостей. За ним стоял шкаф со стандартным набором выживания в офисе: чайник, небрежно разорванная упаковка квадратного печенья, стаканы пустые, стаканы с белыми кубиками сахара. Натюрморт завершала коробка всякой всячины, которая не нужна немедленно, по обязана находиться на виду — например, запутавшиеся в проводах разноцветные ручки. В полки за закрытыми дверцами Таир мысленно поместил всякие чистые бланки и расходники, возможно, скрывающие за собой бутылку чего крепкого или коробку дорогих конфет.       В дальнем углу стояли два низких диванчика для ожидающих; Мерген по-хозяйски развалился на одном из них и похлопал по второму, подзывая к себе. Таир не решался сдвинуться с места и мучительно соображал, что отвечать, если сотрудник, наконец, его заметит и поинтересуется, что они тут забыли. Но тот, не поднимая головы, продолжал заполнять клеточки будто бы случайными цифрами. Ручка скрипуче царапала бумагу, но привлекало внимание даже не предпочтение аналогового письма цифровому, а абсолютно белая ладонь, эту ручку державшая. Не бледная — белая, всё равно что отлитая из пластика или вытесанная из камня. Протез. Не Таиру удивляться: в его родном мире умели делать хорошие протезы, даром, что всего третья ступень. Но в действии их видеть не доводилось, и сейчас он невольно любовался, как хозяин, задумавшись, вертит ручку в пальцах.              — Проходи, не стесняйся, нас не выгонят, — позвал Мерген со стороны дивана, когда ожидание затянулось.       — А надо бы, — не отрываясь от своего занятия, проворчал сотрудник.       — Не обращай внимания. По секрету скажу: они не имеют права ограничивать доступ куда бы то ни было. Поэтому обвешивают договорами о коммерческой тайне так, что сам побоишься глазеть по сторонам — вдруг что-нибудь не то увидишь.       — От тебя хотя бы помогает. Но полный запрет был бы надёжнее, — немедленно отозвался сотрудник и всё-таки вскинул голову. — Ты его ждал? И что это теперь меняет? Паспорт он принёс или тоже забыл?              По голосу и ворчливости Таир не счёл бы его молодым, а теперь убедился в оценке. На вахте сидел человек средних лет. Очень средних: по виду и не сказать, что на другую работу его бы не взяли из-за малого опыта или подорванного здоровья, так что, выходило, что на вахту он согласился по доброй воле. И был очень недоволен, что заставляют выполнять свои обязанности.              — Бьёрн, объясни ему сначала, в чём проблема, — крикнул из своего угла Мерген и всё-таки слез с дивана.       — Бьёдн, — поправил тот раскатистое «р».              Жестом показав подождать, Бьёдн потянулся за чайником. Пока вода лилась тонкой струйкой, он не сводил с Таира настолько раздражённого взгляда, что тот застыл, опасаясь, что за случайно перелившийся кипяток ему тоже достанется. Однако Бьёдн отвёл чайник, когда до края оставалось с полпальца. Докинув кубик сахара, он воткнул ручку в стакан и не без раздражения принялся помешивать.              — Три месяца назад, по местному времени, на станции произошла аварийная утечка кислорода, персонал эвакуировали. Сейчас станция не может поддерживать постоянное проживание более пяти человек. Запись на операцию приостановлена до стабилизации микроклимата. Что вы здесь забыли, при переходе не высвечивало, что приём не ведётся?       — Высвечивало... — смутно вспомнил Таир. — Но я не клиент. Я просто посмотреть.       — Он просто посмотреть! Почему не сделают здесь платный вход, чтобы не шлялись все подряд? — вскинул ручку Бьёдн и хищно уставился в точку, где по совпадению оказался Мерген.       — Потому что компания не владеет станцией, — охотно пояснил тот. — Их штрафанут за нарушение права на свободный доступ к историческому наследию, едва они вывесят расценки.              Многое можно было бы спросить, но, видимо, Мерген не в первый раз приводил этот аргумент, потому что Бьёдн подул на воду и неспешно отпил. По виду его Таир так и не смог понять, должно было в пустом кипятке оказаться что-то, кроме сахара, или так и было задумано. Стакан Бьёдн, однако, отставил.              — Надо сказать, будь я клиентом, уже бы прикидывал жалобу твоему руководству за тон общения, — заметил Таир.       — Я не в штате, позиция временная. Так что жалуйся, они всё равно не найдут другого идиота, который согласится полцикла просидеть в ожидании, ёкнется жизнеобеспечение ещё раз или нет.       — Ты не совсем один. Здесь рядом сэко. Это же планета сэко, я туда попал?       — А, сэ-э-эко... Очаровательные тв... — он явно хотел сказать что-то ещё, но запнулся и покосился на Мергена. — Очаровательные создания. Можешь на смотровую площадку подняться, там где-то указатель был. Ты же за этим пришёл?              Таир, возможно, с удовольствием бы порасспрашивал о сэко — особенно, при чём тут смотровая площадка — но точно не при Мергене. Тем более что тот устал слушать разговор со стороны и, слегка отодвинув его, опёрся об столешницу.              — Послушай, Бьёрн, я ведь перепроверил и уточнил у твоего начальства: тебе разрешено предоставлять минимальную поддержку клиентам. У тебя есть доступ к базе. Покажи мне мой файл, и я — мы с другом — немедленно уйдём.              Произнёс он это настолько неподдельно добродушным тоном, что Таир пожалел, что не видит лица: уж цвет глаз и мимика бы подсказали, сколько здесь притворства.              — Личность подтверди, — буркнул Бьёдн. — Откуда мне знать, есть ли там что-то твоё. Ты же якобы не помнишь.       — Но примерная дата ведь известна? — засомневался Таир. — Можно по ней посмотреть...       — Поскольку проводить операции по одной экономически невыгодно, они собирают заказы и ставят в расписание по десять штук в день. Откуда мне знать, который из них нужный.       — Личность подтвердить ты тоже не можешь? — спросил Таир у Мергена, уже подозревая, что этот разговор проигрывается не в первый раз.       — Нет... Проблема в том, что записывался я точно под другим именем. И вот его уже не помню.              Бьёдн откинулся на спинку кресла, вертя ручку в пальцах. Иногда она замирала, и тогда остриё смотрело точно на Таира. Но большую часть времени ручка летала туда-сюда, как у заправского фокусника: то чудом удерживалась на тыльной стороне ладони, то извиваясь, повисала в воздухе — на самом деле это пальцы быстро двигались вокруг неё и сгибались под углами, при которых у обычного человека давно бы с хрустом сломались кости. Демонстрируй им Бьёдн возможности протеза как потенциальным покупателям, Таир бы уже поинтересовался, что за фирма.              — Теоретически, я могу сверить данные с каждой записью, пока не найду нужную. Практически же — чем докажете, что вы не пришли брутфорсить базу в попытке подтвердить, побывал у нас такой-то клиент или нет? Я сразу ему предложил: назови имя, одно имя. Я его проверю, и, если не то — уходи, ищи какое-нибудь доказательство, что ты здесь был и что-то заказывал.              Доказательства в виде предварительного обсуждения и подписанного контракта хост наверняка подчистил из личной переписки, догадался Таир, не успев задуматься, как бы спросить об этом у Мергена при постороннем. Сохранись хоть что-нибудь, и проблем бы не возникло.              — Ты не мог бы показать список имён за нужные даты? Вдруг что-то покажется знакомым... — начал Таир и по ухмылке Бьёдна понял, что и в эту сторону спор уходит не впервые. Однако мысль не останавливалась. В конце концов, видеть список самому не обязательно. — Там есть имя на А? И в котором гласные — только А, никаких других?              Бьёдн восторженно хлопнул в ладоши, едва не выронив ручку, и подкатился к монитору так быстро, словно всё это время копил энергию для рывка. Несколько пассов над панелью управления, и он вывел название файла — «А. А. А.».              — Проверяем? — заговорщицки спросил он.       — Насколько ты уверен?.. — поинтересовался Мерген у Таира.       — Если он единственный такой... Где только А. В смысле, согласные могут быть, но из гласных — А. Достаточно, если только в имени.       — Единственный. Ну так? — Бьёдн так подался к Мергену, что Таир немного отступил. — Твой опекун явно больше тебя знает. Если это его файл, ты мог бы не валять дурака и сказать, что надо всего лишь дождаться.       — Нет. Это мой.              С этими словами Мерген протянул ладонь для идентификации. О конфиденциальности позабыли уже все трое, так что Таир прекрасно видел процесс сверки: одно за другим помечались зелёным совпадающие поля, пока система не подтвердила разрешение. На копирование ушло и того меньше времени, после чего Бьёдн выпроводил их в коридор, не уставая напоминать, что здесь не отель, и потому он не обязан их дальше обслуживать.              — Он так крутил ручку, будто прикидывал, как бы метнуть в кого-нибудь, — поделился Таир, когда они вышли из медицинской зоны.       — Он и метал. В меня. Тогда мы поняли, что друг от друга силой ничего не добьёмся, и решили брать измором.       — Не говори, что ты серьёзно собирался выбивать с боем хоть какие-нибудь сведения...       — Обычно хватает припугнуть грозным видом и котами. А этот, видимо, досконально изучил инструкцию и понял, что в своём праве отказывать. Тварь. Но хотя бы не интересуется ничем, за пределами своей зоны, можно хоть всю станцию развинтить.       — Кто он такой? — спросил Таир, надеясь, что это не приведёт к новому всплеску эмоций. И что Мерген следит, достаточно ли они далеко, чтобы можно было повышать голос.       — Понятия не имею. Бывший прокси, скорее всего. Прокси, который знает свои права достаточно хорошо, чтобы выбить протез поновее и не возвращаться больше к этой работе. Я готовился к тому, что они всё опечатают, но приставить взаправдашнюю охрану уже чересчур! Может, они и пулемёты где-нибудь припрятали?! А то как он тут один.              Теперь Таир встревоженно оглянулся в поисках охранных систем, которые могут внезапно сойти с ума, но ничего не обнаружил. Только стены всё так же мягко освещали путь. Окончательно успокоиться ему не дала мысль, что в словах Мергена что-то не стыковалось. Нет, он мог читать новости, мог увидеть предупреждение на входе и сделать выводы, мог...              — Почему ты заподозрил, что офис опечатан? — наобум спросил Таир.       — Хост заметал следы, — неожиданно прямо ответил Мерген. — И я почти уверен, что официальная версия преуменьшает масштаб ущерба.       — Ты что-то вспомнил?       — Не конкретно это, просто нашёл в памяти хоста похожий отложенный саботаж и сопоставил. Как раз достаточно времени проходило, чтобы с ним напрямую не увязали. Жаль, что подсказок про имя записи он так не оставил. Кстати, как ты догадался?       — Иша подсказал такую особенность хоста. А ты не замечал?       — Думаю, ты достаточно долго меня наблюдаешь... — Мерген смерил его взглядом, что-то прикидывая, — ...достаточно долго, чтобы догадаться: я помню всё, что помнит хост. Но списком фактов, без личного отношения. Что-то можно предположить, где-то угадать, но большинство предпочтений и мотиваций для меня загадка.       — Вот поэтому Иша надеется вытряхнуть из тебя хоста и поговорить именно с ним.       — Что ж, удачи ему.              Коридор разветвился: пандус, согласно табличкам, уводил на смотровую площадку или лифт к ней, а поворот налево — в кафе, обозванное на карте «станцией питания».              — Надеюсь, ты не голоден, а то лучшее, что они могут предложить, — жратва из древнего репликатора, — со знанием дела предупредил Мерген. — Вроде бы клиентов кормят лучше, но Бьёрн же не поделится. Пойдём наверх?              Ещё с минуту назад Таир бы согласился, однако на упоминании голода засомневался, не стоит ли впрямь сбегать до репликатора. Жить от перекуса до перекуса на пересадочных станциях не выглядело слишком здоровым, но кто знает, куда его занесёт на обратном пути. На том порешили и разделились: Мерген отправился ждать на смотровой площадке, что-то там настраивать.       Репликатор оказался не таким уж древним. Конечно, сравнивать Таиру было не с чем, но воображение нарисовало раздолбанную в хлам машину, из которой надо добывать еду пинками. И разбилось об реальность: на обшарпанном корпусе хоть и проглядывал возраст, но в целом репликатор выглядел способным прокормить немногочисленных посетителей. Если в устаревание Мерген записал выбор из всего трёх блюд: сладкое, горячее и брикет с собой, то это Таир был готов потерпеть, лишь бы оказалось съедобно. Так и вышло: один брикет он собирался только проверить на вкус, но незаметно доел наполовину. Сочетание соли, приправ, имитации мяса и овощей казалось слишком уж выверенным, однако, после тщательного жевания неплохо создавало ощущение всамделишного рагу — кажется, такое сопровождают рекламной припиской «как у бабушки дома», забывая, что каждая бабушка отходит от пропорций рецепта в свою сторону. Таир проверил, что за один-два перехода они точно не доберутся к точке рандеву с кораблём, и на всякий случай распихал по карманам четыре таких брикета.              За пределами медпункта мягкое свечение стен уже не создавало впечатления стерильности и странным образом наводило на мысли об уюте. Нет, жить в подобном месте или приезжать на вахту Таир бы вряд ли согласился, но станция, такая непонятная вначале, с каждой минутой становилась ему всё роднее, будто он половину жизни провёл в подобных невзрачных коридорах. Хотя казалось бы, ничего особенного — одни голые стены, где украшениями выступают указатели пути, да неловкие попытки сымитировать древность через письмена Картографов. Для полноценной имитации стоило бы заменить устаревшую технику чем-нибудь, что бы вписывалось получше. Теперь, когда Мерген не отвлекал болтовнёй, Таир заметил, что не только репликаторы, но и кабину лифта будто привезли из другого места: обычные лампочки на потолке, потрескавшиеся кнопки — а видел ли он вообще в помещениях кнопки, кроме как на старых устройствах? Разгадка витала мучительно близко, но он никак не мог выцепить из клубка мыслей нужный хвостик, чтобы за него потянуть. Показавшуюся впереди арку выхода на смотровую площадку он воспринял не без облегчения: можно спросить Мергена, если вопрос не забудется. А забудется — значит, не так уж важно забивать себе голову каждой встреченной деталью.              Если допустить, что медицинская зона занимала самую большую площадь на станции, то смотровая площадка, должно быть, находилась на втором месте. На мгновение Таир решил, будто вышел в открытый сад, но отсутствие малейшего ветра и высокий, но слишком отчётливо искусственный потолок вернули к реальности: свежего воздуха пока не предвидится. Кусты, однако, были настоящими: декорациям не нужны поливалки и с них не падают сухие листья. Таир еле подавил порыв сорвать листочек посвежее, чтобы убедиться окончательно, — пусть запрещающих знаков нет, но такой сад вполне мог снижать нагрузку на систему жизнеобеспечения. Лучше ничего не трогать.              Мерген не вышел его встречать, да и вообще куда-то запропал. Поиск, впрочем, не затянулся: Таир приметил сброшенную одежду рядом с чем-то, похожим на декоративный пруд. Поясняющих табличек рядом с ним не стояло и подобающих пруду рыбок и кувшинок не плавало, зато внутри, чуть погрузившись, завис Мерген. Вибрацию от шагов Таира он, очевидно, почувствовал, потому что слабо дёрнул рукой, стоило тому подойти. Но вылезать не спешил.              — Ты не утонешь там? — поинтересовался Таир.       — Этим можно дышать, — ответил Мерген, высунув голову на поверхность, и в доказательство своих слов немедленно опустился на дно.       — Но не говорить, да?              Ответа, разумеется, не последовало.       Таир погрузил пальцы в жидкость. Тёплая. Температуры выровнялись мгновенно: только блики и лёгкое давление на кожу разрушали иллюзию, что опустил ладонь в пустой бак. Прошло несколько минут. Мерген по-прежнему лежал на дне, свернувшись в позе эмбриона. Долгое молчание начинало беспокоить, но предпринимать что-либо Таир опасался. Вдруг так надо, вдруг он помешает, если постучит по баку или взбаламутит жидкость.              — Ты точно ещё живой? — нерешительно спросил он в пространство.              Немедленного ответа не последовало, но, когда Мерген решительно погрёб вверх, Таир отступил в полной уверенности, что всё-таки в чём-то напортачил и сейчас получит по заслугам. Мерген спрыгнул на пол, даже не прокашлявшись, и принялся одеваться. Крайне неспешно, ещё будто специально повернулся спиной. Нет, наверняка он ничего не подразумевал, но Таир не мог выкинуть из головы предыдущие попытки заигрывать. Или тогда сэко пытались имитировать поведение хоста? Но к чему продолжать сейчас, когда все маски давно сняты?       Штаны Мерген натягивал невыносимо медленно, ещё и сделал вид, будто запутался. Пусть вода в пруду была не совсем водой, капельки неизвестной жидкости маслянисто поблёскивали на спине. Не повредит ли куртке контакт с не до конца высохшей кожей?.. Нет, ему же лучше знать и, если бы Мергену понадобилась помощь обтереться, он бы попросил. «Я просто подойду посмотреть поближе на шрам», — успокоил себя Таир и подошёл ближе.       Он почти тронул Мергена за плечо, как тот резко обернулся и застыл с курткой, наброшенной на одно плечо.              — Что такое? — непонимающе спросил Мерген.       — Подумал... вдруг надо тебе помочь. Ты слишком задумался. Или давай мне тогда знать, чего от меня хочешь: чтобы просто смотрел или подошёл приобнять.       — Ты о чём?       — Будь ты... — Таир проглотил слово «человеком», — из наших мест, я бы однозначно считывал как приглашение найти укромное место и перепихнуться. Я мог бы себе сказать, что не все придают обнажённому телу такое большое значение. Но ты же по-своему пытался ко мне подкатывать. Поэтому сейчас я не понимаю, ждёшь ли ты от меня каких-то определённых действий или нет и это всё просто так.              Мерген смотрел таким задумчивым взглядом, что Таир пожалел, зачем столько всего наговорил.              — Если проще, — попытался он перевести тему, — то я не очень понял, насколько необходимо тебе было раздеваться именно сейчас. Что это за штука?       — Устройство связи. Для тебя бесполезное пока что.       — Кого здесь можно вызвать? Сэко?..       — Скоро увидишь. У вас это, кажется, называется «знакомством с родителями». Идём?              Пандусы и ряды садов ненавязчиво очерчивали пологий подъём на основную смотровую площадку. Саду, несмотря на красоту, очень не хватало пения птиц и шелеста листьев, но, поднимаясь, Таир позабыл об этой маленькой неестественности, когда впереди показалась белёсая шапка планеты. Такая огромная, что ребро прямоугольной комнаты разрезало её пополам. Создатели станции не поскупились на прочный материал и защиту для обзорных окон.       Если сад в нижнем зале производил впечатление парка для прогулок, то его часть на смотровой площадке будто предназначалась для отдыха: квадратную плиту со скамейками и столиком идиллически обрамляли кусты — по сути, ветвящиеся палочки, облепленные круглыми листьями, и достаточно низкие, чтобы не мешать обзору сидя. Здесь тоже не обошлось без узких каналов: они огораживали клумбы, а один был продолжен прямо под столиком, как бы приглашая наполнить водой стоящие на нём пиалы. Нет, не водой — жидкостью, похожей на ту, в которой купался Мерген, убедился Таир, мимоходом погрузив пальцы. Вид со скамеек только немного портила видавшая виды панель управления с бесконечными рядами кнопок, переключателей и экранов. Основные кнопки подписали для немногочисленных туристов, остальные, вероятно, заблокировали. Мерген кинулся к ним с видом знатока и в момент нашёл, как приглушить освещение. В чёрном небе за диском планеты проявилось несколько ярких точек, но не более.              — Это газовый гигант, вторая по величине планета в системе. Мы висим на орбите одного из её спутников, — прокомментировал Мерген. — А ты не удивлён.       — Чему? Я достаточно с тобой попутешествовал, чтобы привыкнуть к космосу.              По своим меркам, Таир был вполне впечатлён. Но, если Мерген считал его реакцию недостаточной, то чего же он ожидал тогда? Падения ниц от восторга? Таир опёрся об пустую часть панели, чтобы разглядеть побольше. Разглядеть сколько-то заметное движение в атмосфере газового гиганта с такого расстояния было нереально, но он долго всматривался в тёмное пятно в попытке понять, что это может быть за структура, пока не осенило: они же видят освещённую сторону планеты. Значит, звезда за станцией и спутником. Значит, это тень от спутника... Планета наверняка переживала за год несколько затмений, но вряд ли кто мог их наблюдать, кроме сэко. Да и то они могли не интересоваться такими вещами.              — Но вид красивый. Правда, красивый. Повезло нам, что здесь нет толпы туристов, — произнёс Таир.       — С чего бы туристам тащиться на по сути медицинскую станцию, когда есть сотни точек со всеми удобствам и видами не хуже.       — Здесь сэко... Ксеносы. Неужели нет любопытных? Я заметил, указатели даже на язык Картографов перевели, антуража ради.       — Они не переводили. Это оригинал, — довольно хмыкнул Мерген, а глаза торжествующе полыхнули золотом.              Вот теперь Таир удивился. Немного. Если допустить, что это не ошибка и не враньё...              — Я думал, ты давно всё сообразил, и потому настолько спокойный, — продолжал Мерген. — Это один из свободных кубов. Как на Кларетте, ты рассказывал.              Да. Если допустить, что это структура Картографов, то всё складывалось. Однообразные коридоры без изысков. Тяга к прямоугольным комнатам и пандусам. И, если бы руинам у Малого Хаба хватало энергии на освещение, Таир теперь был уверен, их стены светились бы точно так же.              — Тогда тем более непонятно, почему здесь нет ни туристов, ни исследователей.       — Нечего исследовать, когда тут всё ободрали. Половину выкинули, половину продали к тому времени, когда в сектор добрался кто-то умный, кто слышал о Картографах. Осмотрел остатки, занёс в каталог и подписал, что больше здесь смотреть не на что.       — Ты поэтому понимаешь язык Картографов или это от хоста? И прям знаешь-знаешь? — уточнил Таир. Если сэко знают язык Картографов, то странно, почему это до сих пор не привело к прорыву в палеоксенолингвистике.       — Не совсем... То, что вы напереводили, и немного сверх на уровне ассоциаций. Лингвисты приняли к сведению и отложили до более надёжных подтверждений. Вы, видите ли, не считаете нас надёжным источником, если с вами говорить через симбионта. Якобы происходит кон-та-ми-на-ци-я чужим сознанием. А в чистом виде общаться затруднительно.              Таир отметил, что надо поискать, что о связи сэко и Картографов пишут знающие люди. А также проверить, зарегистрирован ли одинокий куб в списке известных руин и как именно он описан. Например, найдена ли в этом секторе его материнская структура.              — Одного не пойму: откуда здесь врата. Я прошёл через них пешком, но пешеходные врата всегда связывают два небесных тела. А мы на станции. И врата — это всегда Архитекторы. Картографы строили свои структуры не вокруг, а рядом.              Мерген, на удивление, не перебивал и не поправлял. Возможно, Таир в чём-то ошибался, возможно, что-то и так давно выяснили и дали простое объяснение, но теперь он не мог остановиться от восторга, как складно один факт совмещается с другим.              — Но и куб не может существовать отдельно. Может, врата открывались в нём, и однажды его откинуло из улья, а вернуться он не смог. Тогда где-то рядом должна быть основная структура...              Поражённый догадкой, Таир умолк на полуслове и глянул на Мергена: неужели он ещё не догадался?              — Ты не задавался вопросом, почему хост пошёл к сэко? — спросил Таир. — Только ли ради стирания памяти, или они оказались ближе всего?              Стало бы легче, если бы Мерген с насмешкой отверг эту догадку, а не молчал, будто и не слушал совсем, погружённый в собственные мысли. Секунда за секундой тянулись, полёт мысли угас, Таир достал распечатанный брикет с намерением доесть.              — Сюда он точно пришёл стирать память... — произнёс Мерген. — Он был в руинах Картографов, но других. Не в каталоге и удивительно хорошо доступных.       — Ты этого раньше не говорил.              Таир не вспомнил ни одной оговорки. Но множество намёков и подозрений. Странноватый турист хотел попасть в руины Картографов и вёл себя так, будто точно знает, что ищет, пока бдительный гид мешается под ногами. Но, проникнув в закрытую зону, он легко позволил развернуться и не пытался отправиться в новую экспедицию. Ни в руины у Малого хаба, ни в какие-либо ещё. А теперь сидел рядом и пожирал его голодными золотыми глазами. Таир протянул ему неначатый брикет и запоздало сообразил, что тем самым даёт возможность соскочить с неудобной темы.              — И давно ты знаешь, что хост перед операцией побывал в руинах Картографов?.. — поинтересовался Таир, когда Мерген откусил и прожевал два куска, приговаривая «О, так у них разные вкусы бывают». Если он в самом деле проголодался, то того должно было хватить.       — Я смутно помнил, что с руинами связано что-то важное, и мне хватило бы любых, чтобы проверить. Так и вышло: ассоциативные цепочки помогают раскачать память.       — Потому что у руин одинаковая базовая структура...       — Откуда ты знаешь? — подозрительно спросил Мерген и быстро отмахнулся. — Ах да, ты же гид.              Таир не стал его поправлять, хотя мысленно укорил себя, что недостаточно интересовался новейшими теориями о руинах, несмотря на регулярные экскурсии. Может, стоило бы пойти по стопам матери. Вернуться, поступить в университет и досконально изучить, что же такое она нашла и чего так боялся Мерген в той маленькой тёмной комнате с еле живой консолью.              — Что ты искал в руинах? Что-то опасное? Ты же очень испугался тогда, — решил Таир не упускать возможность выяснить всё из первых рук.       — На меня охотятся существа, живущие в обратном потоке времени. Чем меньше ты знаешь, тем лучше.       — Значит, мы больше не будем разделяться. Поймают нас с тобой — допросят тоже всех.              И Таир засмеялся, чтобы обернуть предложение в шутку, если Мергену оно особенно не понравится. Но тот задумчиво жевал, словно опять задумался о чём-то своём. И то и дело косился на панорамное окно, словно не мог дождаться, когда газовый гигант уплывёт из поля зрения и перестанет засвечивать звёзды.              — Надо бы затемнить эту штуку... — сообщил Мерген и снова потянулся к панели управления.              Повинуясь его командам, с потолка спустились ширмы, отгородившие смотровую площадку от сада — только на левом краю остался открытый проход. Окно затемнялось секция за секцией, пока вид на планету не сменился непроглядной чернотой. В импровизированной комнатке стало немного темнее, глаза начали одну за другой выцеплять точки далёких звёзд. Некоторые поярче — возможно, другие планеты системы.              — Фильтры попереключай, если не видно, — передал управление Мерген и уселся за столик доедать брикет.              Что он ещё должен увидеть, помимо звёзд, Таир не успел поинтересоваться, потому что переключение на ультрафиолетовый спектр дало ответ: между ними и звёздами — возможно, очень близко к станции, — находилось нечто. Для облака оно стремительно менялось, а для бури имело слишком угловатую форму. Оно трепыхалось без ветра, словно порванное одеяло, очерченное мириадами неразличимых глазом пылинок.              — Это и есть сэко? Ты можешь с ними общаться?       — Да. Я позвал их через то устройство. Оно в первую очередь для нас, чтобы сохранять хоть какую-то связь. Для вас до операции совершенно бесполезное.              Облако за окном становилось всё больше — оно не раздувалось, понял Таир, оно приближалось. Если поначалу он предполагал, что на встречу прилетела лишь группа, чем-то связанная с симбионтами Мергена, то теперь подозревал, что видит если не всего сэко в системе, то значительную часть.              — Я имел в виду, можешь ли ты говорить с ними сейчас или всё равно нужно погружение?       — Есть способ, — уклончиво ответил Мерген.       — Телепатия?..              Ответа не последовало: Мерген вгрызся в остатки брикета. Предоставленный самому себе, Таир вглядывался в рой сэко, но напрягать глаза, чтобы следить за ними, быстро наскучило без комментариев кого-нибудь знающего.              — Вы же как-то различаете друг друга? По именам?.. Как тебя по-настоящему зовут-то? — попробовал Таир завязать разговор, заметив, что Мерген комкает пустую упаковку.       — Я не могу это произнести. Речевой аппарат не приспособлен.       — Напиши, — машинально посоветовал Таир и осёкся. Не на чем им писать в космическом вакууме. Разве что визуальные сигналы доступны.              Однако же Мерген не поднял его на смех, а вызвал с коммуникатора пустой экран и нарисовал символ &.              — Звучит ближе всего к этому.       — Но он никак не звучит. Это не буква. Символ, у него есть название. Есть значение — это «и». Соответственно, я буду произносить его по-разному в зависимости, на каком языке говорю. Ты что имеешь в виду?       — Я думаю, что оно больше всего похоже на то, что может быть моим именем.              Между тем, облако подобралось совсем близко, поднялось вверх и словно рухнуло на верх станции. С потолка посыпались искорки. Безвредные — Таир подставил руку и не ощутил ни тепла, ни покалывания, как от искр костра. С еле слышными хлопками они растворялись в воде, Мерген поймал по одной в пиалы и подошёл к нему с предлагающим жестом.              — Это ведь не та же «вода», что в купальне? — уточнил Таир.       — Нет. Пить можно.              Мерген чокнулся с ним краем пиалы и выпил одним глотком. Таир нерешительно за ним повторил. На вкус жидкость оказалась сладкой, а искорка отозвалась покалыванием языка. Таир моргнул, и опора ушла из-под ног. Вокруг раскинулся космос, шумящий красками электромагнитных волн. Тёмная точка ближе к маленькой жёлтой луне, чем газовому гиганту — станция, облако порхало вокруг неё, словно стая птиц у кормушки, и Таира качало вместе с ним. Стены станции не помеха — он видел маленькие сгустки тепла. Двое рядом на смотровой площадке, один на другом краю станции. Ещё один, бежит куда-то. Второй, третий... четвёртый — трое подбираются близко к площадке. В попытках разглядеть источник он скакал внутри облака в поисках удачного обзора, пока не нашёл: горсть тёплых точек стремительно разбегалась из уродливого нароста снаружи станции.       Метания выжали из него остатки концентрации, он очнулся на смотровой площадке: твёрдый пол под ногами, пиала в руках. Напротив — Мерген, успел уже наполнить новую.              — Почувствовал что?       — К нам кто-то приближается, — осторожно сказал Таир, опасаясь, что его примут за идиота.       — Пусть идут. Возможно, это единственное место во Вселенной, где у нас будет преимущество.              Пиалу Мерген, однако, вернул на столик и положил ладонь на рукоятку пистолета. Когда он материализовался? На площадку Мерген поднялся ещё безоружным. Значит, ему хватило времени создать, пока Таира мотало по космосу. Значит, он уже знал, что на станции чужаки. Но враги ли? Нет, толпа туристов не рассредоточивается по коридорам в надежде перекрыть все точки.       В ушах шумело, образы в голове продолжали смешиваться, будто он видел тысячью глаз. Силуэты бежали в разные стороны, накладывались и пробегали друг сквозь друга. Таир уставился на пустую пиалу.              — Чем ты меня опоил?       — Этот напиток наливают перед подписанием контракта, чтобы клиент убедился, что сможет существовать на два разума. Ты ни с кем не договаривался, поэтому тебя подключило ко всем сразу. Это не опасно, через несколько часов пройдёт.       — Мог бы предупредить…       — Вдруг ты бы отказался.              В светлой прорези прохода в сад показалась тень — Таир видел её контуры чётче, чем что бы то ни было. Видел ногу, уже заступившую на порог. И одновременно видел себя, оторопевшего от понимания, что безоружен и не успеет предупредить об опасности. И видел, как Мерген, не оборачиваясь, стреляет за спину. Незнакомцы неосторожно заглянули внутрь, и этого хватило. Первое тело глухо свалилось на пол. Второй успел выстрелить наобум, но его постигла та же судьба. Третий — точно же был третий, Таир помнил, что силуэта три — решил не испытывать судьбу и наверняка уже звал подмогу.              — Я вижу, что ты видишь, и слышу, что ты слышишь, — монотонно произнёс Мерген. — Я не смогу биться твоими руками, но пойму, если тебе потребуется помощь. Теперь нам всего лишь надо добежать до врат.